Глава XXI. Встреча.

«Понятие справедливости не является универсальным, оно зависит от точки зрения.»

— Карлос Руис Сафон.

      Александр.       В детстве, когда я был еще совсем маленький и не знал, что когда-то буду должен вступить на роль жестокого отца, я любил смотреть на звезды.       Каждую ночь сбегал в сад особняка и прятался там до самых ярких лучей солнца. После рождения Рейчел и смерти матери я начал брать ее с собой.       Я настолько сильно проникся небом, что начал читать про звезды, планеты, которые видел в небе каждую ночь. Рассказы для Рейчел позже сменились на длинные заученные речи о солнце и как оно греет нашу землю.       Я до сих пор помню глаза сестры, которая с воодушевлением в совсем маленьком возрасте слушала меня и мечтала стать космонавтом, чтобы вблизи увидеть их сияние.       Но в какой-то момент все прекратилось: отец узнал, что каждую ночь я проводил не за учебой или спортом, а наблюдал за небом, раскинувшись на зеленой траве.       Он считал это занятие глупой тратой времени, которое я мог потратить на то, чтобы стать кем-то важным. Стать лидером картеля. Чтобы больше узнать о его деятельности, научиться быть правильным лидером, учиться убивать.       Воспоминания с того вечера, как отец отругал меня и наказал за то, что я просто занимался тем, что мне и вправду было интересно, остались со мной навсегда.       И даже его неподвижное тело, лежащее в открытом гробу посередине кладбища, не растрогало меня ни на секунду.       Я все также смотрел на него без единой эмоции, когда в душе все просто сжималось от вида его тела, а точнее того, что от него осталось.       Когда его нашли, я приказал подготовить тело к захоронению: знал, что когда-то придется это сделать. Через ненависть. И теперь его тело возвышалось, напоминая о тех временах, когда он был груб, но жив.       Мне понадобилось тридцать два года жизни для осознания, что мы живем в жестоком мире, и не всегда у людей есть выбор перед своей судьбой.       В более осознанном возрасте я начал понимать, как живут криминалы: они становятся бездушными, их больше ничего не сможет остановить перед зловещими идеями, которые они хранят в своей голове.       Но иногда в их жизни появляется свет. Душа, которая понимает их. Которую они хотят присвоить себе, чтобы вернуть часть сердца, что было вырвано с корнями. Душу, которую они не заслужили, которую они испортят, сделают своей, отдадут все до последней капли.       Я не осознавал, почему отец так сильно не любил меня. Но сейчас понимаю, что я напоминал ее. Напоминал мать. До такой степени, что он не мог смотреть мне в глаза и просто кидал в меня жестокие фразы без задней мысли, что я всего лишь ребенок.       Я пытался его понять, но простить не смог. Потому что душа у меня все-таки осталась. И если душа моего отца до каждой капли крови принадлежала моей матери, которая страдала от его жестокости, то моя принадлежит Агате. Я уверен в этом.       Она забрала ее, как дьявол во плоти и присвоила себе, завлекаясь как может, со сладкой улыбкой на губах, оглядывая меня взглядом, полным уверенности, что душа ко мне не вернется.       И когда моя мать спокойно отдала свою душу отцу, позволяя играть с ней, то Агата свою закрыла на замок. Но я понимал, что замки — это всего лишь мелочь, которую я смогу открыть, и если не смогу, то разорву голыми руками, чтобы узнать, что у нее сейчас на душе.       Что она чувствует сейчас, наблюдая, как священник обходит открытый гроб моего отца с одной целью — сделать заявление? Ее глаза бегают по сторонам, иногда цепляясь за калитку, которая укрывала кладбище от другого мира. Мира живых.       Я знал, что она в предвкушении ожидает тот час, когда придут главные гости на наш праздник. Но если это праздник, то день рождения можно сразу праздновать на костях?       Решение, которое я принял вместе с ребятами, чтобы наконец перестать бегать друг от друга, было взвешенным: я осознал риски и знал, что стоит на кону. Давно ли отменили публичную казнь?       