Глава 5

Рейнира, лежавшая в постели, уже не походила на могущественную и царственную королеву – от её былого образа сейчас остался лишь призрак. В руках она держала маленького деревянного дракончика и баюкала его. Резная игрушка, которая когда-то принадлежала ее младшим сыновьям – Джоффри и Визерису, со временем истерлась, детские пальчики слишком уж часто играли с ней. Когда-то в его глазах, теперь уже потускневших, отражалась радость и мечты маленьких мальчиков, веривших в могущество драконов. Эйгон застыл в дверях – его сердце сжалось от увиденного. Он потерял своего сына Джейхейриса в беспощадном танце войны и интриг. Воспоминания об этой утрате были свежи, как рана, которая с каждым днём причиняла всё больше боли. Он винил в этом Рейниру, изливая всю свою скорбь и гнев в обвинения в её адрес, хотя в глубине души понимал, что отдавала приказ не она, а их дядя и покойный муж её сестры – Деймон. Из-за этого между ними возникла стена горечи и обид. Взгляд Рейниры был полон грусти и устремлён в глубины прошлого. Она нежно гладила обводила контуры маленьких игрушечных драконов, и слёзы текли по щекам – свидетельство её горя. Она не замечала присутствия Эйгона, слишком погрузившись в свою мрачную тоску. Эйгон осторожно шагнул вперёд, вдохнув. Атмосфера в комнате была гнетущей, как будто она была наполнена тенями их общего прошлого. — Рейнира, — тихо позвал он, почти что приглушенно. Рейнира подняла голову. Взгляд её покрасневших и опухших от слёз глаз встретился с его. Наступила тишина, хрупкая и ломкая, но в этой тишине их сердца были открыты друг другу. Эйгон приблизился к ней. Его шаги были неуверенными, словно он боялся напугать раненое животное. Эйгон сел на край кровати. Его собственные глаза блестели от непролитых слёз. — Я так... — тихо произнёс он дрожащим голосом. — Не нужно, — сразу же ответила сестра. Ей было невыносимо, что брат посмел сочувствовать из-за того, что он у неё забрал. — Это последний раз, когда я буду оплакивать детей, которых ты забрал у меня. Забудь, завтра же забудь, что ты когда-либо видел меня столь слабой, — произнесла Рейнира с горечью. Но Эйгон ничего не ответил. Она не хотела, чтобы он жалел её. Ей хотелось, чтобы он оставался тем же бессердечным узурпатором, который причинил ей столько страданий. Только так она сможет сохранить свою силу, не терзаться чувством вины и никогда не простить ему всей пролитой крови. Как и обещал Эйгон, они просто лежали на его кровати. Он хотел немного подразнить, проверить её стойкость и подвергнуть испытанию принципы. Однако из-за её настроения – она была явно расстроена и испытывала к нему неприкрытую ненависть – его план провалился. Через несколько дней состоялась грандиозная свадьба. Они решили сыграть её и в Великой Септе, и в садах, возле Чардеревьев. Церемония была пропитана религией Семерых и традициями Древней Валирии. Слияние двух церемоний символизировало объединение их историй, домов и судеб. В сиянии раннего утра, в септе, они стали мужем и женой. Церемония была поистине великолепной. Стены украшали изысканные гобелены, на которых была запечатлена история их семьи. Свет, проникающий сквозь витражные окна в форме семиконечной звезды, создавал на лицах знатных гостей причудливую игру теней и красок. Голос септона разносился по священному залу, когда он произносил древние свадебные обеты. Его слова соединили судьбы брата и сестры, делая их единым целым. Рейнира была великолепна в своём красно-чёрном платье. Её волосы словно расплавленное серебро ниспадали волнами. Она поцеловала Эйгона – её поцелуй был лёгким и воздушным, как ветерок, нежным и быстрым, как крыло бабочки. Едва Эйгон наклонился, чтобы поцеловать её более страстно – Рейнира ловко увернулась от его губ. Её движения были такими плавными, что никто из присутствующих не заметил смятения, которое бушевало под поверхностью волн. Позже, в саду Чардрева, прошла церемония Древней Валирии. Старинные