Глава 6. Призраки прошлого

      Гром, выстрелы, крики. Все смешалось, слилось в одно. Монотонное и невнятное. Она не слышала ничего, кроме оглушающего биения сердца. Кому оно принадлежало?              Все замедлилось. Ее шаги, дыхание, мир вокруг. Мысли в истерике разрывали сознание, не желавшее верить. Не может быть.              Кровь, повсюду кровь. И руки ее в крови. Вес бездыханного тела приковывал к земле. Отрицание. Ужас. Вина.              Гнев.              ***              Эва открыла глаза. Ледяной страх сковал ее, вязко оседая в груди. Сердце колотилось. Она сжала простынь ватной ладонью, возвращая себя в реальность.              Это просто сон.              Нужно на свежий воздух.              К облегчению Эвы, Алина и Мал не проснулись вместе с ней. Она тихо встала с кровати и выскользнула из шатра, который, на удивление, никто не охранял.              Брезжил рассвет. Солнечный диск выглядывал из-за горизонта, окрашивая светло-голубое небо в оранжевый. По земле стелилась дымка. Морозный утренний воздух пах травами и полевыми цветами.              Эва глубоко вдохнула, успокаивая сердцебиение. Она почти забыла, как любила этот аромат. Стрекотание саранчи слилось в единую мелодию, заполнив собой все пространство. Издалека доносилось щебетание одинокой птицы.              Так спокойно.              Весь ужас, который Эва испытала несколько минут назад, был лишь в ее сознании. Все вокруг оставалось непоколебимым. Мир продолжал существовать, и жизнь била в нем ключом, не заботясь о том, что творилось в душе одинокой гриши.              Как же глупо. Сначала сны о Каньоне, поглощающем все на своем пути, теперь эти — призраки прошлого. Они давно прекратились, перестали терзать ее. Но вот все повторяется, и либо возвращение в родные края напомнило о прошлом, либо она действительно проклята.              Всегда их кровь, и никогда ваша…              Эва вздрогнула, прогоняя ужасную картину прочь. Наступил новый день, а значит кошмарам придется подождать.              — Не спится?              Звонкий женский голос нарушил тишину. Эва обернулась. Тамара вышла из соседней палатки, разминая шею. Топоры, обычно закрепленные на ее бедрах, отсутствовали, а военная куртка, небрежно накинутая на плечи, придавала шуханке расслабленный вид. Эва покачала головой и вяло пробормотала:              — Решила не упускать такое чудесное утро.       — Ага, то-то я слышу, как твое сердце заходится от этих великолепных видов.              Тамара подошла ближе, скрестив руки на груди, и скептически выгнула бровь. Эва вздохнула. Она не любила жаловаться, но Тамаре отчего-то хотелось довериться.              — Меня давно здесь не было. Возвращение… одновременно и радует, и пугает.              «Потому что то, от чего я пыталась сбежать, снова настигает меня. Напоминает об ошибках».              Словно услышав мысли Эвы, Тамара тихо усмехнулась.              — Знаешь, шуханцы верят, что лишь приняв свое прошлое, человек становится по-настоящему свободным. А сбегая от него, мы лишаем себя будущего.              Она перевела взгляд на горизонт. Солнце нашло отражение в янтарных глазах сердцебитки, словно подтверждая ее слова.              Эва тоже посмотрела вдаль. Свобода. Она так долго к ней шла, а в итоге снова вернулась туда, откуда начинала. Она качнула головой, отгоняя неприятные мысли, и решила перевести тему.              — Сегодня вы с Толей не дежурили у нашей палатки. Николай совсем не беспокоится о безопасности Заклинательницы Солнца?              Тамара прищурилась.              — А с чего ты взяла, что мы не дежурили? Если меня не видно, это не значит, что меня нет, — она расплылась в заразительной улыбке, и кивнула в сторону палатки.       — Пора будить их. Нам скоро выезжать.

