Глава 15

Эрик стоял под деревом, и солнечные лучи пробивались сквозь ещё полупрозрачную листву, оставляя блики на молодой траве с редкими жёлтыми вкраплениями. Деревня Дружелюбия всегда казалась ему ярким исписанным полотном. Особенно на фоне Стены, напоминающей, что они всё ещё остаются в тени чего-то более могущественного и устрашающего. Но этот уголок Чикаго продолжал протестовать всему, что когда-то нарекли «концом света», обмазывая себя сочными красками весны. А Эрик ощущал себя случайным росчерком угля в этой картине. Сухой, жёсткой линией. И дело было не только в чёрной одежде, чужой фракции и нелюбимом времени года. Эрик уже не помнил, когда начал обращать на это внимание. Он никогда не считал себя в достаточной мере эрудитом, чтобы носить синее, но ему хватило ума быстро среагировать, выбрать нужные варианты в симуляции и получить желаемый результат тестирования. Потому что и тем лихачом, которым его хотели видеть окружающие, он тоже себя никогда не считал. Эрик в любой фракции был несуразным росчерком. Но сейчас это ощущалось особенно остро. Одной долгой ночью он понял, что в этом мире появилось нечто важное. Не для города и этой прогнившей системы. Для него самого. И нарастающим с каждым днём страх потерять единственное настоящее, что было у него, усиливало это ощущение пустоты. Входная дверь тяжело скрипнула, и Эрик, затаив дыхание, устремил взгляд к дому. Но на пороге показалась седая голова дряхлого старика, которого приставили к Кристине. Сначала он был против, когда узнал, что мать его ребёнка будет жить где-то на отшибе деревни у того, кто не в состоянии оказать помощь при необходимости. Но времени спорить с Джоанной не нашлось, да и делать это по телефону было тяжело. Дамочка оказалась с характером, чтобы переубедить её без личной встречи. Но после того, как Стив впервые вернулся из Дружелюбия, Эрик успокоился. Томас Ву по его словам казался довольно расторопным для своих лет и был в состоянии присмотреть за Кристиной. И, по всей видимости, нисколько не уступал ей в скверном нраве, раз до сих пор не отказался от опеки над капризной лихачкой. Стив сказал, что они даже поладили. — Так и будешь траву топтать? — негромко произнёс старик, усаживаясь на лавку перед домом. — Раз пришёл, то будь гостем как положено, а не прячься в тени. Эрик оттолкнулся от дерева и, крепче сжав книгу, подошёл к Томасу. Сел рядом, глядя куда-то себе под ноги. Молчание и звуки проснувшейся природы окутывали их, пока старик не зашуршал одеждой, доставая из внутреннего кармана жилета две самокрутки. Эрик сдержанно кивнул, взяв предложенную сигарету, и недоверчиво покрутил её в руках. Тяга к никотину прошлась под кожей рябью, и он всё же закурил. Но, как только едкий дым коснулся глотки, обжигая, Эрик поперхнулся. — Что за хрень ты куришь? — сквозь кашель выпалил он. Томас только криво усмехнулся и, причмокивая, сделал несколько крепких затяжек, выпуская в воздух густой дым. — Говорят, что молодой Лидер Бесстрашия и кровь видел, и порох нюхал. А оказывается, ещё даже дым глотать не научился. Немудрено… — хитро пожал плечами старик. Эрик с подозрением глянул на него. — Знаешь, кто я? — сухо спросил он, уловив издёвку в голосе старика. — А как же не знать-то… — мрачно ответил Томас, коротко посмотрев на Эрика, и ненадолго замолчал. Затянулся и только после этого опять улыбнулся. — Хоть