Глава 13

Миша, не торопясь, как на экскурсии, поднимался по лестничному пролёту. Десятиклассник припозднился, и его шествие происходило в самый разгар музыки гимна, снова раздававшегося из каждого кабинета и бившего в уши. Через окна пролёта он видел, как в школьном дворе ученики, на вид седьмого-девятого классов, окружали флагшток. А рядом, словно Цербер, стоял контролирующий их, вездесущий Виктор Алексеевич, получавший от поднятия триколора несказанное, неописуемое удовольствие во всех различных формах. Его неизменно чуть-чуть небритое лицо светилось так, что ночью фонари могли бы спокойно спать. Вероятно, так же преданно он когда-то провожал ввысь и красное полотно с серпом и молотом. Тяжела и беспросветна была, наверное, его жизнь до двадцать второго года… Жалеть Виктора Алексеевича подросток не планировал. Отныне и навсегда мужчина стал его врагом. Хотя сорок пять минут ОБЖ в неделю на протяжении оставшихся полутора школьных годов, Миша, мобилизовав все силы, мог пережить.  Краем глаза он заметил, что этажом ниже чья-то фигура шла следом за ним. Миша остановился и пригляделся. Светлые вьющиеся волосы и походка - всё указывало на Аню. Когда фигура шагнула на ближайшую к парню лестничную площадку, то сомнений уже не осталось. Эта была его одноклассница, которую Миша давно мечтал, но всё ещё не мог без сомнений назвать своей девушкой. Аня тоже узнала парня. Они привычно поздоровались. Приблизившись, девушка занесла одну руку за спину Миши, а другую… Подросток почувствовал аккуратные прикосновения в области паха. Мышцы его бёдер резко ослабли вместе с руками, обхватившими Аню сзади.  -Ань… ты что… - пролепетал парень, не ожидавший, что его самое уязвимое место прямо здесь и сейчас окажется под полной властью руки Ани. -Как будто тебе не нравится?- хитро улыбалась она, умертвив движения руки, но сохраняя её на прежней позиции.-Твоему младшему брату точно должно нравиться. -Нравится,- говорил чистую правду Миша,-но не здесь же… не в школе же… Общественное место всё-таки… Аня убрала руку с его слабого места. -А почему это нельзя делать на пустой лестнице школы?- удивилась девушка.-Ты мой парень - я твоя девушка. Пока нас не видят, мы можем делать друг с другом всё, что захотим. Но, желательно, приятное.  Миша, не моргая, ликовал. Это произошло. Она назвала его парнем… -Но вдруг нас… кто всё-таки увидит здесь…- по инерции ещё продолжал слабо сопротивляться десятиклассник. -Кто увидит?! Все сидят на сверхважных разговорах о важном, им не до нас,- разбила Аня последний очаг нерешительности Миши.-Можешь со мной тоже что-нибудь сделать. Разрешаю.  Миша пристально глядел в одну точку, лежащую в плоскости Ани… -Извините, Ольга Викторовна, можно войти?- произнесла Аня, как маленькая школьница, которую терзала совесть за опоздание, осторожно приоткрыв дверь в кабинет. Через секунду девушка уверенно зашла внутрь. Миша, намеренно чуть отставший, вскоре тоже проник в помещение. Безмолвно пройдя между рядами, он сел рядом с грустившим в единении Кириллом. Тот протянул маленькую по сравнению с Артёминой ладонь, и Миша сжал её. -После упадка девяностых годов наше сельское хозяйство восстановилось и даже превысило пиковые советские показатели,- устало и безразлично читала тем временем с бумажки классная руководительница.  Миша с тяжестью обернулся на женщину средних лет. Вот ей он и, в самом деле, мог посочувствовать. Читать то, что не нравится ни тебе, ни окружающим, и тем, кому нет никакого дела до этих удивительных откровений, и всё равно под страхом давления продолжать читать - с этим грузом с первого сентября вынуждена была жить Ольга Викторовна, как и все остальные классные руководители. -А какое сегодня оправдание?- прорезался тихий шутливый голос Кирилла, помнившего недовольство классной, когда они с Мишей позволили себе громкие разговоры.