***

      — Отбываем через 5 минут! — прокричал Толя, обходя колонну из лошадей и повозок с припасами.              За три дня, что они провели в военном лагере у Крибирска, Николай успел организовать несколько переправ через Каньон при помощи Алины и Шквальных из его команды. Землеходные скифы уходили в Западную Равку пустыми, а возвращались доверху нагруженными ружьями, боеприпасами, сахаром и юрдой — богатствами, добытыми Штурмхондом во время его рейдов. Теперь весь груз отправлялся в Ос-Альту, хотя часть оружия осталась в лагере.              Эва ерзала в седле, пытаясь устроиться поудобнее. Ее рыжая кобыла фыркала, перебирая копытами по влажной земле. Казалось, лошади не терпелось выйти в путь, но Эва этот энтузиазм не разделяла.              — Нервничаешь? — раздался веселый голос почти над ухом.              Эва обернулась. Рядом с ней возник Николай. Принц выглядел идеально: прическа, камзол, до блеска начищенные сапоги. Вот кто точно чувствовал себя в седле уверенно. То, как он сидел, держал поводья, двигался — все говорило о полном спокойствии и контроле над ситуацией.              — Сто лет верхом не ездила…       — Знаешь, учитывая твой возраст, я бы воздержался от подобных метафор. Они могут ввести в заблуждение.              Николай широко улыбался, и Эва вдруг подумала, что ни разу не видела его грустным. Принц постоянно поддерживал образ, который располагал к себе окружающих. Что он чувствовал на самом деле?              — Ладно, может и не сто лет, но храмовые жрицы не часто выезжают за пределы города, сам понимаешь.       — Если тебя это так сильно беспокоит, можешь пересесть ко мне, — он ухмыльнулся.              Эва представила, как ее спина упирается в мужской торс, а сильные руки по обе стороны сжимают поводья. Сердце предательски пропустило удар, и она поспешно отогнала картину прочь, нарочито усмехнувшись.              — Думаешь, вдвоем на одноместном седле будет удобнее?       — Ну, может и не удобнее, но точно приятнее, — его улыбка стала шире. Эва сдержанно покачала головой.       — Спасибо за предложение, но думаю, я справлюсь.       — Как знаешь, — Николай невозмутимо пожал плечами, но все же остался рядом, когда их процессия выдвинулась в путь.              Извивающаяся колонна из лошадей и повозок медленно брела по широкой дороге, известной как Ви. Быстро привыкнув к спокойному ритму лошади, Эва смогла немного расслабиться. Тело постепенно вспоминало старые привычки, вновь возвращая себе контроль.              Очень скоро на пути возник Крибирск. Эва не помнила, как он выглядел раньше, но сейчас пограничный город не вызывал ничего, кроме тоски. Улицы были тихими, почти пустыми. Ни людей, ни животных. Окна большинства домов заколочены. Запустение и разруха.              Однако, худшее ждало впереди, на главной площади. Побеленные стены местной церкви были исписаны именами, выведенными кроваво-красной краской. Ступеньки утопали в увядших цветах, иконках и огарках свеч. Монумент скорби по погибшим в Новокрибирске.       Воспоминания окутали Эву бледной дымкой. Не ее собственные, а те, что являлись в кошмарах. Люди, в ужасе бегущие от надвигающейся на них тьмы. Вопли волькр, плач детей. Все они погибли.              Вина противно сковала сердце, завязываясь в тугой узел. Сжав губы, Эва крепче сжала поводья и отвернулась, направив лошадь дальше вдоль пустой улицы.              По мере удаления от Каньона Крибирск оживал. Вдоль дороги выстроились пестрящие яркими тканями прилавки, которые были завалены товарами: тут продавали вышитые платки, корзины и короба из бересты, деревянные игрушки и тупые ножики в ножнах из сыромятной кожи. Многие прилавки были усыпаны чем-то похожим на кусочки камня и куриные кости.              — Провинье ости! — кричали торговцы. — Аученье ости!              Подлинные кости. Настоящие кости.              Кости «Святых», обладающие силой. Эва ухмыльнулась. Столько лет прошло, а не изменилась ни Равка, ни поверья, что ходили среди народа.              