и живу я один на краю деревни, знаю многое… — загадочно протянул он. — Да и срочные запросы на переезд от лидеров просто так не приходят. Так что знаю о тебе. Многое знаю… — Мы с тобой едва знакомы, старик, — прыснул он. — Что ты можешь знать обо мне? — Знать не главное, — коротко ответил Томас. — Мне и одного взгляда достаточно. Эрик рассмеялся и покачал головой. Сигарета тлела меж пальцев, и Эрик не решался вновь вдохнуть едкого дыма. Но и выбросить было бы невежливо. Хотя вряд ли их беседа началась гладко, чтобы думать о хороших манерах. — Всё, я понял… Ты тут вроде местного философа. От одиночества крыша съехала, и ты вдруг решил, что может читать морали всем, кто случайно забрёл на твою территорию? Ну, что ж… Поведай мне свою истину. Он с вызовом посмотрел на Томаса, ожидая увидеть в его взгляде осуждение, злость, недоверие. То, что обычно бывает на лицах тех, с кем Эрик заводит беседу. Но глаза старика вдруг заискрились, а губы снова растянулись в добродушной улыбке. Казалось, он сейчас смотрел не на нежеланного гостя, оскорбившего его, а на старого приятеля после долгой разлуки. — Поразительно… — из его уст вырвался смешок. Затем старик, словно опомнившись, увёл взгляд и снова закурил. — Истину хочешь? Так зачем мне что-то говорить? Ты и сам всё знаешь. Не о моей одинокой жизни потолковать пришёл. Эрик сжал челюсть и дёрнул головой. — То-то же… Томас замолчал. Эрик долго смотрел на дотлевающую в руке сигарету, к которой больше не тянуло. Он наконец затушил её, притоптав ботинком. Рука сама нырнула в карман, где завалялся леденец. Мятная прохлада коснулась языка, проясняя мысли в разморённой солнцем голове. — Как она? — спросил он, не глядя на Томаса. — Справляется, — с упрёком кашлянул тот, и Эрик поджал губы. — Без дела не сидит. Не даю, чтобы не раскисла совсем. Но она девка бойкая, не пропадёт. — Знаю, — выдохнув, кивнул он и перекатил конфету во рту. Эрик всегда знал. Она была из числа лучших солдат, и ему хотелось бы думать, что в этом есть его заслуга. Что его методы «воспитания» работали. Но Кристина скорее относилась к тем, кто, стиснув зубы, лез в самое пекло без оглядки на приказы. Такие люди существовали. Урождённые. И неважно, какой логотип был на их родовом конверте. Наверное, поэтому Эрик утешал себя мыслью, что она стойко вынесет перемены. Идиот. — Что у вас произошло, не моего ума дело, — заговорил Томас, докурив. — Вариться вам в этом самим. Но раз уж приехал, то доведи дело до конца. Или больше не появляйся… Не изводи её, подсылая докторишку с лишними расспросами, да подглядыванием из-за угла. Она молодая ещё, и хоть крепкая телом и духом, — сердце у неё хрупкое. Эрик ничего не ответил, и мятная прохлада во рту отдала горечью. Не любил он, когда у кого-то выходило копаться в его голове и озвучивать мысли. Но это оказалось необходимо порой. Чтобы кто-то со стороны сказал, что он облажался. Пусть не напрямую, но у старика неплохо получилось. — Мне зайти? — сдавлено произнёс он, сам не ожидая, что сможет попросить совета у малознакомого человека. — Подожди, — мягко ответил тот. — Сама выйдет, как буря в груди утихнет. Женщина захочет — сквозь скалу пройдёт. А не захочет — этой же скалой встанет, что с места не сдвинешь. — Думаешь, она хочет? — повернулся Эрик, вглядываясь в хитрые глаза Томаса. Но ответом послужила скрипнувшая половица за спиной.