деревья стояли, точно молчаливые свидетели – их белая кора и кроваво-красные листья создавали яркий контраст с бурной жизнью, окружающей их. В воздухе витал аромат земли и листвы, напоминая о глубоких корнях и древних традициях, которые влюбленные намеревались почитать. По традиции, они разрезали свои губы и ладони, чтобы смешать свою кровь в священном кубке. Только они могли пить из этого сосуда. Это был ритуал единения и самопожертвования, который символизировал связь их душ, скреплённую кровью. Свадьба, которую они с дядей устроили в Драконьем Камне, до сих пор стояла перед её глазами. Деймон был как заноза в гриве её жизни, однако его обещания о браке оказались гораздо более непрочными и недолговечными, чем реальность, чем тот союз, на который она решилась сейчас. Пока лезвия рассекали их ладони, Рейнира не сводила с Эйгона взгляда. В её глазах отражались вызов и грусть, словно она вспоминала трудный путь, который они прошли, чтобы оказаться здесь. Несмотря на боль от раны, её решимость не угасала. Пришло время для поцелуя – Эйгон не дал ей шанса отступить. Он смело и решительно охватил её лицо своими ладонями, его прикосновение было твердым, но нежным. Он целовал её со страстью, которая выдавала его скрытые желания и неизреченные клятвы. Его губы настойчиво и требовательно прижались к её губам, словно две души, стремящиеся слиться в одно целое. Весь мир вокруг них исчез, растворился, а дети, советники и подданные остались лишь зрителями, наблюдающими за их личной битвой. Сначала Рейнира держалась отстранённо, её движения были сдержанными. Но по мере того как его поцелуй становился всё более страстным, она почувствовала, как сдаётся, отдаваясь ему. Их поцелуй был одновременно пылким и мучительным, столкновением двух сильных личностей. Они не стеснялись своего поцелуя, за которым наблюдало много народу. Наконец, они отстранились друг от друга, пытаясь перевести дыхание. Их выдохи растворялись в холодном воздухе сада. Рейнира, со своей властной натурой, всегда занимала лидирующую позицию, в то время как Эйгон, напротив, всегда проявлял терпение и сдержанность. — Похоже, они всё ещё сражаются, — шепнул лорд Ларис, Мастер над Шептунами, обращаясь к Корлису. — Хорошо, коли так. Если их страсть столь пылкая, наследник появится скорее раньше, чем позже, — отозвался Мастер над Кораблями. В его голосе звучали легкомысленные нотки, которые не соответствовали важности его слов. Ведь судьба королевства зависела от союза этих двух могущественных людей. После величественной церемонии обряда крови и торжественных клятв, следующим актом этого великолепного представления была коронация Рейниры в качестве избранной супруги и королевы Эйгона II. Это великое событие происходило в Драконьем Логове – огромном, зыбком сооружении, где когда-то жили могущественные драконы из династии Таргариенов. В воздухе ощущалось предвкушение, а отблески факелов танцевали на старинных камнях, создавая необычные и подвижные силуэты. Драконье Логово, наполненное силой и легендами, производило мрачное впечатление, словно это была могила, напоминающая о прежней славе и ответственности, которую она собиралась взять на себя. Рейнира стояла на пороге, ее сердце билось, словно барабанный ритм войны. Замысловатое платье, которое она носила, казалось, весило целую тонну. Каждая ниточка была словно цепь, связывающая её с будущим, о котором она никогда не мечтала. Когда она вышла вперёд, толпа затихла в ожидании. Дворяне со всех концов королевства пристально наблюдали за ней, затаив дыхание. Все их взгляды были прикованы к женщине, которая скоро наденет на себя корону. Ее поступь звучала отзвуком в просторном зале – каждый шаг являлся свидетельством ее непоколебимой решимости и бремени, которую она несла на своих плечах. Эйгон стоял в центре Драконьего Логова. Он держался с достоинством и статью, но за фасадами внешней уверенности его терзали сомнения и