Алина свесилась с лошади, чтобы рассмотреть товар получше, когда один старик крикнул:              — Алина!              Заклинательница удивленно посмотрела на него. К ней тут же подъехал Николай, перекрыв своей лошадью вид на прилавок.              — Ничего не нужно, спасибо, — ответил он старику.       — Алина! — крикнул тот.       — Аученье Алина!              — Подожди, — попросила Алина, изворачиваясь в седле, чтобы лучше рассмотреть старика. Он поправлял товары на столе. Осознав, что у него ничего не купят, торговец резко потерял к ним интерес.              — Стой! — настаивала Алина, — Он меня узнал.       — Нет.       — Но он позвал меня!              Эва нагнала их, пристроившись рядом. Видимо, настало время Заклинательнице осознать неочевидные последствия Силы.              — Он пытался продать твои мощи. Кости пальцев. Подлинная Санкта-Алина, — объяснил Николай.              Заклинательница замерла.              — Подлинная Алина, — ошеломленно повторила она.              Николаю явно стало неловко.              — Считается, что ты умерла в Каньоне. Люди уже несколько месяцев продают твои кости по всей Равке. Кажется, из тебя вышел отличный амулет, — он попытался улыбнуться, но Алине стало только хуже.       — Предполагается, что это мои пальцы?       — Костяшки, пальцы ног, кусочки ребер. Никто конечно не задумывается, что тогда у тебя должно было быть несколько сотен пальцев, но суеверия — мощная штука.       — Как и вера, — отозвался голос позади, и, обернувшись, Эва обнаружила Толю, восседающего на огромном черном жеребце. Его лицо сияло торжественностью.              Алина же выглядела так, словно ее сейчас стошнит, и Эва поспешила ее успокоить:              — Эта история стара, как Малая наука, Алина. Стоит какому-нибудь гришу в глухой деревеньке спасти человека или иначе проявить силу, как люди начинают сочинять легенды и причисляют его к лику святых. В твоем случае это было вопросом времени.              Эва старалась звучать непринужденно, однако Заклинательнице это не помогло. Она продолжала смотреть перед собой невидящими глазами.              — Поверь мне, Алина, я знаю. Сначала это кажется дикостью, но потом… привыкнешь.       — Привыкну? — хрипло переспросила Алина.       — Привыкнешь, что для остальных ты не человек, а символ.       — Говоришь так, будто с тобой такое бывало, — заметил Николай, наблюдая за разговором.              Эва растерянно оглянулась и неопределенно пожала плечами, не желая вдаваться в подробности.              — Чтоб меня! Это правда… — принц выглядел удивленным и восхищенным одновременно, — И что за чудо ты совершила, чтобы заслужить такую честь?              Эва закатила глаза.              — Это не так важно…       — Я думаю, это очень важно. Уверен, нашей новоиспеченной Святой твой опыт сильно поможет, — хитро улыбнулся Николай.       Осознав, что избежать ответа не получится, Эва тяжело вздохнула и тихо бросила:              — Сикурзой.       — Что?              Она поджала губы, отведя взгляд.              — Битва за Сикурзой.              Тишина, повисшая в воздухе, стала почти осязаемой.              — Не та ли, что вернула Сикурзой Равке после Пограничных войн? — осторожно спросил Мал, словно надеясь, что ослышался.              Эва коротко кивнула, избегая заинтересованных взглядов.       — Серьезно? — недоверчиво спросил Мал, — Говорят, битву остановила покровительница Сикурска, Санкта… как же ее… София? Я не верил в эти сказки.       — И разверзлась земля, поглотив оба войска, и небеса обрушились, словно сама природа воспротивилась войне, — процитировала Тамара, обменявшись удивленным взглядом с братом, — В Шу-Хане это тоже известная легенда.       — Драматично описано, — сухо ответила Эва. — Все было не так торжественно.              Возникло неловкое молчание. Стало ясно, что продолжать рассказ Эва не собирается, а расспрашивать никто не решался.              — Что ж, — подытожил Николай, — У нас в команде собирается целая коллекция святых. Думаю, Равке это на руку.              