Похороны, на которые я пригласил Варренов, обещали быть интересными, а с их завершением можно было подумать об окончании жизни. Встреча, которую я ждал четырнадцать лет, вот-вот должна произойти. И это вызывало чувство влияния, чувство того, что я обыграл их, заставил расстроиться от мысли, что я не собирался бояться его.       Хотя я пол жизни прожил, представляя эту встречу, на которую они даже могли не прийти. Я никогда не боялся, ведь пройденный мной путь был страшнее любой смерти. Но зная Силиса и его отца, танцевать на мертвом теле моего отца будет приятнее, чем наблюдать за моей тоской.       Но дьявол во плоти здесь я. Это мероприятие под моим контролем. И эту сцену из дешевого фильма ничто не испортит, учитывая количество вооруженной охраны на кладбище.       Вот-вот враги встретятся лицом к лицу, когда ветер будет обдувать лицо, а слезы собираться в уголках глаз. Только не мои слезы. Слезы Варренов.       Я перевел многозначительный взгляд с Агаты, которая спокойно стояла возле меня и даже немного дрожала. На ней было длинное черное платье, а на голове был красиво уложен черный платок, который скрывал небольшую часть волос. Рейчел и Брендон также были одеты в черное и стояли напротив нас, придерживаясь друга за друга.       На кладбище постепенно появлялись люди, которые были приглашены на похороны и их было много. До такой степени, что стало неловко от количества связей моего отца.       Слишком много людей стояло по разные стороны от раскопанной могилы и рядом стоящего гроба, в котором спокойно лежал отец, тело которого привели в порядок.       Это были мужчины в солидных костюмах, разного возраста женщины и даже дети, стоявшие рядом с родственниками.       Среди этих людей не было тех, кого мы ждали больше всего. Отчего температу накалялась, а зоркие глаза Агаты продолжали испепелять гребаную калитку.       Сэм, Ева и Фредерик стояли около священника и были готовы выступить с речью, которую готовили заранее. Я же должен выступить последний после Рейчел и Брендона.       — Если мы выживем, то я обещаю поставить тебе памятник. — выпалила на одном дыхании Агата, повернув голову в мою сторону.       Я оглядел ее лицо, слыша нотки сарказма в голосе, и продолжил смотреть перед собой.       — Надеюсь, тебе не придется ставить памятник, как украшение для моей могилы. — усмехнулся, когда на губах сама по себе растянулась кривая усмешка. Хотелось просто напиться, чтобы забыть сегодняшний день.       — Ты отца хоронишь и при этом улыбаешься? — выгнула брови Агата, заставляя повернуться в свою сторону и посмотреть на нее внимательным взглядом.       — Не то чтобы мы с ним были в хороших отношениях. Наши отношения больше напоминали сутенера и проститутку, — безжалостно произнес я, и лицом, полным ненависти, уставился на удивленную Агату.       Она волнительно переминалась с ноги на ногу, цокая высокими каблуками и постоянно дергала руками. Со стороны казалось, будто это она потеряла отца, а не я.       Между нами повисла тишина, и когда я перевел взгляд в сторону Рейчел, которая просто билась в истерике на плече Брендона, я смог увидеть настоящую боль. То, как выглядит настоящая потеря. Скорбь.       Для Рейчел это была большая утрата, которую она переживала очень долго. Брендон, который прижимал к себе Рейчел с трепетностью и любовью, кинул на меня усталый взгляд.       Я видел, как ему сложно проносить боль любимой женщины через себя и как сильно он хотел забрать ее себе. Он чувствовал себя особо погано, потому что не знал, чем помочь, а как себя чувствовал я лучше не знать никому.       — И теперь сутенер ты? — нарушил тяжелую тишину мягкий голос Агаты.       Ее вопрос ввел меня в ступор. Я не знал, как ответить на это. Сутенер ли я? Нет, не в буквальном смысле. Имею ли я власть над собой? Или над ней?       — Я скорей рекетир, чем сутенер. — выпалил первое, что пришло в голову.       Казалось, все, что происходит вокруг нас, шум голосов, не смущали нас совсем. Агата уже собиралась отрыть рот и сказать что-то, как нас отвлек скрипящий звук калитки.       Он был настолько противный, что я закатил глаза и, кинув в Агату вопросительный взгляд, повернул голову в сторону звука.       