***

Кристина втягивала воздух через ткань, перекручивая в голове последнее утро в Бесстрашии. Почему она вообще послушалась его тогда? Почему села в машину и позволила увезти себя так далеко от дома, от всего, что ей дорого? Кристина не была способна к хорошему самоанализу. Их, в отличие от эрудитов, такому не учили. Неужели даже тогда, — после всего, что было между ними, — она подсознательно восприняла его как Лидера и просто повиновалась приказу? Сделала то, чему её хорошо натаскали в Бесстрашии. У Трис получилось бы объяснить лучше. Но её здесь не было, поэтому Кристине ничего не оставалось, кроме как копаться в себе самостоятельно. И чем дольше она это делала, тем больше чувствовала отвращение к самой себе. Вот и сбылось ещё одно предупреждение подруги. Она ощущала себя размазанной по скалам, только вот ирония заключалась в том, что Эрик не прикладывал для этого никаких усилий. Кристина прекрасно справлялась со всем сама. Долго прятаться под одеялом у неё не вышло. Несмотря на новую удобную подушку, тело быстро затекло, а в её укрытии стало душно. Да и, наверное, она уже отвыкла просто лежать и ничего не делать. Не только она. Малыш в животе настойчиво толкнулся, и Кристина скинула с себя одеяло, глубоко вдохнув свежий прохладный воздух, и поднялась. Она прошлась взад-вперёд по комнате. Припала к окну, что выходило во двор. Эрик был ещё здесь и теперь говорил о чём-то с Томасом, сидя на лавке. Но голоса сливались, и что-то разобрать у неё не получилось. Кристина выправила платье, особенно на животе, подчёркивая округлость. Подтянула ослабленные лямки. Накинула кофту, покопалась в рюкзаке, подцепив падающие на лицо пряди старыми серебристыми заколками. Посмотрела в зеркало и, прикусив губу, сняла их. Чтобы не казалось, что она готовилась к встрече. На её лице давно не было косметики. Здесь, в окружении полуголых деревьев и пёстрых нарядов, она казалась неуместной. Яркий макияж лишний раз подчеркнул бы, что Кристина — чужачка в этом месте. Поэтому она лишь слегка похлопала себя по щекам, пытаясь убрать следы от подушки. Не критично. Прихватив корзину, она осторожно подошла к двери, намереваясь подслушать, о чём они говорят, и выиграть ещё немного времени, чтобы окончательно решить: стоит ли вообще выходить. Но половица противно скрипнула под ногой, и Кристина мысленно выругалась. Путь назад был закрыт. Чёрт. Тяжёлая дверь поддалась легко, и Кристина, налепив на лицо дружелюбную улыбку, спустилась с террасы. Мазнув взглядом по Эрику, она склонила голову, привлекая внимание Томаса. — Я не принесла овощей к ужину, — обратилась она к нему, игнорируя присутствие третьего. — Схожу в теплицы, пока не закрылись. Томас задержал на ней взгляд, заставив её внутренне сжаться. Он редко закатывал глаза и применял обратный приём. Хитро и долго-долго смотрел, словно заглядывал в самые отдалённые уголки души. — Заодно проведи гостя до ворот, — предложил он, аккуратно указав на Эрика, сидящего между ними. — Сюда же добрался, — небрежно сказала Кристина, бросив быстрый прищур на него. — Значит и дорогу назад отыщет. Это он точно хорошо умеет. Она невозмутимо пожала плечами и, перехватив удобнее корзинку, двинулась по тропинке, не меняя темпа даже после того, как услышала позади тихие голоса мужчин и скрип лавки. — Крис… — раздалось за спиной, когда они вошли в тень, но Кристина не отреагировала, только слегка повела плечом, словно пыталась отвязаться от назойливого насекомого. Эрик больше ничего не сказал, только устало выдохнул. Старая влажная листва ритмично вздыхала, давая понять, что он всё ещё шёл за ней в едином ритме и не стремился догнать. Дыхание учащалось с каждым шагом, приближающих их к воротам. Потому что в памяти оживали их молчаливые прогулки по роще. Где Эрик так же шёл слегка позади, и скрип снега под тяжёлыми ботинками, и горячее дыхание, касающееся