Они продолжили путь в тишине, размышляя каждый о своем. В памяти Эвы один за другим возникали образы из прошлого: земля, уходящая из-под ног, бушующая стихия, разгневанный Александр, бросающий костный обломок ей в лицо. Сейчас все это казалось таким далеким, словно происходило не с ней. Может, так и было.              Той ночью они остановились в гостинице в небольшой деревушке под названием Верность, где их встретила вооруженная группа солдат. Когда выяснилось, большинство из них были из двадцать второго полка, в котором служил Николай, Эва внутренне расхохоталась. Желание принца вернуться в Ос Альту в окружении друзей было ей весьма понятно, а уж место встречи он выбрал удивительно символическое.              Николай выглядел довольно расслабленно в обществе солдат, и Эва вновь отметила, как легко он сменил роль властного принца на уважаемого командира, который беспечно смеялся со своими товарищами и знал имя каждого простолюдина. Какая из его личностей была настоящей?       Вместо спокойного ужина он устроил большое застолье. Эва оказалась втиснута между Алиной и рядом офицеров за шумным столом. Отстраненно слушая солдатские байки и планы Николая заехать чуть ли не в каждую деревушку на пути к Ос Альте, она вяло ковырялась у себя в тарелке.       Заметив, как переглядываются Алина и Мал, Николай шепнул что-то, из-за чего Заклинательница гневно зашипела. Между ними разразился тихий спор, и в итоге Алина резко встала из-за стола и вышла из помещения.              — Она своенравная. Будешь давить — выкинет что-нибудь или вообще сбежит, — непринужденно прокомментировала Эва, пододвинувшись к принцу ближе.       — Она должна научиться вести себя как лидер, — небрежно ответил Николай.              Эва хмыкнула.              — Власть — обоюдоострый меч. А для гриша столь могущественного… Ей будет сложно устоять. Я бы не стала нашептывать ей на ухо истории об отрубленных пальцах твоих врагов, — Эва нарочито улыбнулась, посмотрев на Николая. Он выгнул бровь.       — Она слишком наивна, при дворе это фатально. Алина будет вести себя так, как от нее ожидают. Иначе ей не добиться уважения и подчинения.       — Знакомые слова. Я часто слышала похожее от Александра.       — Думаешь, я похож на него? — Николай выглядел спокойно, но в его взгляде читался вызов, а меж бровей залегла тревожная морщинка.              Эва окинула его продолжительным взглядом. Принц был полной противоположностью ее брата — светловолосый авантюрист с игривым блеском в глазах. Он словно был воплощением света и жизни, однако Эва не могла разгадать, что скрывалось за умело выстроенным фасадом. Она прищурилась, а затем покачала головой.              — Мне так не кажется.       — Отрадно слышать, — уголки губ Николая скривились в дежурной усмешке.              На этом серьезные разговоры закончились, уступив место непринужденным беседам. Принц продолжал смеяться с товарищами, время от времени отпуская колкие шуточки, но его взгляд на протяжении всего вечера оставался задумчивым.              ***              Дни тянулись медленно. Делегация Солнечной Святой останавливалась в каждом поселении на Ви, на фермах, маслобойнях, в школах и церквях. Они приветствовали местных старост, посещали больницы. Ужинали с ветеранами войны и участвовали в воскресных службах.              Страдающие толпами окружали Заклинательницу Солнца, пытаясь прикоснуться к ее руке или подолу синего кафтана. Вымаливали благословения и просили исцелить своих детей. Невероятным образом, их дети выздоравливали на следующий день, что только сильнее укрепляло веру народа в Солнечную Святую.              Пока Николай раздавал монеты и очаровывал каждого встречного, а Алина играла роль Мессии, Эва умирала со скуки. Притворство и лесть, свойственные королевскому двору, опротивели ей много десятилетий назад, а едва заметная помощь страждущим не облегчала положения.              