Глава 80

Отвратительная вонь исходящая от мертвого тела несколько раз была близка к тому, чтобы заставить меня потерять сознание. Я пыталась молиться но не выходила, я пыталась бороться с тушей на себе, но не могла сделать ничего. Бессилие убивало всякое желание бороться, мне даже казалось, будто я начала сливаться воедино с еще живым демоном, которого медленно забирала беспросветная тьма. Я лежала под дрожащей от болевых конвульсий, сухой на ощупь и ломкой плотью, внутри которой продолжала бежать порченная кровь, что лилась на землю из открытой раны. Дышать становилось все сложнее с каждой секундой, что я проводила под ней. Грудь болела, прижатая к земле телом высшей демоницы, спина постепенно успокаивалась после падения но несмотря на это, верхняя часть торса не переставала ныть от боли, словно желая наконец издохнуть, лишь бы перестав ощущать это раздражающее неудобство. Ее хвост болезненно дрожал позади, порой, резко вздымаясь вверх, пугая меня на несколько секунд, но уже спустя считанные мгновения он падал обратно на землю, громогласно ударяя по зараженной земле и пуская по ней новые трещины. Справа от меня рухнуло туловище с девичьим ликом, которое, дрожа и плача, умирала, налаженное на собственные конечности, пробившие тело насквозь и обнажив демонические органы, что стекали по тонким конечностям. Мой взгляд словно прикованный глядел на ужасную картину, ее руки с посиневшими от напряжения венами пытались поднять свое тело над конечностями, но те начинали двигаться ей ы такт, надвое разрывая плоть. Сердце сжалось от ужаса, я начинала испытывать панику и ужас, которые старалась подавить, наивно убеждая саму себя что это все уже скоро закончится. Отвернувшись, я положила усталую голову на землю, видя, что слева оказалась чтец, когда-то преданная Коренсом. Она тоже сломала свои конечности, опустившись, подобно мне, на землю, оставаясь непреклонно молчаливой, истекающей кровью, с дрожащими руками, которые прижались к груди, чтец не обращала внимания ни на что вокруг. Орвана лишь тягостно вздыхала, к великому благу не обращая на меня ровно никакого внимания. Изредка выпуская над собой облака пара, полного ненавистной злобы, что пожирала ее изнутри, она медленно моргала, порой, переводя свои бесконечно черные зрачки прямо на меня, всматриваясь, в течение многих минут. И по-прежнему, к моему счастью, на меня она внимания обращать отказывалась, возможно попросту не видя, что я вообще лежала на своем месте. Ее руки остались целы, все с теми же когтями, такие же длинные и тонкие, в тоже время я не могла даже полноценно пошевелиться, лежа под остатками убитой мною главной головы. У меня не было и малейшей возможности противостоять ей. Я прекрасно понимала, что если все же она решит напасть на меня, отомстив за свое поражение и отнятую месть, то я погибну, или хуже, стану очередной игрушкой в руках Владыки похоти. Удивительно, что эта еретичка оказалась частью именно демоницы Интерес, да будет забвении ее имя, а не владыки Войн, который уж точно оказал бы ей ничуть не худший приём. Мне было непонятно, откуда в ней столько ненависти, она пыталась соблазнить Коренса только по-началу, и не сильно упорствуя. Неужели, даже годы в пороке не сломили ее желания смерти для моего наставника? Что же такого он сотворил, и как предал его? Если я выживу... Если выживет Коренс, я обязана узнать это... Я молилась, но не о своем спасении, а о жизни наставника, которого подвела. Я не знала, насколько серьезны раны, способен ли Чтец их пережить, но не могла смириться с мыслью, что возможно, он погиб из-за меня. Одно проклятое мгновение... Я должна была сделать то, что мне было приказано, не отвлекаясь на посторонние мысли, ведь в итоге, он оказался прав. Нужно смириться, что он знает лучше, что не всегда стоит думать глубже. Порой, исполнение приказа есть лучший, есть единственный вариант. И я ощутила эту истину от начала и до самого конца. Уничтожив первую из голов, я полностью обезвредила оставшуюся демоницу, он был прав, прав... Такая горькая ошибка, глупая, запоздалая. Это привело к краху, только один единственный просчет был способен уничтожить все, что прежде шло идеально. Совершенство единственный путь к победе... Если выживу, я была обязана искоренить