Часть 1

Голова болела ужасно. Драко поморщился. Он слабо помнил, как оказался на больничной койке. В том, что он лежал именно на больничной кровати, слизеринец не сомневался. Принюхавшись, он учуял пусть и слабый, но запах медицинский зелий. Его замутило. Он и так не мог открыть глаза, а тут еще резко навалилась усталость. Он попытался осторожно приоткрыть глаза, но тут же застонал, закрыв их обратно. Голова кружилась, но что еще было более нетерпимым, так это жажда. Ему хотелось пить. — В-воды, — запинаясь, тихо сказал он и тут же закашлялся. Кто-то протянул ему стакан с водой. Малфой с благодарностью принял напиток и выпил почти залпом. Стало немного легче. По крайней мере, в данный момент его не мучила жажда и головная боль теперь его не так донимала. Оставалось только одно. У него нещадно болела грудь, и тут-то он вспомнил. Туалет. Гарри Поттер. Драка. Странного цвета луч. И Северус Снейп, шепчущий над ним какие-то слова, подозрительно напоминающие песню. Дальше Драко, кажется, отключился или пребывал в беспамятстве, но он ничего не помнил. — Я вижу, тебе стало легче. Малфой вздрогнул. Этот голос он узнал бы из тысячи, и не потому, что ему он нравился, а потому, что он всей душой и сердцем ненавидел его обладателя. Ведь он принадлежал Гермионе Грейнджер. — Грейнджер, — выдохнул он, сжав зубы, и распахнул глаза. Не нужно было делать это так резко. Но Малфоя буквально распирала злость, скопившаяся в душе. Распирала эта злость не столько на саму Грейнджер, сколько на их компанию в целом. На то, что они приковали его к больничной койке. — Э-это ты дала мне воды? — вместо того, чтобы огрузнуться, спросил Драко. Он молился Мерлину, чтобы студентка Гриффиндора опровергла этот факт. Опровергла его предположение. Но нет. Как будто на злость ему Грейнджер медленно кивнула. — Отравила небось? — цинично спросил он. Любой другой человек поблагодарил бы за оказанную помощь, но Малфой просто не мог и не хотел этого делать. Он даже не удосужился спросить, что Гермиона забыла в больничном крыле. Не просто же так она пришла сюда. Его сейчас заботили другие мысли. — Не выдумывай, — ответила девушка грубо, чем поразила слизеринца. — Ты попросил воды. Это была простая человеческая забота. Вот только Драко не хотелось, чтобы о нем заботилась Грейнджер. И, о Мерлин, что она вообще здесь забыла? Почему не празднует победу вместе со своим дружком Поттером и тупоголовым Уизли? Они наверняка от счастья светятся и только дожидаются, когда придет их подружка, чтобы закатить вечеринку. — Не надо, — сквозь зубы процедил Малфой, — заботиться обо мне. Что ты вообще здесь делаешь?! Вопрос был похож на приказ. Ну и пусть. Грейнджер должна знать и понимать, что он, Драко, стоит на несколько ступенек выше. Понимать, что такая, как она, годится только в прислуги и недостойна жить в обычном магическом обществе. — Ты валяешься здесь целую неделю, — также раздраженно бросила Гермиона. — Сегодня был урок у Снейпа, и твои дружки Крэбб и Гойл прокляли меня. В доказательство своих слов девушка продемонстрировала свою правую руку, на которой появились какие-то пузыри противного жёлто-зелёного оттенка. — А мне-то до этого какое дело? — спросил Малфой, нехотя оторвав взгляд от волдырей, в которых признал подчерк Гойла. — Было бы лучше, если бы тебе так разрисовали и мордашку. Последнее слово Драко подчеркнул, будто бы хотел напомнить Грейнджер, что четыре года назад она по ошибке частично превратилась в кошку. Вот умора тогда была. — Ты спросил, что я здесь делаю, — ответила Гермиона. — И я ответила на твой вопрос. Малфой поморщился, но не от слов девчонки, как собирался сделать изначально. А от того, что его правую руку пронзила резкая боль. Удивленно посмотрев на свою руку, он замер. Метка Пожирателя Смерти была на левой руке, и болью при вызове на собрание всегда пронзало именно ее. В удивлении закатав рукав больничной рубашке, слизеринец уставился на крестик, появившийся на запястье. На мгновение у него появилась мысль, что он как-то умудрился дать Непреложный обет. Но он эту мысль тут же отверг, вспомнив давний разговор с отцом. Флэшбэк 6 июня 1986 год. Драко как обычно играл с любимой игрушкой, носясь по большому поместью. Сегодня отец был в хорошем расположении духа и разрешил сыну наконец-таки поноситься по поместью. Может, это было связано с тем, что Драко стал на год старше, может, у отца дела на работе пошли хорошо, но все равно сегодня Люциус казался другим. — Сынок, — белокурый мужчина вышел из своего кабинета, услышав топот детских ног. — Зайди на пару минут в мой кабинет. Если с утра его отец был весел, то сейчас на лице последнего залегла тоска и грусть. Драко, будто бы почувствовав что-то ужасное, в кабинет отца зашел нерешительно. — Драко, на прошлых выходных я обещал тебе, что ты поедешь к дедушке, — начал Люциус издалека, и его сын слегка улыбнулся, решив, что неверно истолковал грустное лицо отца. — Одним словом, к нему мы больше не поедем. Он болен. И болен заразно, и почти неизлечим. Сегодня я был у него, и он рассказал мне удивительную легенду, которую слово в слово просил передать тебе. Малфой вздохнул и начал: — Легенда эта очень древняя. Она возникла тогда, когда возник наш род. Вместе с родом возникли свои проклятья, как и у любой другой чистокровной семьи. Но вместе с одним из проклятий явился дар. Из покон веков мы, мужчины рода Малфой, выбирали себе жен не просто так. Нас сводили обстоятельства. Мы все попадали в беду, и вечно нас спасал кто-нибудь из женского пола. После этого на правой руке появлялся небольшой черный, будто бы выжженный на плоти, крестик. Он появлялся в знак того, что мы только что повстречали свою второю половинку и теперь должны сделать все возможное, чтобы принадлежать ей. И полюбить по этой легенде нас женщина должна только тогда, когда мы вернем ей долг нашей спасённой жизни. Если его не вернуть, то каждый из нас сойдет с ума от любви к той, кто когда-то спас нам жизнь. Вот так. Малфой выпал из своих воспоминаний неожиданно и вздрогнул, увидев Грейнджер. Девушка никуда не ушла, напротив, смотрела на него с каким-то интересом. Он ужаснулся. Крестик появился в присутствии её. Тогда, когда она протянула ему стакан с водой. Не значит ли это, что он мог умереть, и появление здесь этой девчонки спасло ему жизнь? Следующая мысль ужаснула еще больше первой. Если все действительно так, как он думал, то Грейнджер его вторая половинка. — Какой ужас, — простонал Малфой. Теперь он обязан спасти грязнокровке жизнь и сделать это не ради своей выгоды. Он должен сделать это бескорыстно. Гермиона удивленно и с некоторым беспокойством разглядывала слизеринца. Она уже раздумывала над тем, стоит ли позвать явно задержавшуюся в лесу мадам Помфри, как Драко сказал: — Грейнджер я перед тобой в неоплатном долгу. Чтоб мне сдохнуть после этого.