Часть 1: Взрывное сотрудничество

      — Поттер! — громогласно растеклось по всему этажу, даже миссис Уо́лдорф с любопытством подняла голову из-за конторки в конце коридора, около самых лифтов. Удивительно, ведь дай ей волю, она бы принесла мохнатые наушники, полностью заглушающие звук. Громко хлопнула тяжёлая дверь.       Блейзу и клясться не надо — он специально.       — Поттер! Они меня достали! — В кабинете уже становится тише, вспоминается субординация, впрочем, слизеринцы её вертели.       — Поговори с Кингсли, молю. Пусть они как раньше работают на разных этажах, а? — звучит уже удручающее, словно понимая: решения нет.       Самый раздражающее громкий дуэт Министерства показывал удивительную эффективность работы… Вместе.       Все остальные отделы массово готовы накладывать чары оглушения на себя.       — Хотя бы не ставить их на один проект…       Забини бы закурил, если бы не был в кабинете Поттера. Беременная миссис Поттер улавливала малейшие запахи и могла бы порвать при следующей встрече на кусочки.       Как по заказу, игнорируя тяжёлую дверь в кабинет, из коридора донеслись отборные проклятья. Поттер умело кинул на кабинет чары, звуки стали тише, приглушённые стенами и дверями, но оставались вязкими, проникая куда угодно.         — Малфой, какой же тупой! — в голосе были дрожащие нотки предчувствия срыва, прикрываемые недюжинной вежливостью, следом послышались суетливые шаги.       О, ругаться Грейнджер никогда не умела, на это даже делали ставки. Забини подозревал, что Малфой поставил на то, что она выругается до Рождества, и поэтому так усердно выводил её из себя.       — Ты в элементарном отчёте делаешь ошибки! — обречённость в голосе попахивала порохом, ведь тон приобрёл нотки глубокоуважаемого профессора из Хогвартса. А Малфой очень не любил быть в положении ниже.       — Это ты сука тупая, — ответ прозвучал тише, но сдерживаемые эмоции резко повысились: — В цифры вглядись, а не перекладывай свою вину!       Забини скривился, растекаясь по мягкому креслу и всем своим видом демонстрируя, что из кабинета он теперь ни ногой. Зона боевых действий развернулась в коридоре. А эта парочка была удивительно синхронна в нападках на других.       Лезть под горячую руку? Увольте.       Отделы после войны значительно реорганизовали. Дали дорогу молодым, впуская вчерашних выпускников на работу. Сперва не важную, но всегда был тот, кто может выделиться.       В их поколении — Гермиона Грейнджер… и Драко Малфой.       Они показали завидное соперничество в работе, словно восполняя то, на что никогда не решались в школе. Ссоры были громкими, но продуктивными. В шуме они находили истину, решали поставленные перед ними задачи и удивительно синхронизировались от бывших врагов к конкурирующим коллегам.       Апогея их стычки достигли больше полугода назад. Тогда Грейнджер получила назначение на пост главы отдела международного магического сотрудничества. А Малфоя перевели в заместители, хотя быть ниже не входило в его намерения.       Уже на уровне сплетен все знали — решение провальное.       Кингсли не потерял веру в лучшее, подписывав бумаги на назначение. Он надеялся достичь сотрудничества, зарыв презренный топор школьной вражды… Ему удалось, эффективность отдела повысилась. Но они больше не разговаривали, они орали.       Министр не сдался, пытаясь убедить их добрыми словами. Малфой, кажется, прислушивался. Грейнджер было плевать. Кингсли махнул рукой, сдавшись на шестой попытке. В конце концов, отдел работает, пусть и на топливе ругани.       Молодые люди не замечали, как это выглядит со стороны. Постоянное соперничество за километр разило сексуальным напряжением. Просто в них никто не верил.       Блейз верил. И миссис Поттер.       Остальные отрицали реальность как данность. Даже Гарри сомневался первое время.       — Я понимаю. Вероятно, как никто другой, — Гарри вздохнул, он-то ещё получал ворох недовольства по выходным, когда лучшая подруга находила минутку на нытьё. Мужчина поправил очки серьёзным, несвойственным ему движением и процитировал:       — «Мальчик мой! Свободных кабинетов до окончания ремонта в Министерстве нет!». Со старухой из отдела проектирования не будет спорить даже Кингсли, поверь.       — Поттер, ты же Избранный. Мир там спас, выжил… Сколько? Трижды? Просто намекни, что хочешь чуть больше привилегий!       Все слизеринцы считали кощунством, что так мало в итоге попросили герои войны. Особенно Поттер.       — Это пиздец! Я не могу так работать, — Забини задумчиво глянул и предложил: — Может, выходной?       — Наложи заглушающие, — Поттер махнул рукой, возвращаясь к бумагам. Отчёты следовало закончить читать, прежде чем ссора разгорится сильнее и помешает вовремя закончить рабочий день.       — А может запереть их в одном кабинете на ночь? — Блейз нашёл истину в потолочной люстре, стеклянный хрусталь которой отражал мир из наколдованных окон. У Поттера почему-то всегда был солнечный полдень и бесконечная зелень, простиравшаяся меж больших озёрных луж.       — Они оба талантливее нас, — скривился Гарри. — Заглушающие — лучший выбор.       — От Малфоя это мало спасёт, — мужчина съехал в кресле, сложил руки на животе, смяв дорогую ткань рубашки, и уставился в потолок: — Он потом придёт, чтобы в очередной раз сказать: «Грейнджер — тупая сука!».       Передать интонацию получилось удивительно точно. Подражать этой парочке научилась вся молодая половина министерства.       — Давай без обид, — скривился Забини, заметив выражение лица Поттера.       — «Малфой — бешеный мудак!», — с усмешкой парировал Гарри.       Синхронно выдохнув, они поняли, что помочь друг другу не в силах. В коридоре внезапно наступила тишина. Забини резко вскочил, решив добраться до своей коморки быстрее, чем туда придёт его лучший друг и выжрет запас бельгийского шоколада.         Миссис Уо́лдорф покачала головой, поглядывая туда-сюда и бормоча себе под нос:       — Если суждено, они найдут путь друг к другу…       Под столом весело постукивали спицы, связывая красную нить.