Эва хотела организовать полноценный врачебный пункт в самой первой деревне, но Николай отговорил ее, увидев потенциал для укрепления влияния Алины. Все, что осталось жрице — втайне шевелить пальцами, следуя за Заклинательницей по пятам, и изредка пробираться в дома ночью, если больные были совсем безнадежными.              Эва всегда находила утешение в помощи другим. Будто исправляя их сломанные тела, она делала несовершенный мир, окружающий ее, лучше. Будто спасение их жизней наполняло собственную большим смыслом.              С каждым днем их процессия увеличивалась. Паломники, уверовавшие в Солнечную Святую, прибывали и прибывали. Оставив свои жизни и немногие богатства позади, они иступлено следовали за Алиной. Очень скоро толпа разрослась настолько, что ее стало сложно контролировать.              Николай, кажется, был единственным, кого это путешествие ничуть не нервировало. Он превосходно чувствовал, что от него ожидали, и умело жонглировал масками очаровательного принца, бывалого солдата и любимого командира.              Наблюдая за ним, Эва подмечала каждую деталь, пытаясь ухватиться за что-то настоящее. Но чем дольше она всматривалась, тем сложнее это становилось. Ритм его сердца не колебался, не выдавал лжи или неуверенности. Словно Николай не просто играл, а действительно был… таким. Одновременно обольстительным и серьезным, легкомысленным и властным, щедрым и прагматичным. Привлекательным…              Еще чего не хватало.               Она здесь, чтобы остановить Александра. Да и усвоила давно, как дорого обходятся такие… привязанности.              И все же, ей хотелось верить Николаю. Доверять ему. Было ли это глупостью, навеянной годами одиночества, или праведным предчувствием, она не знала.              С каждый днём становилось теплее, Равка расцветала. Но не только природа пестрила свежей зеленью, пробудившись после суровой зимы. Слухи о Заклинательнице Солнца распространялись так же быстро, как и ее культ, заражая народ безоговорочной радостью.              В каждой новой деревне становилось все меньше причитающих страдальцев и больше благоговеющих, почти счастливых крестьян. Они улыбались и падали на колени, возводили руки в молитвенных жестах, а на их лицах расцветали блаженные улыбки. У измученной войной Равки наконец появилась надежда.              Чем ближе они приближались к столице, тем сильнее Эву охватывали странные чувства. Липкое волнение, которое она усиленно старалась игнорировать после пересечения Каньона, сменилось щемящей тоской.        На рассвете, выдвигаясь в путь после очередной стоянки в диком поле, она вдыхала густой травянистый аромат, который источали поля вдоль Ви, и словно возвращалась в детство. Эти воспоминания не были уютными или беззаботными, но отчего-то на душе разливалось тепло вперемешку с ноющей болью.              Сентиментальность? Как странно. Давно забытое чувство.              Эва не хотела признавать, что скучала. Слишком опасно — тогда путь, который она избрала, то хрупкое спокойствие, обретенное в Доме Восходящего Солнца, рассыпится, а резвый летний ветер унесет его крупицы далеко на восток и развеет над снежными пиками Сикурзоя.              В одну из ночей их группа нашла приют в деревеньке с забавным названием «Воробьи». Приторно-гостеприимный староста настоял, чтобы высокопоставленные гости остановились в его собственном доме. Для маленького поселения изба была довольно просторной — по словам хозяина, дом строили на две семьи, поэтому место нашлось для всей свиты Заклинательницы Солнца.              Эва устало смотрела в потолок скромной, но чистой комнаты, в которую их с Тамарой и Алиной поселила жена старосты. Беспокойные мысли не хотели покидать голову, мешая спать. Кажется, перевалило за полночь. Кошмары сменились бессонными ночами… Видимо, крепкий сон остался где-то далеко за Истиноморем. Да и был ли он когда-то вообще?              Глухую тишину нарушило сдавленное урчание в животе. «Проклятье», — мысленно выругалась Эва. Если до этого надежда на сон была призрачной, то теперь ее и вовсе не стало.              ***              Кажется, Николай успел задремать, но из блаженного небытия его вырвал протяжный храп соседей по комнате. Если это была небесная кара за бессонные ночи, которыми непоседливый принц награждал своих нянек в детстве, то Святым определенно было знакомо чувство иронии.              Николай спал очень чутко. Привычка, которую приобретаешь по долгу службы, закрепилась во время странствий Штурмхонда — ночью корсарское судно было особо привлекательно для пиратов или озлобленных работорговцев, желавших отомстить самоуверенному врагу. Любой посторонний звук — и капитан уже на ногах, а руку приятно холодит рукоять револьвера.              Сейчас засыпать было и того сложнее. Возвращение во дворец, война с Дарклингом и смелый даже для Николая план стать наследником царского престола в обход нерадивого брата… Слишком многое стояло на кону. Но Николай не был бы собой, если бы не попытался сделать все, что от него зависит, чтобы поднять Равку с колен.              Нет, так он точно не уснет. Нужно проветрить голову.              Он тихо спустился на первый этаж старостиной избы. Главное не разбудить хозяев, иначе снова начнут суетиться, предлагать выпить все запасы медовухи… Не отвяжешься. В сенях стояла приятная прохлада, и Николай уже собрался выйти на улицу, но его внимание привлек тихий шум из крохотной столовой, где вечером подавали скромный ужин.       Принц бесшумно приблизился к двери в кухню, и, едва заглянув в щель, безошибочно определил нарушительницу тишины. Она стояла к нему спиной и едва слышно напевала незнакомую мелодию. Широкая рубашка, свободно выпущенная из-под солдатских брюк, скрывала изгибы женского тела, но загорелая кожа все равно просвечивала сквозь светлую ткань. Едва заметно. Нет, слишком явно.              Николай солгал бы, если бы сказал, что Эвтида не казалась ему привлекательной. Взгляд принца коснулся каштановых волос, а затем метнулся к выбившейся из-за уха пряди. Захотелось заправить ее обратно.              Николай шевельнул рукой, прогоняя навязчивую мысль. Возникло ощущение, что он не должен здесь быть.              — Ты же знаешь, что я слышу твое сердцебиение, правда? — тихо сказала Эва, не оборачиваясь.              В груди принца, как назло, застучало быстрее. Спрятав растерянность за хитрой улыбкой, он приоткрыл дверь шире и зашел внутрь.              — Проголодался? — невозмутимо спросила она, все также стоя к нему спиной.              Николай окинул помещение взглядом, стараясь не задерживать его на фигуре Эвы, которая усердно хлопотала над столом. Комнату освещали несколько деревянных чаш с жиром, в которых горел шерстяной фитиль, а от растопленной в ночь печи исходил приятный жар.              — Нет, я… не смог уснуть из-за храпа Алининого дружка, — он постарался ответить в своей привычной манере, но в голове прозвучала предательская хрипотца.              Все потому, что я только проснулся. Самообман никогда не был его сильной стороной.              Эва оперлась спиной о стол и скрестила руки на груди, возвращая принцу его же ухмылку. Они молча изучали друг друга, пока Николай наконец не оторвался от ее бездонных глаз, с интересом заглядывая за спину.              — Не знал, что жрицы промышляют кулинарией.       — Не знала, что принцев так легко удивить.              Николай хмыкнул, едва заметно покачав головой.              — Покажешь, что там?       — Все-то ты хочешь знать, — она хитро улыбнулась.       — Абсолютно. Я обязан быть в курсе обо всем, что происходит с моей командой.              Эва закатила глаза и развернулась к столу, пряча улыбку. Николаю открылся вид на деревянную доску, где красовался вытянутый и слегка кривоватый ягодный пирог.       — Так ты справляешься с бессонными ночами? В следующий раз разбуди меня, я найду нам занятие повеселее. Самодовольная усмешка на лице Николая быстро сменилась нарочито-обиженной миной, когда Эва легонько стукнула его кулаком в плечо. — Вообще-то, готовка и правда успокаивает. Попробуй на досуге. — Надеюсь тут хватит на двоих, — уверенно протянул принц, разглядывая виднеющуюся сквозь разрезы в тесте начинку. — Вообще-то, — она скрестила руки на груди, — Я собиралась съесть этот чуде-е-есный вишневый пирог в одиночку, — проговорила Эва в ответ, хитро улыбаясь.       