в себе любые неточности, которые могла совершить в будущем. Возможно, я решилась на это слишком поздно, истина открылась мне перед самой смертью, когда уже не была нужна... Ведь я постепенно умирала, придавленная тушей, гниющей прямо на моем теле, смачивающей одежду синей кровью, которая медленно подступала к моей голове и волосам, разливаясь по земле и вызывая головокружение. Сладость, боль, истома, я ощущала возбужденное желание причинить боль, разорвать хоть что-нибудь, лишь бы утолить голод. Подняв голову, я вздохнула, пытаясь побороть безумие и зов, который тянулся ко мне, так ревностно и жадно, так ненавистно. Мои руки все отчётливее испытывали боль от давящих на них цепей, которые только чудом не ударили меня в полете, ноги ощущали разломанные, отколотые от панциря чешуйки, что царапали мне плоть, не позволяя двигаться. Сдерживаясь от желания причинить себе боль, я решила отдаться мыслям, как единственной альтернативе, но и они были безрадостны. Все это, только из-за одного мгновения, в которое я посмела засомневаться, решила, что знаю лучше чем Перфект Чтецов смерти, прошедший ересь своего легиона и оказавшийся в силах сохранить верность Империи, Ордену и самому себе. Молитва возобновилась на моих губах, уставших от этого, желавших сдаться и принять судьбу. Я утешала себя той мыслью, что если он выживет, все это будет не зря, если он сможет выбраться... Возможно, моя ошибка окажется не такой фатальной, ведь мы смогли уничтожить высшую демоницу, смогли принести покой этим несчастным душам, сшитым в ужасное естество, достойное только смерти и жалости к потерянным внутри душам. Возможно, я даже могла освободиться сама если только перетерплю боль в ногах, но казалось, будто чешуя разрезала мне плоть, пробив кожу насквозь. - Ты, ты ты... Прервала нашу месть, мою месть, я наконец-то вижу тебя, слабая, жалкая, еще ребенок, ты скрывалась в тенях, в тени его силы... Ты можешь влиять на низших, на самых слабых, таких же как ты, но я неподвластна тебе, я лучше чем ты, я лучше чем они. Я убью тебя, а после доберусь до него, отомщу, отомщу отомщу... Обязательно отомщу! Голова с ужасающим хрустом собственных костей повернулась в мою сторону. Внезапно, все рухнуло, прервалась молитва, голова бессильно опустилась, я ощутила полное бесправие перед ней. Упиваясь взглядом своих черных, бездонных словно глубины океана, зрачков, в которых не теплилась ни жизнь, ни наслаждение, ни счастье, Орвана начала медленно дрожать, словно пытаясь побороть в самой себе нечто, что рвалось наружу. Удивительно, но даже предательство своих обетов и служба Владыки похоти, что во главе всего ставила наслаждение, не дали ей забвенной радости и покоя, а только разожгли ненависть. Туловище вытянулось, расплавленный металл заменивший лицо покрылся коркой из синеватой крови, которая текла из расколотого черепа, внутри которого пульсировали разворошенные собственным когтем внутренности. Несмотря на это, длинные, белые руки со следами от укусов, порезов и сброшенных когда-то цепей, потянулись к моему лицу, перебирая пальцами по земле. Изрезанные до мяса пальцы, на которых по-прежнему болтались остатки хрупкой кожи, нервно сжимались в кулаки, собирая в себе землю и острыми когтями оставляя на своей же коже порезы. Ее язык так же потянулся ко мне, куда стремительнее, чем я надеялась. Отвратительное, скользкое непотребство, раздвоенное у самого конца, проткнутое сразу несколькими железными прутьями, идущими по нему подобно прутьям в темнице, но ничего не меняя. Подобно червивой натуре, ее плоть извилисто следовала по стали, обвивая и обволакивая ее. Приближаясь к моему лицу, она улыбалась, страшно, жутко, но умирающе. Она знала, что смерть близка, это знала и я но была бесполезна, не в силах сделать хоть что-то. Страх подбирался к горлу, меня тошнило, от запаха вокруг голова шла кругом, я практически ничего не соображала, попросту глядя, как движется моя смерть. Пытаясь отодвинуть голову в сторону, я сумела отодвинуться, но это не меняло абсолютно ничего. Закрыв глаза, я выдохнула, готовясь к смерти или порабощению, не видя смысла ни кричать, ни сопротивляться, я даже не могла убить себя, чтобы сохранить честь, какой ужасный, отвратительный позор.... Но внезапно, я ощутила