Часть 1.

Жизнь довольно предсказуемая штука.. когда речь заходит о прохождении всех классов в школе, а после — выбора места работы. Как мне понять, кем я хочу быть, в таком молодом возрасте и при почти абсолютном отсутствии ответственности в жизни. По-моему, от нас требуют слишком многого. Я не могу решить, что хочу на обед съесть, а они требуют сказать, чем я хочу заниматься ВСЮ жизнь... Наши умы явно переоценили. — Нэл, — шепнула подруга рядом, пихнув меня в бок локтём. Я отвлеклась от своих размышлений, понимая, что преподаватель требовательно смотрит на меня, вероятно, ожидая ответа. — М... Что? — растерялась я, бросив взгляд на подругу и надеясь найти какие-нибудь ответы в её прекрасных зелёных глазах. — Опять не слушала? — раздражённо произнесла учитель, — Останешься после урока! По классу раздались тихие смешки, а я недовольно закатила глаза. Итак, меня зовут Нэл. Я, как и все здесь, из великого рода Сальмонелл (Salmonella). Живу в небольшом светлом городке Петри и учусь в выпускном классе. Самый важный для жизни класс, после которого нас либо отправят в настоящую жизнь какого-нибудь огромного, как вселенная, организма, либо мы останемся здесь помогать другим осуществлять эту невероятную мечту. Да, именно уехав из этой дыры я смогла бы самореализоваться. Вот только.. с оценками пока не всё гладко. Поэтому придётся поднапрячься, да и мне могла бы помочь Су, та самая подруга и моя соседка по парте. Родители у меня отличные, они верят, что я смогу отправиться в какой-нибудь пригодный для нас организм, среда которого не убьёт нас в первый же день. Что касается моего класса... Они все талантливые ребята, но вместе с тем и высокомерные. Меня не прельщают такие собеседники, поэтому я в основном общаюсь только с Су. Однако среди всех этих выскочек есть один парень, на которого я частенько залипаю на уроках — Альм. Он довольно.. нелюдимый. Ни с кем не общается, но вместе с тем не перестаёт быть привлекательным. К нам он попал в предыдущем классе. Никто не знает почему его выгнали из прошлой колонии. Слышала, как некоторые девушки сплетничали о нём и строили разные теории. Я же просто предпочла наблюдать, пока никто не видит. Его белоснежные недлинные волосы на свету переливались мельчайшими расцветками радуги, что завораживало. Иногда я даже завидовала тому, какими они были ухоженными и блестящими. Казалось, его волосы были такими мягкими, что хотелось прикоснуться, погладить и ощутить их между пальцами. Аристократичная бледность кожи Альма была почти идеальной, не считая трёх шрамов, начинающихся поперёк линии нижней челюсти, которые в дальнейшем закрывались воротником чёрной водолазки. Мне всегда было интересно, откуда были эти шрамы и сильно ли они длинные. Однако быстро отвлекалась на его прекрасные руки. Они были не менее ухоженными, нежными. Длинные пальцы частенько вертели вокруг себя карандаш или ручку. Писа́л он быстро, с какими-то закорючками и в большинстве случаев со скучающим выражением лица. В глаза ему я всегда боялась смотреть. Не потому что он вызывал у меня страх. А потому что всё время казалось, будто эти голубые глаза вот-вот посмотрят на меня и наши взгляды встретятся. Парты располагались везде полукругом, поэтому это вполне было возможно. Су часто давала мне знать, если я засматриваюсь на него слишком долго. А я ничего не могла с собой поделать. Мне хотелось смотреть на него снова и снова. Большего я не осмелилась делать, потому что неудачные попытки одноклассников начать с ним общение явно дали понять — ему не нужна компания. Прозвенел звонок и внутри появилось неприятное чувство — я останусь после урока, суть которого благополучно прослушала. Когда все начали уходить, я села поближе к учителю, с претензией смотрящей на меня. — Заканчивается выпускной класс, Нэлла, — сказала она, — Ты собираешься что-то делать со своей успеваемостью? — Я.. просто... И тут я заметила, как Альм начинает идти в мою сторону, а после присаживается рядом и с каменным лицом начинает молча смотреть прямо на учителя, не сводя с нее глаз. Я быстро отвела от него взгляд и, чувствуя