Глава 6

Пришло время для их брачной ночи. В комнате, наполненной невысказанными страхами, обстановка накалилась до предела. Просторный зал озарялся светом бесчисленных свечей, их пламя танцевало, бросая длинные тени на стены, увенчанные гобеленами Таргариенов. Воздух полнился сладким ароматом благовоний, смешавшимся с пронзительным запахом железа и камня. Рейнира, словно окаменев, застыла на пороге, погруженная в водоворот противоречивых эмоций. На ней была прозрачная ночная рубашка, которая облегала её тело, словно вторая кожа. Она ощущала, как бремя новой жизни давила на плечи. И всё же, несмотря на дурные предчувствия, она была полна решимости. Рейнира не собиралась прятаться или просить о пощаде. Она ощущала себя драконом, готовым бесстрашно встретить любую опасность. Эйгон уже находился в комнате. Его тёмные глаза, полные голода, медленно скользили по её фигуре. Он лежал на массивной кровати, томно развалившись на балдахине, но его взгляд оставался хищным. Воздух между ними потрескивал от смеси похоти и враждебности. Эйгон медленно поднялся, будто обдумывая каждый шаг. По тому, как он не двигался, было ясно, что он что-то замышлял. Рейнира прикусила губу, но затем гордо расправила плечи, смело встретив взгляд мужа. Она не будет робкой и испуганной девицей, умоляющей о пощаде. Если он хотел использовать её для утоления своей похоти – она возьмет с него то же самое во сто крат. Эйгон приблизился к ней. Его рука ласково и в то же время уверенно коснулась её щеки. Рейнира, закрыв глаза, прильнула к нему, а затем открыла их, чтобы увидеть его тёмные зрачки, которые оттеняли цвет глаз Эйгона. — Я заставлю тебя забыть Харвина Стронга и Деймона Таргариена, — прошептал он низким, опасным рокотом. — Возможно, я не твой первый, но я намерен стать твоим последним, моя милая сестрица. Сердце Рейниры колотилось, но она не позволила страху взять над собой верх. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на восхищение, но хищный блеск оставался неизменным. Не говоря ни слова, он страстно поцеловал её, а его руки начали жадно исследовать её тело. Рейнира отвечала с такой же настойчивостью. Её ногти впивались в его плечи, не давая ему вырваться. Их желание слилось воедино. Одежда упала к ногам, отброшенная в пылу жара и непокорности. Прохладный воздух касался её обнажённой кожи, но она почти не замечала этого, потому что все её чувства были наполнены пламенем его прикосновений. Руки Эйгона блуждали по телу Рейниры – он ласкал её грудь, ягодицы, плечи. Всё, до чего мог дотянуться. Но она не оставалась безучастной. Рейнира отдавалась моменту, её тело превратилось в поле битвы, где столкнулись наслаждение и власть. Позволяя ему завладеть собой и всем, что она могла ему дать, Эйгон изящно управлял её телом, словно в танце. Он подтолкнул её к мягкой кровати и в одно мгновение навис над ней. Рейнира с готовностью расставила ноги, почувствовав, как головка его члена пропиталась ее соками. Эйгон раздвинул её половые губы и начал ласкать клитор, заставив её застонать, будто бы она была обычной шлюхой. Эйгон чувствовал себя всесильным, видя, как Рейнира, с исказившимся от удовольствия лицом, подчинялась ему. Когда он наконец вошёл в неё, это произошло с такой силой, что она задержала дыхание. Он не проникал постепенно – он погрузился в неё до самого основания одним мощным толчком. Эйгон не дал ей времени привыкнуть к себе, и его бёдра сразу же прижались к её. Но Рейнира даже не вздрогнула. — Трахать тебя так сладко! — Эйгон восхвалял ее как девицу, но трахал, как шлюху. Рейнира сжимала его плечи столь сильно, что её костяшки побелели. Она принимала каждый его толчок, и её крики сливались с его, создавая симфонию первобытной страсти. — Посмотри на себя, ты трахаешься со своим врагом, как будто от этого зависит твоя жизнь, — с ухмылкой прошептал ей на ухо Эйгон, подливая масла в огонь, в котором они оба пылали. — Ты желала меня, как я всегда жаждал тебя, не так ли? — Он прикоснулся губами к ее мочке, вызвав у нее сладкий, непристойный стон. — Глубоко в душе у тебя, как и у меня, царит пустота. Тебе так же больно, как и мне. Ты дополняешь меня, Нира. Ты создана для меня, тебе пришлось пройти через битвы и войну, чтобы осознать это. Пекло! — Он вскинул голову, ритмично двигаясь, погружаясь в её влажное и тёплое лоно. Каждое движение было борьбой за власть, молчаливой битвой, в которой их тела сражались. Он переворачивал её мир с ног на голову. Комната, казалось, закружилась, а мир сузился до ощущения их объединённых тел и накала их страстей. Ногти Рейниры оцарапали его спину, оставив кровавые следы – знак её собственных притязаний. Эйгон крепко сжал её бёдра, притягивая ближе. Их тела двигались в едином бешеном ритме, а он покрывал поцелуями-укусами её кожу, оставляя следы, которые они будут помнить и завтра. Рейнира больше не чувствовала той нежности, которую дарили ей прошлые любовники. Они всегда были ласковыми, заботливыми и любящими. Но в этот раз всё было совсем по-другому. Они трахались не из чувства долга, а ради того, чтобы поиметь друг друга. Рейнира потерялась во власти шторма, и грань между болью и наслаждением стала настолько тонкой, что она уже не могла отличить одно от другого. — Эйгон. Это единственное слово, которое она смогла произнести между своими упоительными, восхитительными стонами. Затем еще несколько толчков: — Я близка. Рейнира ощутила, как её накрывает волна экстаза – мощная и всепоглощающая. Её тело дрожало, пальцы на ногах непроизвольно изгибались, а руки судорожно хватались за всё, до чего могли дотянуться. Но даже в этот момент она не сдавалась, потому что её муж продолжал толкаться в нее. Эйгон кончил вслед за ней. Ощущение того, что она была рядом, – мощная сила, которая позволила ему полностью отдаться чувствам. Его последний рывок и победный возглас стали подтверждением его победы. Проливая каждую каплю своего семени глубоко в ее лоно, даже не молясь и не надеясь, что сегодня боги подарят им дитя – ведь они будут делить ложе еще не раз. Эйгон представлял, как в каких позах он мог бы взять ее. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу. В комнате было тихо, только их дыхание нарушало эту тишину. Эйгон был тяжёлым, но его присутствие приносило Рейнире странное утешение. Он поцеловал ее в висок, редкий момент нежности, который почти заставил ее поверить в возможность чего-то большего. Но когда Эйгон откатился в сторону, холодная реальность их ситуации снова овладела ею. Рейнира отвернулась от него и легла на бок. В её голове царил хаос из мыслей и эмоций. Она пережила ночь. Но битва была далека от завершения. Эйгон потянулся к ней, и его рука легла ей на талию, обняв её сзади. — Моя, — повторил он, на этот раз мягче, почти с мольбой, но с ноткой собственничества. Но вместо ответа Рейнира закрыла глаза и проигнорировала его. Её решимость лишь окрепла. В этой тишине, когда мир за пределами их покоев не замечал бушующей внутри бури, Рейнира поклялась самой себе – она должна была проложить свой собственный путь, взять в руки поводья власти. Она была драконом, а драконов нелегко подчинить – их отпускают на свободу.