рядом жар. Распахнув глаза, я стала свидетелем того, как могучая поступь прижала язык демоницы к земле, тяжелые стальные поножи возвысились надо мной, лезвие алебарды рассекло тянущиеся руки, обрезая их до состояния кровоточащих обрубков. Я ощущала святость и спокойствие, позволяя себе наконец выдохнуть, осознавая, что все обошлось, что я спасена... Ошибка не оказалась фатальной, к моему великому счастью. Вторая пара рук еретички, казалось вырвавшиеся из ее спины, устремились к Коренсу, который взмахом алебарды отсек одну и выломал вторую, оторвав от тела и выбросив в сторону. Кусок плоти отлетел к дереву, ударившись об него и сползая на землю, где его разорвали порочные деревья. Визжа от ужаса, туловище попыталось оттащить все свое тело в сторону, но Коренс покончил с бывшей сестрой одним единственным ударом, что пронзил грудь некогда девушки, вырвав оттуда демоническое, черное сердце, которое сбросил с лезвия, в нескольких метрах от себя, на землю, морщась от презрения или горести. Я видела дергающиеся в разные стороны трубки из плоти, которые извергали из себя потоки крови, черной и синей, бьющаяся плоть, обтянутая черной пленкой, изрисованной розовыми и фиолетовыми символами, растекаясь по земле, отсвечивая под солнцем, пробившимся через орды мелких насекомых, что умирали за мгновения, ощутив окончательную гибель своей предводительницы. На лезвие святой алебарды я видела останки сердца, которые растекаясь по лезвие оставляли на нем символы Истерис, кривые рисунки, проклятья и бранные слова, но наставник не обратил на это никакого внимания, лишь прокрутив оружие в руке, сгоняя с лезвия кровь. Убрав ногу с языка, Коренс резким ударом проломил Орване и без того расколотый череп, пяткой пробив лоб и выбив зрачки, что подобно драгоценным камням рухнули на землю, разбившись на мелкие, блестящие частички, вмиг развеянные тьмой. За спиной последние вздохи испускало тело девочки, ее внутренности распластались на собственных, обломанных конечностях, руки повисли над землей, зрачки тоже выпали, в полете становясь прахом. Подняв усталый взгляд на Коренса, я увидела, что на том нет ни единой раны, только усталость под глазами, которая пустила по лицу черные, витиеватые полосы, похожие на ветви дерева, что поразили вены и крови. Оголенное плечо, где оказался пробит доспех, покрылось коркой из крови, растерзанная грудь укрылась остатками рубахи под броней и окровавленной, алой кольчугой. Обернувшись, он осмотрел мое лицо, грубыми движениями стальных перчаток взявшись за подбородок, после чего, утер ими же остатки крови с моего лица. - Отличная работа, Лизастрия... Ты прошла мое испытание... И помогла разобраться с ошибкой, что терзает меня уже не первый десяток лет... Ты в сознании? Способна выползти оттуда если подниму тело, или стоит порубить его на части? - Я не знаю, я чувствую в ногах ее чешую... Она жжется, жаждет крови, впивается в плоть. Возможно, она пробила мне кости, но я чувствую ноги и могу двигаться, так что раны не серьезные... Просто очень болезненные... И тяжкие. - Хорошо, тогда сначала попробуем по-простому... А в случае чего, придется еще сильнее замарать руки. Коренс воткнул свою алебарду в землю, опустившись рядом и запустив руки под тело павшей высшей демоницы. Ее тело удивительным образом оказалось посильно для Чтеца, он оторвал его от земли, приподняв достаточно, чтобы я увидела то, что чуть было не принесло мне гибель. Все тело Орваны было покрыто бесцветными выделениями, липкими, несущими ужасный запах и желание чихать. Синяя кровь смешалась с ними, удивительным образом не попав ни на кожу, ни в открытые раны. На моих ногах действительно оказались длинные порезы от фрагментов чешуи, что врезались в плоть, но несмотря на это, я достаточно просто смогла побороть боль, ощущая что победа так близка, как вообще могла быть. Нужно просто довести дело до конца... Перекатываясь с бока на бок и используя локти, я смогла выбраться, оказавшись рядом с Коренсом. Все мое тело ощущалось отвратительно липким, ужасно неповоротливым и изнеженным под тяжестью плоти, даже колыхания ветра приносили чувство ужасного озноба, а касания о траву вызывали желание разорвать себе кожу, лишь бы не испытывать эту отвратительную чесотку. Разум поразил