затылка, давали ощущение спокойствия и стабильности в непростой для неё период. Это злило, потому что Кристина осознала, что воспоминания о днях, когда он был рядом, отзывались в груди сильнее, чем тот день, когда он отдалился. Но вот вдалеке показались пропускной пункт и припаркованный рядом один из внедорожников Бесстрашия, и Кристина то ли облегчённо, то ли с досадой выдохнула. — Тебе сюда, — коротко бросила она, не оборачиваясь, и взмахнула рукой, словно на самом деле просто помогла заблудившемуся отыскать дорогу. — Ладно, — резкий недовольный возглас догнал её и пригвоздил ноги к земле. Кристина постояла секунду, ожидая, что он продолжит, но Эрик молчал. Поэтому, прикусив губу, чтобы спрятать ухмылку, она повернулась и вопросительно уставилась на него. — Давай, сделай, что должно, если это позволит мне поговорить с тобой, — он неторопливо шагнул к ней и развёл руки в стороны. — Не стесняйся. Кристина, окончательно растерявшись, тряхнула головой. — О чём ты? — осторожно поинтересовалась она, стараясь сохранить отстранённость в голосе и не обращать внимания на внезапно открытую позу. Он больше не прятал руки, не скрывался за наигранными эмоциями. И смотрел прямо на неё потухшим взглядом. — Огрей меня корзиной, толкни, ударь или вот… — Эрик вынул из кобуры пистолет и протянул ей. — Раздроби колено, если это поможет. Кристина какое-то время смотрела на узорчатый ствол, выглядывающий из-под его ладони, и на рукоять, повёрнутую к ней, и часто моргала. — Считаешь меня совсем на голову отбитой? — строго спросила она, выгнув бровь, и из груди ответом на её же вопрос вырвался неуместный смешок. — Нет, но… — пистолет медленно опустился вниз, и Эрик подхватил его другой рукой, наблюдая, как солнце блестело в витиеватых прорезях. Он, покачав головой, поднял взгляд и виновато сморщился. — Бывает порой. Кристина фыркнула, надеясь, что у него всё же хватит стойкости не продолжать мысль. — Если тебе есть, что сказать, — говори быстрее, — она нетерпеливо перекатилась с ноги на ногу и покачала пустой корзинкой. — Не хочу вдобавок выслушивать старого деда, если нам не достанется кабачков к ужину… Но Эрик медлил. И по опущенным плечам, бегающему взгляду и лёгкому тремору в пальцах, пока он складывал пистолет обратно в кобуру, Кристина понимала, что не нарочно. — Ты спал? — тихо поинтересовалась она, так и не дождавшись первого шага. — Не надо, — прыснул он надломано, мотнув головой. — Не меня тебе жалеть… — Это не жалость, — цокнула Кристина в оправдание и скрестила руки у груди. — Насмотрелась у местных. Здесь любят интересоваться самочувствием, даже если перед ними незнакомец. — Я для тебя незнакомец? Эрик резко поднял на неё взгляд, и она внутренне сжалась, потому что в его взгляде не было злости или обиды. Только лёгкая растерянность. — По всей видимости. Теперь мне кажется, что я совершенно не знаю тебя. — Крис, я… — Это было унизительно, Эрик, — грубо оборвала его Кристина, с трудом заставив свой голос звучать твёрдо. Стоило произнести его имя, и привычное тепло расползлось по телу, вытесняя накопившуюся обиду. — Мы столько времени провели вместе, что ты даже перестал казаться тем, кого я встретила, когда первый раз спрыгнула с поезда. А потом… — всё же её голос дрогнул, и она сглотнула. — Я не заслужила этого. — Нет. Конечно, нет, — согласно замахал он, глядя себе под ноги. — Просто… Я испугался. Кристина шумно выдохнула и сделала шаг, словно хотела лучше прочувствовать те крупицы честности, что наконец проскользнули в нём. В такие моменты, когда перед ней стоял не Лидер, а просто мужчина с открытой нараспашку душой, она ощущала себя мотыльком с уже опалёнными крыльями, но всё равно летящим к свету. — Не стоит стесняться этого, — снисходительно сказала она, хотя внутри всё трепетало. — В ту ночь мне тоже было страшно за него. Это нормально, когда родители беспокоятся за