внутри нарастающий трепет и непонимание, посмотрела снова на преподавателя. Она же предпочла не обращать на него внимания и сказала: — Сначала разберусь с тобой. Так что? Снова вызывать родителей? — Я уже достаточно взрослая, чтобы.. разобраться со своей учёбой самой. — Правда? И когда начнёшь разбираться? Вот спросить тебя ЧТО сегодня проходили — ты ничего не ответишь! Сидела, летала где-то в облаках. Видимо, собираешься здесь остаться на всю жизнь. — Не собираюсь. — Собираешься. С такими оценками никто тебя в другие организмы не пустит. — Посмотрим, — с обидой буркнула я. — Посмотрим? Мы сегодня начали тему способностей. Ты как собираешься создавать вот этими самыми руками, — она нервно показала на мои ладони, — Токсины. Как будешь ферментировать различные вещества, чтобы заработать себе на пропитание? Ох, да, токсины. Наша "сверхспособность". Самостоятельно у меня достаточно хорошо получается их создавать, а вот пользоваться ими — не особо. — Вы не можете и половины из того, на что способны токсины, — вдруг грубо вмешался Альм, — Так чему вы можете научить? Мои глаза в удивлении округлились от такой дерзости. Я осмелилась недоумённо посмотреть на него. Но вместе с тем, пришлось взять себя в руки, чтобы не слишком долго смотреть на него. Он с таким же безразличием смотрел на учительницу. Он что вообще бессмертный? — Думаешь, если твой отец такая шишка, можешь мне грубить? — высокомерно ответила женщина, — Я даже не смотря, могу поставить тебе неуд. Он слегка усмехнулся, отчего моё сердце пропустило удар, и медленно с какой-то угрозой в голосе произнёс: — Не в вашей власти меня здесь оставить гнить. Я ни разу не видела и не слышала, чтобы кто-то позволял себе так обращаться к нашим учителям. — Нэлла, — сквозь зубы обратилась она ко мне, не переставая смотреть на Альма, — На сегодняшнем уроке я задала парный проект по указанным в учебнике темам. Ты будешь в паре с Альмом. — Простите?? — насторожилась я. — Думаю, вы споётесь, — улыбнулась она совсем недобро. Альм снова смотрел на нее хладнокровно и даже не посмотрел на меня. Я же еле сдерживала улыбку и только больше начала волноваться, переминая пальцы. Он шумно отодвинул стул и, встав, поспешно ушёл, оставляя после себя напряжённую атмосферу. — Провалишь проект, останешься здесь навсегда, — бросила мне учитель и тоже вышла из класса. — Чёрт... Я закрыла лицо руками, чтобы никто не увидел моего восторженного лица и, конечно же, смущения. Ладно, обычно я не позволяла себе такой эмоциональности, но это был совсем другой случай. Я столько времени просто наблюдала за Альмом, что-то мечтала в своей голове, фантазировала и совсем не планировала начать общение с ним, что теперь... Я растеряна. И даже не знаю с какой стороны к нему подойти. Он же в беседе не просто лёд, он целый айсберг. Да и действительно ли он БУДЕТ делать со мной этот дурацкий проект или придётся всё делать самой? Я вышла из класса и пошла на следующий урок, вот только через несколько поворотов меня вдруг остановил Альм, преградив дорогу рукой. Я посмотрела в его пастельно голубые глаза, чувствуя, как начинается чаще биться сердце, после чего на удивление спокойно сказала: — Чего тебе? — На пару слов, — приглушённо ответил он. Стоило ему отвернуться и пойти куда-то в сторону выхода, я сделала глубокий вдох и поплелась за ним. Альм держал дистанцию. Стоило мне подойти ближе, чем его невидимые личные границы, он тут же отходил от меня, не скрывая своего недовольства. В какой-то момент я отстала, поэтому шла позади него, что дало хорошее преимущество смотреть не себе под ноги, а на него. На его широкую спину в чёрной водолазке, изящные красивые руки, спрятанные в кармане брюк, которые, кстати, хорошо подчёркивали его.. кхм.. прелести заднего вида. На этом я тоже взгляд не останавливала, мало ли кто увидит, а мне итак неловко. В коридорах было много микробов, но вот прозвенел звонок и все поспешили в классы. Я тоже было подумала, что нужно быстрее возвращаться, но Альм остановился и развернулся ко мне, игнорируя поток остальных учеников. Я не ожидала его внезапной