Глава 8

Настал день свадьбы её падчериц, после недели ожидания. Путешествие в Дрифтмарк состоялось на корабле, и Рейнира ощутила неподдельный восторг от бескрайних просторов, окрашенных в глубокие голубые тона, и от изящного танца волн. Когда она возвышалась на палубе, а морской ветер ласкал волосы, ее охватили воспоминания о Лейне, дочери Корлиса и Рейнис. Лейна была первой женой Деймона и сестрой первого мужа Рейниры. Похороны Лейны привели к печальным событиям, о которых она не хотела вспоминать. Они стали мрачным началом войны с Хайтауэрами. Рейнира вздохнула и попыталась сосредоточиться на настоящем. На её губах появилась лёгкая довольная улыбка. В этот раз она ступит на землю Дрифтмарка по радостному поводу. Но её покой был нарушен звуком приближающихся шагов и голосом Эйгона: — Что моя жена находит столь увлекательного в этих глубоких размышлениях? — В голосе Эйгона слышались одновременно любопытство и раздражение. Рейнира сразу помрачнела. Она надеялась побыть в одиночестве на палубе, подальше от него. — Я хотела насладиться моментом тишины и спокойствия, — ответила она ровным, безэмоциональным голосом. Эйгон подошел ближе – на его лице расплылась ухмылка. — Ты не находишь мое общество таким уж спокойным, дорогая жена? — К сожалению, нет, — ответила Рейнира и повернулась, чтобы уйти. Ей хотелось уйти подальше от него, хотя бы на минуту, чтобы передохнуть от его удушающего присутствия. Но терпение Эйгона лопнуло. Он схватил её за запястье и прижал к себе. Качка корабля лишь усилила его хватку. — Я устал от твоего отношения, Рейнира, — произнёс он низким и пугающим голосом. — Я – твой муж. Почему ты так равнодушна ко мне? Глаза Рейниры сверкнули вызовом, когда она встретила его взгляд. — Я честна сама с собой, Ваша Милость. Я нахожу ваше присутствие невыносимым. Лицо Эйгона скривилось от гнева. — Неужели? Но когда я трахаю тебя, тебе, кажется, приятно мое присутствие. Рейнира усмехнулась, и на её губах появилась улыбка, полная вызова и презрения. — Да, должна признать. Справедливо. Потому что это единственное, в чем ты хорош...В постели, а не на Железном Троне. Она высвободила запястье и прошла мимо него, направляясь обратно внутрь корабля, оставив его стоять там, недоверчиво усмехаясь. Эйгон был глубоко оскорблён и взбешён. Её слова глубоко ранили его, они унижали его и ставили под сомнение авторитет. С одной стороны, она хвалила его мастерство в постели, а с другой – принижала его как правителя. Изначально он не стремился к власти, но теперь, когда она оказалась в его руках, он полюбил ощущение контроля, которое она давала. Эйгон не был простым супругом, он был королём и намеревался управлять своим королевством и женой, независимо от того, нравится ей это или нет. Ведь он не просто так стал победителем в войне. Наступил долгожданный день свадьбы Бейлы и Рейны, и Дрифтмарк наполнился атмосферой праздника и радостного ожидания. Залы были украшены гирляндами из цветов, а аромат моря смешивался с запахом праздничной еды. Рейнира находилась в раздевалке вместе с близнецами. На душе у нее было неспокойно. Когда она аккуратно завязывала на их платьях узлы, её пальцы слегка дрожали, а ткань выскальзывала из рук, как песок. Рейнира глубоко вздохнула и попыталась улыбнуться, глядя на своё отражение в зеркале. Бейла и Рейна радостно улыбались, их лица светились от счастья и предвкушения этого дня. Однако за улыбкой Рейниры таилась невысказанная боль. Эта свадьба должна была стать днём, когда девочки вышли бы замуж за её сыновей, Джейса и Люка. Эта мысль тяжким грузом лежала на её сердце, постоянно напоминая ей о том, что было потеряно навсегда. Бейла заметила грусть в глазах Рейниры и нежно взяла её за руку. — Мы останемся верны тебе, — тихо пообещала она – её хватка была крепкой и успокаивающей. Рейнира была для них не просто королевой – она была матерью, которая вела их по жизни, как путеводная звезда. Рейна приблизилась – её голос был едва слышен. — Джейс и Люк остаются в наших сердцах, сейчас и всегда...