Ухмылка сама по себе распласталась по моему лицу, как только при входе на кладбище мелькнула знакомая фигура, а за ней другая. Силис и его отец зашли на кладбище и высокомерно оглянулись, видимо глазами искали меня.       Он выглядел строго, был одет с иголочки: таким я его и помнил. Он всегда следил за деталями. Он всегда был наблюдателем.       Я уставился взглядом в него, стараясь отогнать мысли о его убийстве из головы и наслаждаться сегодняшним презрением. Вот он, тот, кого я ищу, я так близок к своей цели. Агата проследила за моим взглядом и, громко вздохнув, испугано заерзала на месте.       Не удержавшись я по-собственнически опустил руку на ее хрупкую талию, грубо сжав ее в своей охапке и придвинул ближе, будто показывая всем, кому она принадлежит. Агата не сопротивлялась и спокойно прижалась ко мне своим телом, давая понять, что не против.       Силис продолжал оглядываться и, когда заметил то, что искал, выпрямился, испепеляя мое ухмылявшееся от превосходства лицо своим неуверенным взглядом.       Я узнаю этот взгляд. Потерянный взгляд. Он потерялся, потому что перестал чувствовать власть. Силис уже не был тем парнем, который стремился к своим целям, он был загнанный в угол взрослый мужчина с яркими признаками того, что жизнь потрепала не сладко.       Его лицо не изменилось и только несколько морщин и статный вид выдавали его возраст. Мы не были одногодками. Я был старше его на два года, но выглядел он так, будто сам гораздо старше меня. И даже его отец, что также впился в меня взглядом, выглядел моложе него.       — Это они? — женская горячая фигура, что прижалась ко мне, выпалила на одном дыхании, когда томный взгляд рыжеволосого мужчины переместился с меня на Агату.       Он изучающе рассматривал ее, делая вид, что меня здесь нет. Я видел в этом взгляде интерес и понимал, что это плохо. Я не мог дать слабину и так легко продать ее. Я бы отдал за нее все, что только мог.       — Да, — произнес я, повернув полный смысла взгляд в сторону Брендона, который продолжал обнимать Рейчел.       Он непонимающе выгнул брови и так же, как и Агата, проследил за моим взглядом и поменялся в лице.       Он сжал кулаки, прижимая Рейчел ближе к себе, и развернулся, направляясь в сторону Сэма, который в удивлении смотрел в нашу сторону. Меня вся эта ситуация даже радовала. Я давно хотел почувствовать цель так близко. Давно хотел крови.       Но убивать его еще рано. Я хотел насладиться его муками, увидеть в серых глазах проигрыш, когда победа казалась такой близкой.       Силис вместе с отцом двинулись с места и, встав неподалеку, продолжали прожигать нас взглядами. Тогда наши глаза и встретились.       В моих застал вопрос, почему же он поступил так, а в его была только чернота. Он смотрел так, будто ему было плевать, но при этом взгляд был полон эмоций, которые я не мог понять.       Я сдвинул брови к переносице и уставился на священника, который собирался начать ритуал захоронения. Седоватый мужчина в рясе взял в руку микрофон, который ему передал Сэм и, прокашлявшись, заставил огромное количество людей уставиться на него.       Погода на улице была не из лучших, но если сравнивать с другими днями, этот день был лучшим. Лучшим для похорон. Я в этом и не сомневался, поглядывая на гладь темного неба, вот-вот собиравшегося пролить дождь.       — Дорогие друзья, сегодня мы собрались здесь, чтобы отправить в последний путь Ульрика Нильсена. — начал священник, подойдя ближе к открытому гробу и телу, что лежало неподвижно. Священник выпрямился и продолжил свою речь. — Мы все пришли, чтобы отдать дань уважения его жизни и попрощаться с его душой. Ульрик Нильсен был человеком, который оставил заметный след в жизни каждого из нас. Его доброту, человечность и мудрость трудно переоценить. — священник будто игрался с моим чувством юмора, давая мотив для новых шуток, что собирались радовать дьявола. Мысль о том, что мой отец был ужасным человеком, промелькнула у меня в голове так же, как все те воспоминания о том, как он ненавистно издевался надо