ребёнка. — Ты не понимаешь, — на выдохе произнёс и посмотрел на Кристину. Она была уверена, что ей ещё долго придётся собирать себя по кускам. Но сейчас помощь требовалась не ей. — Тогда объясни, — сглотнув, попросила Кристина, и пальцы крепко вцепились в прутья корзины. — Мне не было страшно в ту ночь. Я точно знал, что найду тебя живой и невредимой. Но всё, что произошло потом… Оказалось, я был не готов к этому. — Ты мог просто сказать, Эрик, — повторила она ту же фразу, что и тем утром, только уже без прежней злости. Сейчас это ощущалась как мольба. — Я не глупая дурочка и не стала бы болтаться под ногами. Ком встал в горле от сказанной лжи. Потому что как раз глупой дурочкой Кристина себя и чувствовала. Даже не услышав заветных слов, она уже понимала, что простила. И так давно простила, находя для этого сотни причин бессонными ночами, что было даже стыдно. — В этом и проблема, — скривился он и сделал шаг к ней, сократив расстояние. Его ладонь медленно потянулась к корзине, разделяющей их, и скользнула по ручке, слегка касаясь её пальцев. — Мне понравилось, как ты «болталась под ногами». — Проблема? — нахмурившись, переспросила она, но уже не могла скрыть улыбку. Дрожь прошлась по телу от едва уловимого прикосновения. — Не твоя, — заверил её Эрик и опустил взгляд на то, что помимо корзинки разделяло их. — Может, стоит попробовать начать всё заново? — В какой раз? — прыснула она и проследила за его взглядом. Малыш, на удивление, вёл себя тихо, словно всё это время внимательно слушал и не вмешивался, чтобы у Кристины снова не возникла навязчивая мысль, что только нелепая случайность связывала их. — Кажется, поздновато… — протянула она и подняла голову. — Но мне даже интересно, как это выглядело бы. — Ну, не знаю… Я бы мог пригласить тебя на свидание, — Кристина хохотнула, когда лицо Эрика перекосило от слова, которое вылетело из его рта явно впервые. Он быстро осмотрелся, затем сделал шаг в сторону и присел. — Подарить цветы, — она с удивлением смотрела на маленький одуванчик перед носом. Но Эрик не отдал ей его, а вместе с непослушной прядью волос заправил за ухо. — Мы чуть-чуть подержимся за руки, дождёмся первых звёзд, а потом я провожу тебя домой и, может быть, даже поцелую в щёку. Как тебе? — Отвратительно. — Мне тоже не нравится. Его ладонь осталась на её щеке, и Кристина, привстав на носочки, потянулась к нему, больше не спрашивая разрешения или высматривая спрятанных эмоций. Он был здесь, и других ответов ей не требовалось. Эрик наклонился на встречу. Быстро, рвано. Их губы встретились. Неуверенно, но с силой и желанием, что копилось всё это время. — Ты снова куришь? — сбито спросила Кристина, прервав поцелуй. Она прижалась лбом к его подбородку, пытаясь выровнять дыхание. — Прости, — шепнул Эрик и, прикоснувшись губами ко лбу, виновато отстранился. — Я держался весь день, но твой опекун… Не знаю, из чего он их крутит, но, видимо, эта гадость ещё долго не выветрится. Кристина коротко рассмеялась, выслушав его оправдания. Он всё-таки произнёс это слово. Пусть и не в тот момент. Но произнёс. — Всё в порядке, — успокоила его она и провела пальцем по гладкой щеке. — Вся эта ерунда с тошнотой на разные запахи закончилась. Или я просто привыкла к Томасу, который, кстати, ещё ждёт меня с кабачками… — Кристина вдруг запнулась и с надеждой взглянула на Эрика. — Или мне стоит бежать и собирать вещи? Он вдруг взял её ладонь в свою, убирая от лица, и отступил на шаг. — Я не могу вернуть тебя в Бесстрашие, — покачал головой он. — Не сейчас. — Но… — Там не безопасно, Крис. Тебе особенно. Если кто-то узнает о нём… Челюсть Эрика сжалась, как и пальцы на её ладони. Тень скользнула по его лицу, и Кристина ощутила, как в груди сжалось от плохого предчувствия. Трис ей говорила, что у него не всё гладко. Но вряд ли она могла предположить, что кто-то из лихачей, желающих