Матушка. Близнецы прижались лбами ко лбу Рейниры в жесте глубокой любви и уважения. Рейнира почувствовала, как к её глазам подступают слёзы, но сдержала их, мягко обхватив ладонями щёки. — Я всегда буду гордится вами обоими, — произнесла она хриплым от нахлынувших чувств голосом. И нежно убрала выбившиеся пряди волос с лиц близнецов. В этом прикосновении смешались материнская забота и горькая печаль. Когда Рейнира взяла девочек за руки, она почувствовала, как боль от утраты смешивается с гордостью за этих прекрасных молодых женщин. Бейла и Рейна стали сильными и прекрасными девушками, несмотря на все невзгоды и горе, которые им пришлось пережить. Сердце Рейниры было переполнено любовью к ним – любовью, которая сильнее любых кровных уз и происхождения. В этот момент, казалось, время остановилось, а внешний мир перестал существовать. В комнате были только они трое, объединённые общей историей потерь и любви. Прошлое напоминало о себе, но так же, как и будущее, которое теперь встретят Бейла и Рейна, несли в себе наследие тех, кого уже нет с ними. Рейнира понимала, что ей следует отпустить их и позволить им начать новую жизнь. Но, несмотря на это, она осознавала, что куда бы они ни отправились и с какими бы трудностями ни столкнулись, они всегда будут хранить в своих сердцах частичку её любви, а она – их. С последним нежным прикосновением Рейнира отступила назад. На сердце у неё было одновременно тяжело и легко. Она наблюдала, как Бейла и Рейна в последний раз поправляют свои платья. Проблеск их счастья был бальзамом для её израненной души. Когда они покидали зал, чтобы соединить свои судьбы, Рейнира осталась одна. Тишина комнаты резко контрастировала с царящим в ней смятением. Но в глубине души она понимала, что сделала всё, что могла. Она любила их всем сердцем, вела их сквозь трудности, и теперь ей предстояло увидеть, как они достигают успеха. И в этом осознании она находила утешение. — Я всегда буду рядом с ними, Рейнис. — Она прошептала это, ощущая присутствие своей тёти, Почти королевы. Она чувствовала себя в долгу перед ней за её непреклонную поддержку притязаний Рейниры. Торжество было великолепным. Танцы, песни и смех наполняли залы Дрифтмарка. Во главе пиршественного стола сидели члены королевской семьи, а также молодые жены, Бейла и Рейна. В разгар веселья Рейнира почувствовала неприятный, кислый привкус во рту. Но это было не из-за вина, а из-за того, что она наблюдала за своим мужем. Эйгон всегда был в центре внимания, и с ним флиртовали незамужние дамы из разных домов. Среди них были две дочери лорда Борроса Баратеона. Это напомнило ей о невыполненном обещании заключить союз через брак с Эймондом. Рейнира не была удивлена. Она привыкла видеть Эйгона в компании женщин: он часто предавался похоти и пил, хотя война между ними ещё не началась. Но после их свадьбы он, казалось, усмирил свою склонность к подобным связям. Впрочем, сегодняшний вечер был похож на испытание. Рейнира медленно потягивала вино, не сводя глаз со сцены, где женщины смеялись и прикасались к Эйгону. Неужели это какая-то извращённая игра, чтобы заставить её ревновать? Она почувствовала укол раздражения, но не захотела называть это ревностью. Возможно, она была бы ещё счастливее, если бы его внимание не было сосредоточено на ней. Лорд Боррос Баратеон наклонился ближе – его голос сочился вкрадчивостью. — Эйгон, как и его тезка, взял двух жен, верно? — Он сделал паузу, ожидая реакции. — И все же, король по-прежнему связан с одной женой, не так ли, Ваша Милость? Лицо Рейниры не выражало никаких эмоций, хотя она ощутила прилив гнева. — Если вы хотите уговорить одну из своих дочерей стать второй женой, — холодно произнесла она, — то вы предлагаете эту идею не тому человеку, лорд Боррос. — Рейнира даже не удостоила его взглядом. — Обсудите свой план с королём. Не мне решать, возьмёт он другую жену или нет. Боррос открыл рот, чтобы ответить, но Рейнира оборвала его. — Прошу меня простить, — Рейнира резко вставала. На сегодня с неё было достаточно. Ей было всё равно, приведёт ли Эйгон в свои покои другую женщину. Она была его женой, а не заменой Алисенты Хайтауэр. К тому же, она не станет отчитывать взрослого мужчину, тем более самопровозглашенного короля Семи Королевств. Когда она уходила, на мгновение её взгляд встретился с Эйгоном. Их глаза сказали друг другу больше, чем можно выразить словами. А затем она растворилась в тени, оставив праздник позади. Эйгон смотрел ей вслед, в его глазах мелькнуло что-то неопределенное. Он быстро оставил заискивающих перед ним дам и вернулся к столу. Лорд Боррос надеялся на аудиенцию с королём, но был разочарован, увидев, что Эйгон его проигнорировал. Вместо этого король сел рядом с Корлисом и Алином. В комнате было шумно от разговоров и музыки, но Эйгон не обращал на это внимания. Он заигрывал с девицами только ради того, чтобы его жена хоть как-то отреагировала, но ей было всё равно.