мной. — Мы помним его с любовью и благодарностью за все моменты, которые он подарил нам. — моменты, в которых я страдал от пряжки ремня, от слов, брошенных в мою сторону. — В этот трудный час, когда мы сталкиваемся с потерей, важно продолжать жить. Мы верим, что Ульрик теперь находится в месте, где нет боли и страданий, и воссоединяется с любимыми. — если он там воссоединится с мамой, я, черт возьми, сам себя убью и отправлюсь на тот свет, лишь бы он до нее не добрался. Я продолжал вслушиваться в слова священника, хотя давно потерял смысл, иногда поглядывая в сторону Силиса, который испепелял ненавистным взглядом гроб отца. — Помолимся о покое души Ульрика, чтобы он нашел покой и радость в Божьем присутствии. Господь Бог, прими душу Ульрика в объятия и даруй ему покой. — священник перекрестился и, еще раз кинув в сторону отца взгляд, отошел в сторону. — Все, кто желает, может выступить с речью и попрощаться с телом. После его погрузят в могилу.       После того, как священник окончил свою речь, он ушел в сторону и в течение нескольких минут люди подходили к телу отца и прощались с ним, напоследок сказав пару слов.       Когда вся наша компания окончила с речью и очередь дошла до меня, я просто застыл, не понимая, что буду говорить. Собирался ли я сказать пару ласковых? Нет. Собирался ли я показать всем, что я не просто его сын? Да.       Я прошел к телу отца и, последний раз взглянув на его старческие черты лица, усмехнулся.       — Спасибо, что научил меня, как не нужно обращаться с женщинами. — я нагнулся к его телу и, мерзко скривившись, уже более тихо продолжил. — Надеюсь, ты попадешь в ад. — я почувствовал, как Агата, которая стояла рядом со мной, напряглась всем телом, как только я отошел от тела отца.       Я развернулся и, поднявшись на небольшой парапет, отведенный для речей, забрал из рук Рейчел микрофон. Та в свою очередь продолжала лить слезы, пока Брендон придерживал ее за талию.       Я осмотрел всех присутствующих и кинул пронзительный взгляд в сторону Агаты, которая безмолвно кивнула мне, встав около Рейчел.       Я чувствовал, как каждый человек на похоронах испепелял меня любопытным взглядом, ожидая речи про своего отца. Я прокашлялся и начал, взглядом пройдясь по толпе наигранных трауром людей.       — Жизнь отца играет огромную роль в моей жизни. Его смерть была неким пожертвованием. — я говорил четко и уверенно и, наконец встретившись взглядом с Силисом, на лице которого играла задумчивая усмешка, выпрямился и нагло ухмыльнулся. — Это дало понять, что нужно брать все в свои руки и возвращать то, что по-настоящему принадлежит нашей семье. Наша семья больше не сидит в тени. — непонимающие взгляды людей прошлись по мне, когда я грубо протянул микрофон священнику и спустился, в последний раз кинув взгляд в сторону Силиса.       Он продолжал задумчиво смотреть в мою сторону, пытаясь считать мои эмоции. В свою очередь я схватил Агату за талию и, прижав ее к себе, отошел в сторону от толпы и стал дожидаться процесса погребения.       В течение получаса гроб моего отца был закрыт и погребен под землю. Я наблюдал, как с каждой секундой его тело прячется под толстым слоем земли и похлопал себя по карманам.       Нащупав пачку сигарет и зажигалку, я спокойно открыл ее под пронзающим взглядом Агаты и поджег никотиновую смерть.       Наблюдать, как мой бывший сутенер в лице отца уходит в мир иной, было более чем приятно. Хотя на душе было тоскливо.       Толстая сигарета легла между моих губ, пока я удерживал ее двумя пальцами и спокойно закурил, выдыхая серый дым в темное небо. Ощущение того, как сильно глаза Агаты сверлили меня, было тяжелым. Казалось, она видит меня насквозь.       Девушка выдохнула и, протянув руку к моему лицу, нагло забрала сигарету из губ, заставляя упрямо взглянуть на нее. Я ожидал, что она выкинет ее, но она просто закурила, не отводя взгляда красивых глаз от меня. Девушка так же как и я закурила, откидывая голову назад и через пару секунд выпустила кольцо дыма из пухлых губ.       — Я разве разрешал? — проговорил, наблюдая, как ее губы сексуально сжимают сигарету, а после пальцы стряхивают пепел.       — Мне не нужно спрашивать твое разрешение, папочка Алекс, — ухмылка появилась на ее лице, когда она стрельнула глазками.       Дернув подбородком, я наблюдал за тем, как ее уверенность пропадает, когда моя рука грубо ложится на ее поясницу и спускается к бедру.       — Играешь с огнем, каттен, — выпалил я и, заметив, как к нам кто-то подошел, резко выпрямился, притягивая ее к себе как можно ближе.       Агата ахнула, замечая в поле зрения мужчину, которого меньше всего ожидала увидеть, как и я. Силис приблизился к нам и, встав в паре метров, поднял взор в нашу сторону.       — Александр, отойдем? — грубый голос бывшего друга заставил сжать женскую талию и осмотреть его с ног до головы.       — Что тебе нужно, Силис? — я испепелил его пронзительным взглядом, полным негодования и ненависти, искривляя губы в гадкой улыбочке.       Почувствовав, как Агата сжалась всем телом, я спокойно посмотрел на нее, стараясь успокоить.       — Нужно поговорить. — продолжал стоять на своем бывший друг. Он держал дистанцию и старался как можно спокойно говорить.       Решил, что я снова ему доверюсь? Я собирался двинуться с места и отойти на пару метров от Агаты, как девушка резко схватила меня за руку, поворачивая в свою сторону.       — Нет, Алекс. — ее голос дрогнул, и я заметил в глазах страх.       Агата побоялась, что он сделает что-то мне, и я видел это в ее взгляде. Не замечая за собой, я опустил руку на ее щеку и большим пальцем погладил пухлую губу, нежно проходясь по лицу.       — Все в порядке, я буду недалеко, — девушка кое-как отпустила мою руку, продолжая смотреть вслед, как только мы отошли в сторону.       Мы держали дистанцию и, когда я поднял взгляд к его глазам, увидел в них пустоту. Те глаза, что я, казалось, знал всю жизнь, были чужими.       Это не был тот Силис, которого я знал с детства. Это был наученный жизнью мужик, который не видел преграды перед собой. Как и я. Мы больше не были подростками и молодыми парнями, которые дружили с детства. Мы были самыми страшными врагами.       — Давно не виделись. — подал голос первым бывший друг, когда я устало уставился на него.       Я смотрел на него так, будто надежда на то, что в этом человеке есть чувства, пропала уже давно. Нет смысла продолжать это всё. Это уже не Силис.       — Да, после того, как ты закрыл меня в Белмарше прошло много лет. — констатировал факт я, с усмешкой наблюдая, как желваки играют на его лице. — И как тебе?       — Что как? — удивился рыжий мужчина.       — Какого быть мной? — я выплюнул эти слова с такой ненавистью, что казалось вокруг летали искры. Мужчина скривился и уставился на меня.       — Я пришел сказать, что тебе лучше оставить идею с картелем.       — Иначе что? — прозвучали слова Агаты у меня в голове, как только он задал вопрос.       — Я видел у тебя красивая жена. Или это твоя очередная шлюха? В общем неважно. Ты понял суть моего намека. — ухмыльнувшись, я оглядел его с ног до головы, понимая, что убить его будет намного легче, чем я думал. Еще и приятно. Особенно после того, что он сказал про Агату.       — Красивая, да? — вздернул брови я. — Я вот тоже думаю, что она лучшая женщина. Только если о ней слишком много фантазировать, можно заработать сотрясение мозга. — с намеком проговорил я.       — Угрожаешь? — усмехнулся тот. — Боишься, что твоя женушка захочет меня больше, как все твои бывшие?       — Боюсь, ты не сможешь увлечь ее. Она любит интеллектуальные беседы и большой член. Не припомню, что ты попадаешь в хотя бы одну из этих категорий. — я наблюдал за тем, как его лицо покрылось испариной, и он злобно смотрел на меня, сжимая кулаки. — На этом мы окончили. Можешь поплакаться отцу. — подойдя ближе, я нарочно задел его плечом, на что тот просто толкнул меня в грудь. Я ухмыльнулся, чувствуя неимоверную радость за то, что он даже не смог сдвинуть меня с места. — Советую сходить в зал перед тем, как я убью тебя. — это было последнее, что я кинул в его сторону и ушел к Агате, которая нервно докуривала сигарету.