скинуть Эрика с поста Лидера, додумается причинить вред нерождённому ребёнку. — Расскажешь, что происходит? — осторожно спросила Кристина. — Ты же знаешь, что нет, — ответил он и поджал губы. — Грядут перемены, и тебе точно стоит держаться подальше от всего этого. — Там мои друзья. Я не смогу спокойно спать, зная, что им грозит опасность. И тебе… Но Кристина не стала договаривать, понимая, что для Эрика эти слова станут ещё одним доказательством его правоты. — Тебе придётся, — Кристина закатила глаза. — И не только потому, что ты беременна. Ты не сможешь им помочь. А сделаешь только хуже. — Так не стоит ли мне хотя бы знать, что творится? Чтобы не изводить себя каждый раз, ожидая плохих вестей? Это было хуже всего. С того дня, как Кристину выдернули из прежней жизни и спрятали в тесных стенах оружейной, не было ни дня, чтобы она не считала себя бесполезной. Где-то там, среди пустых высоток что-то происходило постоянно. Но она теперь не могла ничего сделать, чтобы внести свой вклад в победу. Тем более в Дружелюбии, которое всегда держалось подальше от любых проблем Чикаго. Спрятались за болотом в тени Стены и ничего, кроме своих полей и ферм не видят. И тянут в эту трясину и Кристину. — Нет. Она прыснула от досады. И Эрик потянул её на себя, чтобы прижать к груди. Кристина не стала сопротивляться, позволяя воспоминаниям, когда он впервые обнял её, легко вытолкнуть любые тревоги. — Знаю, — он погладил её по спине. — Я та ещё сволочь. Но поверь… это не последнее твоё разочарование. — Ладно, — пробормотала Кристина ему в грудь. — Просто предупреди в следующий раз, когда соберёшься выкинуть подобный фокус. Чтобы я была готова. Эрик снисходительно ухмыльнулся. И Кристина вдруг подумала, что не до конца осознала смысл его фразы, но ей так сильно не хотелось за это цепляться, что она отмела эту мысль. Она задрала голову. — Когда ты снова приедешь? — Не успеешь соскучиться, — Эрик аккуратно убрал зацепившуюся за ресницы волосинку. — И я пока никуда не ухожу. — Тебе нужно поспать, — сглотнула Кристина. Тень, упавшая на его лицо подчеркнула синеву под глазами. — А твоему старику нужны кабачки, — он прервал объятие и забрал из её рук корзину. — Так что если тебе грозит нотация, то сон подождёт. Идём. Их руки переплелись в замок. И Кристина больше не пыталась сдержать эмоции. Не где-то поодаль. Рядом. Она легонько прикоснулась пальцем к цветку, спрятанным за ухом, и неосознанно прижалась чуть ближе, когда ворота и машина, на которой он приехал, остались далеко позади. Теперь их окружала окрашенная золотом деревня, хохот ребятни, кружащей под дубом, и встречающие их улыбки. И Кристина вдруг поняла, что больше не чувствовала себя лишней в чужой фракции.

***

Еженедельная сходка лихачей выдалась весьма скучной. Макс был хреновым политиком и оратором, чтобы выдавить из себя что-то стоящее. Но Эрик понимал, что сам выступил бы ещё хуже, поэтому слова первого Лидера о «контроле над ситуацией» казались даже сносными. У Эрика на сегодня была другая задача, никак не связанная с развешиванием лапши на уши бойцам. С этим справлялись и без него. Поэтому он с лёгкостью игнорировал пойманные на себе взгляды. Макс со своей сворой проделали неплохую работу, чтобы слух о травме Эрика заглушал весь пиздец, происходящий за воротами. Только вряд ли этот кретин мог предположить, что это было на руку не только ему. Не дожидаясь конца ленивых и не слишком воодушевлённых оваций, Эрик быстро спустился с выступа и остановил уже уходящего Итона. Он даже сдержал рвотные позывы и смиренно смотрел, как Прайор до безобразия долго отлипала от его плеча, оставляя их одних. Но одно упоминание, что дело касается работы инструктора, — и она испарилась. Только кинула на Эрика предосудительный взгляд. Интересно: знай она, что Эрик только вчера вернулся из Дружелюбия и всё прошло ровно так, как он надеялся, смотрела