остановки, поэтому чуть не врезалась в него, но он протянул руку и остановил меня, прикоснувшись к плечу. Мои чувства тут же дали о себе знать, но я не подавала виду. — Звонок прозвенел вообще-то, — сказала я. Но он даже не ответил. Просто отстранился и так же продолжил стоять, бегая глазами и глядя на микробов позади меня. На меня он не смотрел. Хоть я и нагло таранила его взглядом. Меня будто и не было. Даже стало немного обидно... Но вот учеников в коридорах не стало, и мы остались одни. — Какую тему выберем? — вдруг спросил он скучающе. — Ты действительно хочешь обсудить это здесь? — Да, на ужин не приглашу. Ответь на вопрос. Я нахмурилась. Какая высокомерная манера речи... — Я не смотрела ещё темы, — бросила я и уже развернулась, чтобы пойти на урок. — Предлагаю геморрагический энтерит, — сказал он, не собираясь заканчивать разговор. Я, конечно же, остановилась. Ведь ждала, что он остановит меня. Развернувшись, я искренне непонимающе произнесла: — Чего? — Ты уже должна знать, что с помощью токсина мы можем создать геморрагическое воспаление в организме, а точнее в его кишечной части. — Да, я.. знаю, — растерялась я, не задерживая ни на чём взгляда и копаясь в своей пустой головушке, — Энтерит. Что-то такое слышала. — Серьёзно? — он презрительно прищурил глаза, — Ты вообще что делаешь на уроках? На тебя смотрю. Правда, мне не хватит смелости, чтобы это сказать в лицо. Он устало выдохнул и потёр переносицу. — Нам сдавать проект через неделю. Насколько я помню, сейчас урок по истории? — Ага. — Бесполезный абсолютно урок. Идём, кое-что покажу. После этого он развернулся и пошёл к главному выходу. Я была заинтригована, но в то же время мне не нравилось, что я прогуливаю пару. Родители за это по головке не погладят... Мы вышли на улицу, после чего завернули за угол. Он снова развернулся ко мне и начал задумчиво говорить: — Слышал, ты хочешь отправиться в организм. Смело. Но что ты умеешь? Что ты можешь дать этому организму? Он поднял ладонь, из которой начали выходить зеленоватые воздушные пузыри. Токсин. — Ты умеешь воздействовать на ткани организма? На макрофаги? Альм второй рукой создал шар едкой жидкости. И в следующее мгновение начал невообразимым мне образом менять цвет токсина сначала на красный. Потом синий, после чёрный. — Как ты это делаешь?? — удивилась я. — Практика, — сухо ответил он, — Так что? Ты хоть что-то знаешь? — Конечно, — оскорблённо ответила я, гордо задрав голову, — Мы можем и никак не воздействовать на макрофаги. Для нас они безвредны. Сальмонеллы могут спокойно отсидеть в нём, а потом изнутри же и уничтожить. — Не только отсидеться, — усмехнулся Альм, медленно подходя ближе, — Некоторым становится скучно и они предпочитают.. размножаться. Я смутилась от этого хитрой улыбки и шального взгляда. Мне не понравилось, к чему он ведёт. И ведёт ли? Нахмурившись, скрестила руки у груди. — Думаю, некоторые всё-таки умирают, предлагая такую наглость, — холодно сказала я, не отрывая от него взгляда и так же подходя ближе. Он остановился, но не отстранился. Несколько минут назад он бы точно отошёл, но сейчас стоял и играл со мной в гляделки. Хоть я и выглядела такой дерзкой снаружи, внутри я уже давно утонула в его небесных глазах. — Скучно с тобой, — бросил он и сделал шаг назад, — Поройся в учебниках и узнай, что такое геморрагический энтерит. В конце концов это то, что мы обязательно должны проделать в организме. Он развернулся и пошёл прочь. — Главный вход с другой стороны! — крикнула я ему, но он то ли проигнорировал, то ли не услышал. — Придурок. *** — Нэл, запомни, — нежно говорила мама, держа меня за руку, — Если окажешься там, где для нас нет жизни, избегай температур выше шестидесяти градусов. И тем более тех, которые больше девяноста... В следующее мгновение я почувствовала, как всё тело прожигает огнём. Я слышала свои крики. Чувствовала, как было невыносимо больно. Как дико жарко. Всего мгновение. Мгновение ада, сменившееся другой картинкой. — Когда будешь в организме, побывай во всех местах. В лёгких очень красиво. — Мам, — мой детский голос прозвучал неестественно