***

Забрезжил рассвет, пробивая бледный солнечный свет сквозь тяжелые шторы королевских покоев. Тепло предыдущей ночи всё ещё ощущалось в воздухе, напоминая о той пылкой и отчаянной страсти, которую они разделили. Рейнира лежала без сна, прижавшись к мужу. В её душе бушевали противоречия. Когда первые лучи солнца коснулись её лица, Рейнира распахнула глаза. Она посмотрела на Эйгона, который мирно спал рядом с ней. Его серебристые волосы растрёпались, а лицо выражало безмятежное спокойствие, не выдавая и тени тех сомнений, что гложили её. На мгновение Рейнира позволила себе рассмотреть его, проследить линию подбородка, изгиб губ. Во сне его лицо казалось почти невинным, это был разительный контраст с тем человеком, который так яростно боролся за трон. Ее словно холодной водой окатило. Их первая брачная ночь была обусловлена долгом, желанием, а не любовью. Они просто уняли животный голод, вот и все. Их союз был призван укрепить власть, положить конец кровавой войне за престолонаследие. Но до тех пор Рейнира понимала, что никакие плотские удовольствия не смогут заглушить горечь их общей истории, полной предательств и кровопролития. Она всё ещё испытывала к нему ненависть – за то, что он украл у неё трон, за то, что между ними было. Ненавидела она и себя за то, что отдалась ему в порыве желания. Рейнира осторожно выскользнула из его объятий, стараясь не разбудить его. Она двигалась медленно и осторожно, чтобы не разбудить его. Без его тепла её тело запротестовало. Рейнира поднялась с постели, и шёлковые простыни зашуршали. Внезапно на неё нахлынула волна тошноты, напоминая о буре эмоций, бушующих у неё внутри. Она нашла свою ночную рубашку, которая висела на ближайшем стуле, и надела её. Ткань холодила её разгорячённую кожу. Её пальцы дрожали, пока она завязывала платье. Дыхание было прерывистым и неровным. Ужас её положения был настолько велик, что грозил сломить её. Но она собрала всю свою волю в кулак и сохранила самообладание. Сейчас Рейнира не могла позволить себе сломаться. — Уходишь, не сказав своему королю? И даже не поцеловав меня на прощание? — Голос Эйгона был хриплым со сна. Он открыл глаза и увидел ее в другом конце комнаты. Рейнира застыла, повернувшись спиной к мужу. Её пальцы всё ещё теребили завязки платья. Она на мгновение задумалась, стоит ли ей ответить, проявить хоть какое-то подобие вежливости. Однако горечь была слишком свежа, слишком сильна. Она не могла заставить себя признать его, сделать вид, что между ними что-то изменилось. Вместо этого она пошла быстрее, завязывая последний узел с почти неистовой поспешностью. Её сердце бешено колотилось в груди, когда она направилась к двери. — Увидимся при дворе… — начал Эйгон. Его голос затих, когда Рейнира потянулась к дверной ручке. Не оглядываясь, Рейнира открыла дверь и вышла, плотно закрыв её за собой. Её холодность в этот момент была преднамеренным жестом, который говорил о том, что одна ночь страсти не может залечить раны их прошлого. Она глубоко вздохнула, готовясь к тому, что её ждёт в этот день. Теперь она была королевой и должна была править королевством независимо от того, за кого вышла замуж. Коридор был пуст, и это резко контрастировало с тем хаосом, который царил у неё в голове. Каждый её шаг эхом отдавался в тишине, словно свидетельствуя о её решимости. Она собиралась встретиться с Эйгоном при дворе, она собиралась сыграть роль, которую от неё ожидали. Но она никогда не забудет и не простит. Она подвела черту и не собиралась её переступать.