новый приступ ереси, который оказался подавлен слабостью, что нахлынула на меня вдали от порочной крови, оставшейся позади. Прерывисто дыша в сторону, стыдясь своей слабости, я попыталась подняться, но ощутила, как на моих ногах лежат тяжелые руки Коренса, что внимательно осматривал раны, расположенные чуть ниже коленей, прижимая меня к земле. - Не беспокойся, в реальности ты не будешь испытывать этого кошмарного влияния, и вскоре, он пройдет сам по себе. Я залечу тебе раны... Благо, у меня еще остались силы на это. После обсудим произошедшее, и я расскажу что обещал, а пока потерпи, будет больно. И действительно было очень больно. Стиснув зубы и в сознании прокручивая молитву, я ощущала, как пламя сжирает мою плоть, уничтожая ее в себе, очищая, заново перерабатывая. Коренс словно создавал для меня новое тело, используя то, что сжигает пламенем. Жар ударил в голову, я вмиг вспотела, ощущая как тело изнемогает от боли, готовясь вновь упасть в сон. Единственным плюсом было то, что вместе с потом с тела уходили и выделения Орваны а так же грязь, которая сливалась на земле с остатками крови, медленно пропадающими под стать остальному демоническому телу, которое стремительно исчезало, оставляя после себя только украшения и ржавое, согнутое в форме рога, оружие. Единственное, что избавило меня от боли, которая сожгла даже слезы, выступившие около глаз, это непродолжительность исцеления, которое резко оборвалось. Коренс держал руки у моей плоти не дольше минуты, но даже за это время, я испытала настоящий ужас и страх, которые я не чувствовала еще никогда. Даже божественный свет ранил меня куда слабее, чем то, что в итоге, избавило мое тело от ран, позволив уже вскоре подняться на ноги, при этом не испытывая даже малейшего неудобства или тем более слабости. В тоже время, Коренс выдернул из земли свою алебарду, хмуро осматривая остатки демоницы, порой, скорее из интереса, тыкая в ее плоть концом своего оружия. - В этот раз без трофея... Возможно, оно и к лучшему... Хранить память об Орване до тяжкого несносно. Я вижу, что у тебя есть вопросы, но для начала, я поздравляю с победой, великий подвиг свершился здесь, во многом благодаря тебе. Совет Лерий выдвинул требование проверить тебя в реальном бою прежде чем приступать к обучению. Они не верят в то, что видел я. Они, возможно, даже боятся того что я видел. Но ты показала выдержку, отсутствие страха и способность к убийству, что является важнейшим для воина. Ты не должна боятся смерти, ты и есть смерть, таков закон войны. Ты даже смогла повторить мое заклинание, пусть и несколько неправильно...Ты использовала эмоции, из-за чего в итоге осталась истощеной и ослабленной, а нужно было использовать внутреннюю силу, не взывая к памяти или телу. После, я покажу тебе как именно нужно делать это, поскольку именно магия станет твоей защитой, твоей правдой и твоей силой. Но подобные огрехи меркнут перед результатом. Пусть Орвана далеко не самая могущественная демоница, и уж точно не самая опасная, любая мерзость должна быть стёрта с лица земли. И то, что мы одолели ее без поддержки моих братьев, без Ревнителей или Клеймящих, воистину достойно уважения и почета. Думаю, Трибун Лерий не просто подтвердит твое обучение, но и вышлет некоторые стимулирующие презенты. Ты нужна им, и они нужны тебе, Лиз. Сделка совершена окончательно. Прими мои поздравления... И соболезнования. Вряд ли теперь у тебя есть путь назад. - Благодарю, Коренс, но теперь я обязана спросить... Так ли проверяют всех, кто вызывает интерес у трибуна, или же это исключительно для меня оказалась подготовлена подобная... Тренировка. - Да... Я признаю, что не ожидал такого от нее... Мы охотимся за всеми предавшими во время ереси, это наша святая война. Стараясь сталью и пламенем очистить их от порчи, Чтецы долгое время изучают жертв, выслеживают на тропах, пытаются понять, кем стали бывшие братья и сестры. Когда я впервые столкнулся с Орваной, та была в шаге от становления искусительницей, и я был уверен, что эта судьба и окажется верной. Возможно, так повлияло нанесенное мною увечье, возможно, что-то в ней оказалось неправильным для фрейлины Владыки похоти, но я не ожидал увидеть здесь одну из мерзостей, частью которой она стала. Эти творения