***

— Разве я не просил королеву прийти в мои покои? Где она... — Эйгон вошёл в покои Рейниры и застал её в процессе одевания. Её придворная дама как раз завязывала на спине платье, а служанки сушили ей волосы. Внезапное появление короля заставило всех замолчать, и все взгляды устремились на него. Рейнира с настороженностью посмотрела на Эйгона, закатив глаза. Даже на расстоянии она чувствовала сильный запах алкоголя, исходящий от него. Эйгон сдержанно улыбнулся ей, а затем небрежно уселся на её кровать. — Чего ты хочешь? — спросила она, не сводя глаз с его отражения в зеркале. Она казалась терпеливой, как мать, которая пытается справиться с непослушным ребёнком. Ранее несколько служанок уговаривали её немедленно отправиться к королю, но она не обращала на них внимания. Однако Эйгон сам разыскал её. — Я скучаю по тебе, и хочу...Нет, мне нужно трахнуть тебя сегодня вечером, — заявил Эйгон, его тон выдавал срочность, как будто их встреча была вопросом жизни и смерти. Казалось, он не замечал присутствия служанок Рейниры. — Оставьте нас, — приказал он слугам и фрейлине. — Нет, продолжайте свою работу, — твёрдо произнесла Рейнира, и её глаза сузились. Служанки замешкались, не зная, как поступить под пристальным взглядом короля. — Ты смеешь не повиноваться своему королю? — Голос Эйгона вдруг стал угрожающим, и служанки задрожали от страха. Только Элинда, ничуть не смутившись, продолжала вытирать волосы королевы полотенцем. — О, так ты хочешь, чтобы она смотрела? Никогда не думал, что тебе это нравится. Я не против, — заметил Эйгон с усмешкой, явно пытаясь привлечь внимание Рейниры. Рейнира жестом попросила Элинду уйти, и когда они остались одни, повернулась к нему. — Ты не утомился? — устало спросила она. — Мы занимаемся этим целую неделю! У тебя на уме только секс?! Эйгон тихо рассмеялся, приближаясь к ней. Его поведение было на удивление спокойным и собранным. — Я никогда не смогу утолить свой голод по тебе, и ты это знаешь, — пробормотал он, сокращая расстояние между ними. Прежде чем Эйгон успел прикоснуться к ней, Рейнира ловко увернулась от него. — Я отказываюсь, — отрезала она, скрестив руки на груди в защитном жесте и повернувшись к зеркалу спиной. Эйгон подошёл к ней сзади, обнял и начал целовать изгиб её шеи. — Я не принимаю «нет» в качестве ответа, дорогая жена, — прошептал он, и его тёплое дыхание коснулось её кожи. Рейнира усмехнулась и резко оттолкнула его. — Почему бы тебе не поискать тех дам, которые готовы удовлетворить твои потребности? — спросила она с ноткой разочарования в голосе. — Я мог бы. Но они – не ты, — ответил Эйгон с ухмылкой. — Мой ответ по-прежнему «нет», — категорично отрезала она. Её решимость была непоколебима. Эйгон понимал, что у него мало шансов её переубедить. Затем его осенила хитрая идея – ультиматум, который мог бы стать его козырной картой. — Чудесно, — заявил Эйгон, пренебрежительно махнув рукой. — Но не надейся, что я буду устраивать помолвку твоего сына и моей дочери. — Он заметил, как Рейнира сразу же повернулась к нему, и на её лице отразился испуг. — Ты не посмеешь, — пригрозила Рейнира, ее гнев был ощутим. Эйгон откинулся на спинке кровати, и на его лице появилось самодовольное выражение, когда он посмотрел на неё снизу вверх. — О, уже посмел. И я нахожу это довольно возбуждающим, видя твою реакцию. Пробормотав под нос проклятие, Рейнира поняла, что у неё нет выбора. Не то, чтобы ей не нравилось спать ним, но вид других женщин, заискивающих перед ним, испортил ей настроение. Она испытывала отвращение, но понимала, что сопротивляться бесполезно. Она нехотя согласилась, но в глубине души уже планировала, разрабатывала стратегию, как вернуть себе независимость.