волнения. Он пристально наблюдал на ней, и внутри бушевали эмоции – смешивались в яркую гамму чувств: желания обладать, страсти и неохотного уважения. Его пальцы крепче сжали рукоять меча, молчаливое обещание самому себе и напоминание о своей власти. Рейнира посмотрела на него. В её взгляде, напоминавшем расплавленное серебро, читалась решимость. Она была полна решимости не сдаваться. Когда она приблизилась к нему, в зале воцарилась тишина, а напряжение стало почти осязаемым. Верховный Септон выступил вперед, держа корону, которая когда-то принадлежала отцу Рейниры. Ее полированная поверхность сверкала в свете факелов, являясь символом власти, наследия и самопожертвования. — Милостью Семерых и кровью Древней Валирии мы коронуем тебя, Рейнира Таргариен, королева Семи Королевств, жена короля Эйгона II и Защитница Королевства, — нараспев произнес он, и его голос разнесся по Драконьему Логову. Эйгон взял корону из рук септона, не отрывая взгляда от Рейниры. Когда он надел ее ей на голову, его прикосновение было на удивление нежным. Их взгляды встретились, и в этот момент между ними промелькнула тысяча невысказанных слов. Корона была тяжелой – ее вес был суровым напоминанием об ответственности и непрекращающейся борьбе за власть. Когда толпа разразилась восторженными криками, Рейнира почувствовала, как по её щеке скатилась слеза, словно украденный миг слабости вырвался наружу. В своих грегах она представляла, как венчается в качестве правительницы, восседая на Железном Троне. Однако в реальности оказалось, что престол остался во владении сына Алисенты. С королевским достоинством она взяла себя в руки и гордо подняла подбородок. Восторженные крики толпы казались ей далёким гулом, но её мысли были сосредоточены на мужчине рядом с ней и на опасном пути, который ей предстоял. Эйгон поднял их соединённые руки, показывая подданным своё единство с женой. Но когда их пальцы сплелись, Рейнира ощутила лёгкое пожатие – молчаливое напоминание о том, что Эйгон всё ещё стремится контролировать её и не готов уступить. Рейнира заставила себя улыбнуться, хотя ей было нелегко. Она обвела взглядом зал, полный людей. На безопасном возвышении она увидела своего сына и Джейхейру, окружённых рыцарями. Их верная служанка Элинда Мэсси держала их за руки. Глаза детей были широко раскрыты, в них читались невинность и некоторое замешательство. Вид детей придал ей сил. Ради них она была готова на всё. Ради них она найдёт способ плыть по коварным водам своей новой жизни. Церемония завершилась под звуки труб, и эхо их торжества ещё долго звучало в воздухе. Когда Рейнира шла через толпу, её переполняли чувства. Будущее оставалось неопределенным, но одно было ясно: она не вступит спокойно в эту новую главу. Она будет сражаться, будет терпеть и защитит тех, кого любит, чего бы это ни стоило. Эйгон, почувствовав ее решимость, наклонился ближе, когда они выходили из Драконьего Логова. — Вот и всё, — прошептал он - его горячее дыхание коснулось её уха. — Теперь ты моя королева. Навсегда. И совсем скоро ты станешь матерью моих будущих детей. Рейнира взглянула на него, и её глаза наполнились гневом. Её лицо помрачнело. Она знала, что скоро будет делить с ним ложе и вынашивать его детей, но эта мысль была для неё отвратительна. Она понимала свои обязанности и была готова их выполнить. Слова Корлиса звучали у неё в голове, напоминая ей, что это к лучшему для всего королевства. Это была единственная причина, которая заставляла её идти до конца. Их взгляды встретились, и между ними словно завязалась немая борьба желаний, в которой никто не хотел уступать. Да, она была окрещена королевой, но все же продолжала воевать с королем, который только что провозгласил ее своей королевой. Рейнира понимала, что путь их будет полон опасностей, обмана и лжи. Но она была готова к этому. Она будет носить корону, титул и вести опасный танец власти, используя всю силу и огонь своих предков.