***

      Эмоции просто разрывали меня изнутри. И причина этих эмоций был Силис. Я не мог поверить, что наша первая встреча окажется настолько… отвратной. Меня злило, что он упомянул Агату в разговоре, что наталкивало на мысль о том, как он вообще остался жив после этого.       Но было рано. Я не мог так легко убить его, и еще, пистолет, который мирно выглядывал из кобуры на его штанах, давал понять, что он будет не единственный.       С каждой злобной секундой, которую я тратил на фантазии о смерти Силиса, я все сильнее давил на газ, отчего двигатель издавал гулкий рев. Машина просто слетела с места, когда окончились похороны. О поминках и речи не было после разговора с Силисом.       Я понял, что должен как можно быстрее стереть эту мерзкую улыбку с его лица. И его упоминание об Агате создавало помеху…       — Может будешь помедленне ехать? — громкий крик, наполненный страхом, который прозвучал рядом со мной, вывел из навязчивых мыслей.       Агата подпрыгнула на пассажирском, вцепляясь руками в дверь машины. Я будто проснулся от гипноза, резко тормозя на красном, чуть не создавая аварийную ситуацию.       — Что с тобой? — отдышавшись от резкой смены скорости, девушка поежилась на месте и посмотрела своими щенячьими глазами в мою сторону.       На ее лице застыло непонимание и осознание того, что я задумался о чем-то нехорошем.       За последние четырнадцать лет я не разучился ездить, но это не отменяет того, сколько раз я уже нарушил правила дорожного движения. Правила ведь созданы для того, чтобы их нарушать, не так ли?       Руками сжимал руль до побеления костяшек и, прикрыв глаза, пытался успокоиться. Сердце билось с такой скоростью, что, казалось, скоро выпрыгнет из груди, а на лбу выступила испарина, которую я мимолетно стер под настойчивым взглядом Агаты.       — Ты слышишь меня? — потянулась ко мне Агата. — Что произошло? — ее голос проходил через мое сознание, будто я находился глубоко под водой.       Будто тонул без ощущения физической боли. Только моральной. Было так больно, что ничего бы меня не спасло. Или спасло бы? Когда Агата сжала свою теплую ладонь вокруг моей руки, я вздрогнул и, резко открыв глаза, посмотрел на нее удивленным взглядом.       — Неважно, — отмахнулся я и, выдернув свою руку из ее хватки, сжал ее на руле и надавил на газ, продолжая ехать.       Я так сильно не хотел казаться слабым и беспомощным, что пришлось отвернуться от ее грустного отвергнутого взгляда и уставиться в сторону дороги.       Но так сильно утонуть в чужих глаза мне не хотелось никогда! Боже, да я бы все отдал, лишь бы всегда смотреть в эти зеленые глаза, смешанные со страхом и болью. Хотел забрать эту боль себе.       — Как неважно? Ты весь красный! — продолжая стоять на своем, пялилась на меня Агата. — Я же не слепая, Алекс, я вижу, что с тобой что-то не так.       — Агата, я же сказал это неважно, черт возьми! — вскрикнул, будто хотел перенести на нее всю злость, заставляя ее резко замолчать и отвернуться к окну.       — Знаешь, Александр, ты упертый как баран! Только я не овца! — она кинула на меня последний болезненный взгляд, перед тем как я заехал на парковку перед домом, в котором мы остались.       Девушка, не сказав ни слова, выскочила из машины чуть ли не на ходу, и пошла в сторону входа в дом.       Не теряя ни минуты, я также выскочил из машины, громко хлопнув дверью, и последовал за ней, слыша, как злобно стучат ее каблуки по бетонному полу. Нагнав ее, я резко схватил ее за кисть и развернул к себе лицом, чуть не вбивая хрупкое тело в себя.       