-Будильник неожиданно позже прозвенел, чем должен был? -Не…- Миша задумался над причиной опоздания,- будильник тут не причём. Канонада телефона пробудила его, как и всегда, не считая пятницы, в тридцать минут восьмого, и какие-либо непредвиденные обстоятельства обошли его сегодня стороной. Он, конечно, мог бы сослаться на эпизод с Аней на лестнице, но расскажи бы он хотя бы его кусочек - эта история бы приобрела в домыслах соседа по парте собственную жизнь, которая могла бы приобрести несильно отличающиеся от действительности очертания. К тому же и без встречи с девушкой на пути к кабинету, он бы, в любом случае, явился в кабинет позже звонка на пару минут. А вся разгадка таилась в том, что Миша просто не хотел идти на разговоры о важном и намеренно опоздал, чтоб сократить время псевдоурока. -Да… время не рассчитал как-то,-пытался отшутиться он.-Думал успею, но не успел, ошибся. -То есть всегда рассчитывал, а сегодня и в пятницу не рассчитал?- крайне серьёзно, уже ничуть не шутя и не жалея, спросил Кирилл. -А ты чё наезжаешь?- по-настоящему возмутился допросом соседа Миша. Он обладал в запасе ещё десятком слов для друга, но десятиклассник чуял, что вот-вот превысит предельную допустимую Ольгой Викторовной громкость речи и ненадолго отступил. Впервые за охватываемое памятью Миши время они с Кириллом беседовали в таком взвинченном ключе. -Просто ты раньше никогда не опаздывал на первые уроки, и уж тем более не пропускал целые дни не по болезни, если они не были предпраздничными или последними в четверти,- опередил сосед Миши уже вдохнувшего в преддверии продолжения речи десятиклассника.-По-моему, с тобой что-то происходит. Что-то странное… Кто-то свободно, уверенно, не боясь быть замеченным, вошёл в кабинет, как к себе домой. Даже не поворачиваясь, ориентируясь на изменившийся встрепенувшийся вид Ольги Викторовны, Миша догадался, что гостем был вовсе не опоздавший одноклассник и даже не просто учитель. Все в кабинете, включая классную руководительницу, отбросив всё, встали, и Миша последовал всеобщему примеру. Мимо его ряда, не обращая на учеников внимания, шла Анастасия Алексеевна - многолетний директор шестьсот второй школы. Немолодая худая женщина, из образа которой выделялись юбка и серый клетчатый пиджак, посмотрела сквозь очки на свою аудиторию, остановившись перед классом у доски. -Садитесь,- проявила она великодушие, сполна насладившись количеством людей, стоявших перед ней и покорно ждавших её милости. -Ольга Викторовна, у меня серьёзный разговор к нашим ученикам,- объяснила визит Анастасия Алексеевна. -Да, конечно, говорите,- спешила проявить лояльность учительница. -Последние полтора месяца в нашем городе действует некая организация, которая поставила себе цель как можно сильнее оклеветать нашу страну… Женщина в очках сделала намеренную паузу, следя за реакцией десятиклассников. Для подавляющего большинства её слова стали просто случайным звуком, содержащим какие-то буквы и слова, никак не пересекающиеся с ними, и которые они уже вечером не вспомнят. Но двое в кабинете с мастерски спрятанным испугом уже предполагали, о ком идёт речь… -…Они клеят лживые листовки, которые порочат Россию и помогают вражеской стороне! Дискредитируют нашу армию, наше правительство! Полиция подозревает, что к этим позорным деяниям могут быть причастны подростки-школьники. Быть может, и кто-то из вас… При последних словах Миша онемел от страха, заставившего выбросить из головы перепалку с Кириллом. Это мог быть знак, что их раскрыли. А могло быть и бездоказательное предположение. Этого следовало ожидать. За теми, кто набрался смелости сбежать из клетки, непременно начнётся погоня. Теперь лай собак гнался и за ним… -…Но я никого здесь не обвиняю! Дорогие десятиклассники… если вам будут предлагать что-то подобное… хотя бы что-то похожее… ни в коем случае не соглашайтесь и сообщайте мне или прямиком в полицию имена этих деятелей, если знаете. Вы уже не совсем маленькие и ответственность, хоть пока и ограниченную, несёте. Думайте прежде, чем что-то делать. Всегда. Иначе потом можете пожалеть… Больше не смею вас отвлекать. Анастасия Алексеевна направилась к выходу, и ученики 10А опять поднялись со стульев. Миша устремил взор на Аню. Девушка тоже смотрела на него. Они молчали, но как никогда прежде, понимали друг друга…