бы на него с тем же восторгом и чуть ли не обожанием, как и до отъезда Кристины? Впрочем, Эрику было всё равно. — Просто сделай это, — сквозь зубы процедил он, когда Итон в очередной раз затравлено затряс головой. — Тебя она послушает. Эрик выдохнул, пытаясь совладать с собой. Ставки выросли, чтобы стоять и выслушивать никчёмные причины. С Кристиной вышло куда складнее, мелькнула мысль, но он быстро отогнал её. Если он оступится сейчас — всё рухнет и с ней. И у него точно больше не получится ничего исправить. — Должен быть другой способ, — промямлил Итон. — Фор, послушай… — начал было он, но внезапно выросшая между ними Лорен не дала ему договорить. — Пытаешься вернуть утерянную «дружбу»? — игриво усмехнулась она, но голос её сочился ядом. Не удивительно. Эрик знал, что последнее время всё внимание Лорен устремлено к нему. Поэтому он даже не пытался выцепить Итона где-то подальше от толпы. Так было меньше косых взглядов. — Мы готовимся к появлению неоф… — начал было Фор, но Эрик прервал его взмахом ладони и развернулся к лидеру разведчиков. Его попытки оправдаться перед ней выглядели убого, чтобы становиться участником. — Что такое, Лорен? Опять вынюхиваешь, чтобы доложить Максу? Он больше не крутил виражи в разговорах с ней. После последней игры в покер Эрик понял, что Лорен не просто перестала верить ему, а нашла того, с кем обсудить мыслишки. — А есть что-то, о чём стоит знать руководству? А, Эрик? — она захлопала глазами. — Сначала у меня срывается одна операция за другой, потому что таинственным образом меняются координаты. Потом мы посреди ночи несёмся спасать какую-то лихачку от кучи пьяного отребья. И вдруг после этого ты пропадаешь, а у меня снова всё получается. Представляешь? Но вот ты выполз из своей норы… — Ты что-то слишком много болтаешь, — перебил её Эрик и прищурился. Если бы она не упомянула в своём кудахтанье Кристину, он бы даже рассмеялся. — Не знай я тебя с того дня, как ты сиганула с крыши — подумал бы, что ты проявляешь признаки девиации. И неплохо бы тебе вспомнить, что бывает с теми, кто забывает, где его место. — Вот именно, Эрик, — она повторила его прищур. — Нам всем стоить помнить, где наше место. Ты сам втянул меня в это, вдолбив значимость того, что мы делаем. И если ты сейчас пытаешься дать задний ход — я узнаю. Никто из них никогда не мог прямо говорить о том, что они делают, ограничиваясь сухим «это». Разведчики во главе с Лорен шли в район изгоев, нещадно прореживая их ряды и разрушая семьи, а потом возвращались в Яму и веселились в баре, празднуя очередную победу. Но продолжали говорить «это». Иронично до отвращения. Потому что правда рвала глотку и Эрику. Даже в то время, когда он сам слепо верил в идеологию Вальдемара, из его уст вылетало только сухое местоимение. — Если ты помнишь про значимость — просто работай, а не страдай хернёй, прикрывая собственные неудачи поиском какого-то предателя. Лорен едко оскалилась и приблизилась к Эрику. — Я нашла их. И столько, что смогу закрыть годовой план. Поэтому, если хоть кто-то попытается мне помешать — в порошок сотру. — Не забудь ни слова при докладе, — крикнул он ей в след, ухмыльнувшись. — Макс будет в экстазе от твоей преданности. — Теперь ты понимаешь, что нет другого способа, — не убирая улыбку с лица, тихо сказал Эрик Фору, который всё это время молча наблюдал за перепалкой. — У меня закрыты все каналы связи. А на кону слишком много жизней. И поломанных судеб. — Нет, — твёрдо ответил Итон. — Я поклялся, что ни за что не буду ввязываться в это. — Ты уже забыл, что с самого начала был его частью? — рявкнул Эрик, не выдержав. Затем коротко выдохнул, когда Фор, стянув губы, дёрнулся. — Ладно. Я могу убедить тебя по-другому. Давай поднимемся, и я покажу тебе, чей заказ лежит у меня на столе. Это сработало. Фор поднял на него полный ужаса взгляд. — Нет… Не может быть.