Девушка укоризненно посмотрела на меня, попыталась выдернуть руку из грубой хватки, но я перехватил вторую, сжимая нежную плоть.       Агата зашипела, когда я приблизился к ней ближе, двумя руками удерживая ее в воздухе. Между нами летели искры от накалившегося конфликта, будто что-то взорвется на мелкие кусочки и разлетится вокруг нас.       Я смотрел в ее глаза, пытаясь отыскать в них ненависть, которая потерялась за непониманием и злобой.       — Далеко собралась, каттен? — похотливо ухмыльнулся, наблюдая за раздражением на ее лице.       — Подальше от тебя, придурок, — вздернула та подбородок и нагло улыбнулась, заставляя меня вскинуть брови.       — Повтори. — приказал я, испепеляя ее серьезным взглядом.       — Придурок, — скривилась та.       — Да, я придурок, — усмехнулся. — Но я такой человек. Я не люблю делиться проблемами. Не хочу казаться слабым. — правда предложениями слетала с моих губ, когда с каждой секундой взгляд Агаты смягчался.       — Алекс… — Агата пододвинулась ближе ко мне, отчего я почувствовал ее горячее дыхание на своих губах. — Как ты мог такое подумать? Я бы никогда не подумала, что ты слабый. Ты столько пережил, эмоции — это показатель душевного беспорядка. А он точно у тебя появился за четырнадцать лет в тюрьме.       — Называешь меня сумасшедшим? — я отпустил ее руки, но девушка так просто не сдалась, прильнув ко мне и положила свою ладонь на мою щеку, всматриваясь в мои глаза.       Сердце продолжало отбивать чечетку от горячих женских прикосновений, которые каждый раз сносили мою дыхалку к чертям, а голубые глаза проходились взглядом по губам, веснушкам, которые так хотелось огладить.       — Называю тебя непоколебимым. Ты самый сильный человек, которого я встречала в своей жизни. — ее пальцы нежно прошлись по моей щеке, спускаясь к теплой шее. — Я не буду на тебя давить. Расскажешь, когда будешь готов. — она улыбнулась в поддержке, заставляя мое сердце сжаться от боли.       — Силис упомянул тебя. — резко слетело с моих губ, отчего брови Агаты улетели вверх. — Он сказал, что ты захочешь его больше, чем меня. — ее губы приоткрылись в искреннем удивлении, глаза испепелили меня вопросительным взглядом, после чего девушка резко сжала руки на моей шее и приблизилась к лицу.       Агата впилась в мои губы с жарким поцелуем, врываясь в мой рот, заставляя попятиться назад. Ее руки обвили мою шею, а мои легли на горячую спину, прибивая девушку к крепкой груди.       Она не сопротивлялась, продолжая сливаться со мной в поцелуе, наполненном жадностью и эмоциями, которые смешались как крепкий коктейль, под которым мы оба будто находились. Когда ее язык прошелся по моей нижней губе, девушка неохотно разорвала поцелуй, продолжая сжимать мои плечи.       — Замолчи, — прошептала в мои губы девушка. — Просто молчи и целуй меня. — когда наши губы снова слились жарком поцелуе, заставляя обоих утонуть в объятиях друг друга, я услышал, как за моей спиной остановилась машина.       Резкий звук шин разорвал тишину и, улыбаясь, из машины вышли ребята, которые в удивлении посмотрели на нас.       — Нильсен, мне тут птичка нашептала, что наш хакер попал в больницу с черепно мозговой. — я разорвал поцелуй с Агатой, удивленно уставившись на ребят, которые как и мы прошли к дому. Видимо, влезать в наш с Агатой разговор — это и есть любимое занятие Сэма, который с хитрой улыбкой осмотрел нас. — Видимо, кто-то еще охотится на его задницу.