для меня, — Зачем нам нужны токсины? — С помощью них мы улучшаем свою среду проживания и, конечно же, организм перестаёт быть таким враждебным к нам. Воспаления, некрозы, кровоизлияния, отёки и ещё много всего интересного. — Что такое некроз? Снова вспышка адской боли и жара. Снова мой истошный крик. — Ты обязательно должна увидеть некрозы, когда окажешься в организме, — улыбнулась мне мама, — Хорошо? Огонь. Всепоглощающий. Вызывающий отчаяние. Беспощадно пожирающий мою плоть, все защитные системы кожи и не дающий возможность воспользоваться сверхсилой. Я проснулась, тяжело дыша. Было душно. Этот кошмар был таким реалистичным и вызывал какую-то тревогу. Что-то в этом сне было.. не так. Я потёрла вспотевшие руки об одеяло и глянула на время. — Святой маннит, я что опять проспала?? Мне очень не хотелось вставать с кровати, но пришлось. Я недовольно бросила взгляд на кучу учебников на столе, что и было причиной моего долгого сна, и начала собираться на учёбу. — Нэл, ты всё-таки соизволила проснуться? — постебался надо мной папа. — Почему меня никто не разбудил? — Когда будешь в организме, мы тебя тоже должны будить? — Угу, понятно, — недовольно произнесла я, поедая приготовленный мамой завтрак. — Решила, кем хочешь стать, когда отправишься туда? ЕСЛИ отправлюсь. Знали бы они о моих оценках, так уверенно не говорили бы со мной о будущем. — Хотелось бы создавать некрозы, — ответила я, — Мама говорит, они красивые. — Да, неплохо. А главнокомандующей быть не хочешь? Будешь путешествовать по всему организму через кровь и лимфу и распределять рабочих, следить, чтобы они работали как надо. — Нет, не хочу. Я своего рода создатель, а не командир. — Граффити не хочешь рисовать? — Пап, я же сказала, хочу создавать и конструировать некрозы. А граффити эти.. кто вообще в организме их рисует. — Был у меня один знакомый из рода Бруцелл. Очень творческие ребята, такие картины на слизистых рисуют. — Хм. Я задумалась над тем, что прикольно было бы встретить кого-нибудь из другого рода. Но обычно это приводит к быстрой смерти организма, а переезжать я не люблю, поэтому... Не страшно, если я буду жить только лишь среди Сальмонелл. Я поспешила в школу. Пока шла, думала над нашей новой встречей с Альмом. Что ему сказать, каким будет наш разговор, как готовить проект и.. как отреагирует на это всё Су? Она наверняка думала, что мы вместе будем делать проект. Но почему сразу про него ничего не сказала? Су была общительнее меня и, может, нашла кого-то другого? Нет, нет, нет. Мы с ней лучшие подруги, она бы не стала меня менять на кого-то... Проходя уже ближе к школе я вдруг услышала чей-то недовольный и повышенный голос. Рефлекторно повернулась на звук, совершенно не планируя влезать в чей-то конфликт, но стоило мне увидеть среди них Альма, я невольно остановилась. — Думаешь, мы смиримся с этим? — прошипел один из парней. Их было четверо. Лица было не видно за капюшонами, но они явно были нацелены на Альма, у которого уже была разбита губа. Но даже в такой ситуации он не проявлял эмоций и просто смотрел на своих противников. Я осторожно подошла чуть ближе. Странно, но у меня никак не получалось заставить себя развернуться и позвать на помощь. Ведь подмога в моём лице — макрофагам насмех. Однако мысль, что его могут избить, пока я где-то бегаю, заставляла меня идти к нему. Незнакомые бациллы были несколько ниже Альма, но это не отнимало у них уверенности и дерзости схватить его за руку. — Я раскрашу твоё лицо цитоплазмой* и отобью все плазмиды**, — гневно сказал мужчина, — Вот отец обрадуется. (*Цитоплазма — жидкая составляющая сальмонелл; **Плазмиды — органы (правильнее органеллы) сальмонелл) Он хотел им что-то ответить, но вдруг увидел меня и на мгновение мне показалось, что в его глазах промелькнула тревога. Один из незнакомцев это, кажется, заметил и обернулся ко мне. Когда я увидела его красноватого оттенка кожу и золотистые глаза, то сразу поняла — он не из рода Сальмонелл. Но кто тогда? Незнакомец злобно улыбнулся и сказал: — Свидетели. Люблю смотреть на их разбитые головы под ногами. — Твою м...