редко выбираются за пределы троп, а еще реже оказываются одни во владениях богов, без своих армий и вдали от всякой поддержки. Можно сказать, что мы ошиблись, и одновременно с этим нам повезло... Но так подвиг становится лишь чредой случайностей, потому я считаю, что подобное просто игры Истерис, да будет забвенно в веках ее имя. - Для чего они вообще созданы? Неповоротливые, не владеющие магией, уязвимые. Ты практически смог противостоять ей в одиночку, будь на месте меня другой чте... - Она бы уничтожила его, а после и меня. Мерзости нужны для командования воинствами владычицы на тропах, они практически неуязвимы к магии, их плоть слаба в одном единственном месте, около центральной головы, именно там, где ты ударила... А добраться до туда когда в ее окружении сотни воинов а она тебя видит - практически невозможно. Пока ты молода, демоны не будут замечать тебя, в душе еще недостаточно силы, а поскольку ты не имеешь связи со светом, то даже для многих высших тебя и вовсе не существует. По мере развития власти в твоих руках, ты станешь для них явной, но вот мелкие твари... Скорее всего, Лиз, ты останешься одной из тех, кого в прочих орденах зовут послами ада. Обычно, их деятельность ограничивается разведкой на тропах, но у нас... Хах... Чтецы всегда рады адским послам, поскольку вы способны изучать демонов лучше, чем кто-либо иной. Характер твоей души сложен и многогранен, для мелких тварей ты слишком сложный организм, они не видят и не воспринимают тебя как живое существо, но вот ты... воздействовать на них способна и должна уметь делать это. По крайней мере, рано или поздно окажешься способна... Я приложу усилия, чтобы этот момент настал как можно раньше. - В конце... Когда вы спасли меня, Орвана все же заметила мой облик. Значит, они все же способны улавливать мою силу при непосредственной близости... Я слышала, что она винила вас в предательстве. Могу ли я услышать, что случилось? - Можешь... Ты заслужила моего уважения, а значит и доверия. То, о чем она говорила, было чертовски давно, когда я только выпустился из академии, став на должность центуриона. Моя центурия должна была объединиться с когортой Девира, старого Чтеца, хорошего воина... но те... Уже впали в ересь, тогда мы были всего в нескольких сёлах от них. Владыка войны сыграл на ярости моего старого друга, он жаждал крови Отца как никто другой, это окончательно порвало орден на части, утопив в крови тех, кто еще мог остаться во свету, заставив их обратиться к запретным силам чтобы выжить. Узнав об этом, я отдал приказ обороняться в небольшом монастыре, ценой их жизней поставив возможность найти поддержку на тропах. Наказав не вступая в контакт с проклятой когортой и не нападать на нее, я решил, что этого будет достаточно. Отправившись на поиски подмоги, видя вокруг только предательство и смерть, я ощущал уже тогда, что совершил ошибку, но положился на них, верил в святость в сердцах. В итоге мой путь привел меня к одному из последних легионов, что сохранил верность, отрезанный от остальных холмистой грядой легион Лагера. Радость от воссоединения с братьями быстро сменилась печалью, вернувшись по тропам обратно, я увидел, что монастырь разрушен, но трупов моих людей там не было. Как не сложно догадаться, они предали, опустившись в ложь и последовав за Аритель, первой фрейлиной Похоти, что жива до сих пор, к сожалению. Когда легион Лагера добрался до их прибежища, я вступил в бой первым, желая очистить предавших меня подчинённых, ослушавшихся приказа... И каждый из них, желавший смерти нашему предавшему отцу, стал проклинать и меня, стараясь убить невзирая на собственную жизнь. К сожалению, Орвана оставалась последней, кто выжил из моей центурии... Аритель спасла ее, когда разбила наш передовой отряд своей властью. Теперь я вижу... Какие планы были у Истерис на нее. Надеюсь, перед смертью она ощутила всю ненависть, которую я испытывал к тому чем она стала. Теперь, память о пятой центурии храню только я... Одним позором у Чтецов стало меньше. Но ты даже не представляешь сколько ереси осталось на тропах из-за нашей ошибки. Надеюсь... Когда-нибудь, ты сможешь очистить оставшихся Чтецов от ереси... Наконец вернув наш орден в ореол света, которого мы достойны как никто иной.