Глава 5

В гостиной шумели тарелки и звенели невпопад голоса. Похоже, кто-то отмечал день рождения. Миша осмотрелся вокруг. Он никак не мог взять в толк, как он оказался здесь - у бабушки дома.  Комната, ставшая местом застолья, была усеяна гостями так, что яблоко бы не смогло упасть. Прямо напротив Миши по другую сторону стола, вызывающего обильное выделение слюны своими самыми разнообразными блюдами, сидела сама бабушка. Она радушно осматривала тех, кто не давал ей закончить жизнь в унылом, мёртвом одиночестве, когда остаётся лишь с тоской вспоминать годы, когда счастье было не просто красивым словом и приятным пожеланием.  Слева от бабушки Миши стулья занимали её сестра и подруга с дожившим до пенсии супругом, беззвучно открывавшие рты. Справа - её дочь и одновременно сестра для матери и тётя Лена для самого Миши. Тётю плотно опекали её муж, чьё имя подросток вспоминал только благодаря бабушке, обращавшейся к нему с тем или иным вопросом, и её сыновья - Илья и Саша. Сбоку от Миши сидела мама. А рядом мелькал очень знакомый мужчина… Это был папа… Как ни в чём не бывало он тянулся за оливье, спрятавшимся в гуще тарелок, коробок с соками и бутылок газировки. Миша хотел вскочить и кинуться к папе, наконец-то сидевшему вместе со всей семьёй, но что-то внутри него вызывало странное, колющее, как стебель чертополоха, чувство. Всё перед его глазами казалось каким-то лакированным, слегка переигранным, как будто бы Миша смотрел очередной фильм или видео на Ютубе. Конечности окаменевшего школьника напрочь отказывались шевелиться, словно нервные импульсы, отправляемые к ним, растворялись, и близко не достигнув цели. Олег Артёмович дрожащей рукой потянул миску с салатом к сыну. Мишу, как электрическим разрядом, ударило болезненное прозрение. Это сон… Парень очнулся. Не успев ни о чём подумать, он схватился за телефон, лежавший у подушки. «7:23»- предоставил время телефон.  До ждущего момент, чтоб оглушить парня невыносимой, вгоняющей в бескрайнюю тоску по ушедшему безмятежью музыкой, будильника оставалось семь минут. В комнату из прихожей через щель между дверью и полом просачивалось немного света и доносилась возня уходящей в сумрак утра до сумрака вечера Ольги Анатольевны. Сегодня, преодолевая проходную комнату сына, она даже не разбудила его мелодией открывающейся двери и чаще всего безуспешно пытающихся познать тишину шагов. Однако и в этот раз Миша не сумел целиком насладиться отведённым ему пунктуальным будильником временем. Подросток приподнялся, чтоб не провалиться обратно в обречённое на скорый крах беспамятье.  Миша, опустошённый ещё проносящимися перед ним кадрами, сотворёнными мозгом, разглядывал свои ноги, укрываемые милосердным одеялом. Столько раз отец слетающими с языка клинками наносил ему тянущиеся раны, столько раз за минувшие годы десятиклассник в пылу обиды давал слово обрубить концы и предать отца забвению, выкинув все воспоминания о нём, как чайный пакетик в мусорное ведро. И всё равно даже после того самого вечера папа приходил к нему… Яркие вспышки ушедшего в никуда времени, что было не таким уж плохим, дезориентировали Мишу, и только захлопнувшаяся дверь, означавшая, что мама покинула дом, указала подростку путь из постели. Десятиклассник отключил будильник, в котором теперь не было смысла, и, надев шорты с футболкой, встал у подоконника. Как же он хотел оказаться среди тех, кто всё ещё спал за тёмными занавешенными окнами, не подозревая о школьнике, смотрящем в мутные стёкла квартир. Но школа оставалась его незыблемым долгом даже после вчерашних событий… Над сумеречным холодным городом поднималось двадцатое октября - первый день двойной жизни Миши. Теперь он носил не только маску стереотипного школьника, живущего от звонка до звонка. Сегодня он проснулся в новом звании - член тайной антивоенной организации, как её высокопарно с выражением и напыщенной гордостью в речи вчера назвал Артём. И о новой личности Миши никто не должен был допускать и мысли, кроме его новых коллег. «Даже бездомная собака на улице не имеет права знать о том, чем ты занимаешься»,- проносились в голове Миши красной нитью грозные слова Дани. Подросток увидел себя в отражении зеркала над раковиной с зубной щёткой во рту. Миша осознал, что он уже несколько минут тёр один и тот же несчастный зуб. Сплюнув пасту и умывшись, он безразлично глянул на чёрные кончики волос, вылезшие за полтора дня без бритвы из его лица… *** Поравнявшись с нужной дверью, парень вдохнул воздух, словно иначе теперь пахнувший. -Привет,- это слово оставалось неизменным. -Привет,- всё тот же ответ. Миша и Кирилл пожали руки. Несмотря на то, что до звонка оставалось пять минут, пространство у кабинета ОБЖ до сих пор оставалось весьма не многолюдным. Аня тоже не виднелась среди редких лиц школьников, хотя она и пообещала при вчерашнем прощании навестить двадцатого числа любимую школу. -Готов к кр по истории?- полюбопытствовал Кирилл, щурясь на соседа по парте. -Плюс-минус,- флегматично протянул Миша, смотря в сторону лестницы, надеясь поймать взглядом знакомый силуэт. -Привет,- пробасил неожиданно подошедший к ним Дима Пархоменко и протянул каждому руку. Миша неоднократно подмечал, что низкий голос одноклассника звучал ужасно нелепо на фоне его обладателя. -Поможете на истории?- продолжил он же, хотя по голосу стало очевидно, что он несильно рассчитывал на положительный ответ.-Егор заболел, как он написал в чате, так что я сяду за вами. Он обратился к обоим, но заострил внимание именно на Мише, которому оказал услугу во вторник на обществознании. -Попытаюсь,- дал надежду Миша, который сомневался, что сможет на следующем уроке помочь хотя бы самому себе. Он мог посвятить вчерашнее время после школы повторению пройденных тем по истории, но вчера Миша был слишком занят другим, о чём не мог говорить… -Миша!- услышал он и одновременно ощутил нежную, проносившуюся разрядом через всё тело ладонь на плече. Сбоку от него, как из воздуха, появилась Аня. Дима, без намёков поняв, что в этом квартете ему нет места, тактично удалился прочь. Миша и Аня прижались друг к другу. В этот момент подросток чувствовал всем телом, как Кирилл смотрит на него с девушкой. Миша отчётливо, в мельчайших оттенках видел ту палитру чувств, что окрасила взгляд его соседа. Это ревность сковала веки и зрачки Кирилла. Чувство, катком прошедшее однажды и по парализованному Мише, когда тот после литературы заметил друга и девушку, идущих вместе по коридору. Ему казалось, что с тех пор прошла вечность. Но календарь упрямо настаивал, что от той перемены его отделяли всего лишь три недели… Как только Миша и Аня на радость пристально наблюдавшему за ними Кириллу разъединились, Мишу ужалило странное чувство. Аня стояла в шаге от него, но этого уже не хватало. Как будто время, когда ему было достаточно лишь изредка чередующихся с поцелуями объятий с любимой девушкой, безвозвратно уходило, превращаясь в обрывки памяти. То, о чём когда-то Миша только мечтал перед тем, как провалиться в сон, и на уроках физики, и то, что теперь находилось в его руках, становилось привычной повседневностью, и его отношениям с Аней, требовался ветер перемен, который уже трепал флаг прошлой жизни подростка и каждый следующий натиск которого мог сорвать его с флагштока…