Обычно в ее взгляде сквозила вековая тоска, но сейчас в нем отражался то ли огонь свечей, то ли ее собственный, и от этого блеска у Николая внутри что-то шевелилось. Это был тот редкий взгляд, которым Эва смотрела, когда занималась магией. Или, что стало для принца еще более удивительным открытием, в те редкие моменты, когда они оставались наедине. Было ли это от того, что в эти моменты Эва позволяла себе быть настоящей, или потому что ее действительно веселило его присутствие, Николай не знал. А ещё он не знал, когда успел запомнить те немногие различия в эмоциях, на которые жрица была способна.       Николай шагнул ближе, слегка выгнув бровь.       — Собираешься съесть все это? Целиком?       — Магия гришей требует много энергии. Мне нужно поддерживать свое тело в форме, — она легко похлопала себя ладонью по животу и ухмыльнулась.       Они стояли слишком близко к друг другу.       — А я уж понадеялся, что ты поделишься со мной. Солдатам, знаешь ли, тоже важно хорошо питаться. Сохранять выносливость и мышцы…       — А тебе есть, что сохранять? — она подняла брови в невинном вопросе.       Николай мягко рассмеялся. Его взгляд нашел ее глаза, не мигая, улавливая малейшие изменения в мимике.       — Хочешь выяснить?       Собственный голос прозвучал слишком низко, и Николай от неожиданности едва сохранил невозмутимое выражение лица.       Как назло, в крохотной кухне становилось все жарче из-за чертовой печи.       Эва слишком хорошо владела собой, чтобы выдать хоть какой-то признак волнения. Не отводя взгляд, но в конце концов сдавшись, она закатила глаза:       — Ладно, я поделюсь с тобой. Но пообещай, что никому об этом не расскажешь. Не хочу выслушивать просьбы что-нибудь приготовить каждый раз, когда в нашем распоряжении окажется печь.       Николай ухмыльнулся.       — Тебе повезло. Большую часть ночей мы проводим под звездным небом.       — Если ты это называешь везением, я боюсь представить, что стало с Большим дворцом за время моего отсутствия, — Эва подошла к печи и заглянула внутрь, проверяя угли.       — Ты вообще была когда-нибудь в царских покоях? Моя кровать вмещает всего троих людей одновременно! — пожаловался Николай, вскинув брови в притворном возмущении.       Эва тихо хмыкнула, и ее голос показался принцу горьким, но когда жрица обернулась к нему со снисходительной ухмылкой на лице, наваждение рассеялось.       — Я тебе сочувствую, — проговорила она с нарочитым состраданием.       Она вернулась к столу и взяла в руки потемневший от времени и угля садник, который, оказывается, лежал там все время. Ловко поддев им пирог, Эва аккуратно просунула его в печь и переложила на под.       Ее действия казались такими уверенными, будто она каждый день орудовала на кухне в бедной равкианской деревушке. Николай задумался о том, сколько жизней прожила эта девушка, прежде чем оказаться здесь, и сколько ещё талантов в ней скрыто.       Будучи принцем, он не нуждался в умении готовить, а в армии и на корабле этим занимались специальные люди. Да, Николаю не составило бы труда добыть дичь и зажарить ее на огне, но на большее надеяться не приходилось. Поэтому хлопочущая у печи всемогущая гриша вызывала в нем искренний интерес.       — Придется немного подождать, — она неловко улыбнулась, заметив пристальный взгляд Николая.       — Не страшно, я с удовольствием проведу время в компании такой удивительной женщины.       Румянец на ее острых скулах стал его трофеем.       Беседа складывалась поразительно легко, и Николай старался наслаждаться каждой ее минутой. В его жизни было так много светского флирта, игры и вдохновляющих речей, что порой он забывал, каково это — общаться с кем-то на равных. По-настоящему.       Вернувшись в спальню, он признался себе, что по прибытии в Ос Альту ему будет не хватать этих теплых, непринужденных разговоров.