Часть 3. Наши. Глава 1

Минуло две с половиной недели. Лист календаря «Октябрь», отслужив верой и правдой, оказался в мусорном ведре. Ноябрь дождался своей очереди. Ртуть упала, и берёзы вместе с тополями распрощались со своими последними детьми, так быстро прошедшими через все стадии жизни и смерти и упорхнувшими вслед за ветром в дождливую, негостеприимную, заставляющую съёжиться даль. Закончилась первая четверть. Успели начаться и стать счастливым воспоминанием осенние каникулы.  Но перемены затронули не только улицы города и мечтающих о вечных каникулах школьников, но и тайную организацию, действовавшую на территории населённого пункта. Она утратила неуверенную в своём будущем безымянность и обрела название «Новая Россия».  -У всех революционных организаций в Российской Империи были свои названия,- инициировал в первый вечер ноября творческий процесс внезапно замечтавшийся Артём.-Надо думать, друзья-товарищи. -Сравнил, блин, революционеров того времени и нас,- самокритично и, как всегда, с неизменной издёвкой подметил Даня.-Это были люди, готовые ради идеи пожертвовать всем. Хер с пальцем сравнил буквально. И хер - это, увы, мы… Однако идею друга он не отвергнул. Одно предложение за другим летели, как пулемётная очередь, пока с языка главного скептика Дани не слетело поддержанное абсолютным большинством коллектива название. Коллектива, принявшим в свой состав нового борца за общее дело.  Им стал Вова, приведённый Артёмом и Даней на общую встречу в квартире Дани тридцать первого октября. Он был то ли ещё одним их одногруппником, то ли просто знакомым с колледжа. Миша его историю так до конца и не понял. И не пытался. Но он понял другое. Миша снова и снова, видя Вову на собраниях «Новой России», ловил себя на мысли, что невысокий, спортивного телосложения парень ему не по душе. К Дане у Миши тоже накопилось немало вопросов за всё время с начала октября. Десятиклассник бережно хранил в памяти то, как Даня говорил с ним у себя в комнате, словно мечтая, чтоб тот не выдержал, ушёл и больше не возвращался. Миша помнил, как Даня топорно, грубо, как очередную вещь в забитый рюкзак, вбивал ему в голову своё видение мира и политики в Аниной комнате. Подросток слишком многое держал при себе.  Но несмотря на все картины, создаваемые кистью его памяти, Даня, подобно конфетам бабушки, которые та часто вопреки тщетным возражениям внука закидывала ему в карманы одежды, сначала вызвал отторжение, сменившееся затем в голове Миши полным принятием. Без него, без его ухмылок, без его колких словечек десятиклассник уже не смог бы представить их команду.  Тогда как Вова казался Мише лишней деталью в и без неё исправно работавшем механизме. Да, Вова был его единомышленником в вопросе отношения к войне и тем, кто за ней стоит. Но всё равно Мишу что-то тревожило в новом товарище. Быть может, время испытывало его на прочность. Или же пропасть была глубже, и новичок задевал его своей чрезмерной уверенностью в походке, во взгляде, в высказываниях, которые когда-то Миша считал чуждыми, и тем, что Даня в беседах с Вовой в присутствии десятиклассника куда тщательнее и осторожнее выбирал выражения, чем с Мишей в бытность его самого «стажёром». Он начинал догадываться, что отношение к войне не единственный рубеж, по которому делятся люди… Самые незабываемые каникулы в жизни Миши ожидаемо, но как всегда неожиданно подошли к завершению, и школы города вновь с нетерпением ждали стремящихся к свету знания учеников. Каждый новый день Миша без страха, но всё же с некоторым напряжением ждал разговора с Максимом и его приспешниками. Парень уверял себя и Кирилла с Аней, что троица не могла остаться в позорном молчании после произошедшего. Но разговор так и не случился. Максим, Тимур и Костя раз за разом равнодушно проходили мимо Миши, лишь изредка с обидой косясь на него. Дима, который всё чаще на переменах оказывался невдалеке от Миши, тоже не жаловался на излишнее внимание троицы к себе. Вся их сила, словно глиняный колосс, растаяла, как только столкнулась с другой силой, сопоставимой с их. Нет, они ни минуты не были волками. Они всегда, как шакалы, нападали лишь на тех, кто не мог из-за слабости или чересчур правильного воспитания дать равнозначный ответ… Девятое ноября стало днём, когда часть страны тайно ликовала, с ехидной улыбкой читая СМИ или смотря телевизор, а другая - либо застыла в гневе, либо - в полуживом онемении, ждя указаний, как реагировать и что говорить. В этот день российское командование сообщило об отступлении ВС РФ и сдаче Херсона, что воссоединился с Россией навсегда и успел даже найти местечко в её Конституции. На следующие сутки - десятого числа впервые за долгое время Миша заходил в кабинет ОБЖ с неподдельным интересом. Ему не терпелось это увидеть… Поначалу Виктор Алексеевич вёл себя так, будто ничего значительного не приключилось и можно вновь заводить старую пластинку, что несмотря на все трудности, ход войны ни на минуту не выходит из берегов и остаётся в русле планов командования и правительства. Он так же ходил по кабинету, скрестив руки и периодически поглядывая в окно. Так же, как обычно, рассказывал об отмечаемых на неделе военных праздниках, разбавляя монолог смешными и не совсем шутками. Но даже Виктор Алексеевич не успел спрятаться от ударной волны разлетевшейся по полям, лесам и горам России и миру новости и избежать контузии от информационного взрыва. -Разумеется, я не могу не упомянуть о том, о чём все говорят,- шагал мужчина от окон до стены напротив, целясь глазами под ноги.-Да, наша армия оставила Херсон… Миша тёр большой палец правой руки об указательный и потряхивал под партой стопой в ожидании скорейшего продолжения. -Кто-то говорит, что это позор… Да, это позор… Оставление такого крупного города, столицы региона, это действительно серьёзное поражение… Миша довольно растянул уголки губ. -…Но не катастрофа. Во многих войнах у нас были на каком-то периоде неудачи и поражения,- вновь Виктор Алексеевич преданно защищал ВС РФ, как самого себя на суде.-В сорок первом мы тоже неоднократно попадали в котлы, враг стоял в тридцати километрах от Москвы… И где, в итоге, закончилась война? В Берлине. И эту войну, я не сомневаюсь, мы закончим, если уж не в Киеве, то на прекрасном, живописном берегу Днепра, рассматривая, как Зеля трясётся от страха… На сей раз, слыша эти звучавшие не впервой мечты преподавателя, десятиклассник не ронял ни капли злобы. Он наслаждался тем, как ненавистный учитель, прижатый отступившей армией России к стене, оправдывается и выкручивается… *** Ученик 10А, забывший до завтрашнего будильника об этом прилипчивом статусе, вышел из душной ванной и провёл ладонью по своей новой причёске, поразительно схожей с убранством на голове Артёма. Никакой непослушный волос теперь не устремлял свой кончик к бровям и ушам. И Мише это нравилось. Получив целую дозу удовольствия, парень раскрыл глаза на мир, прохладно относящийся к сиюминутным пустяковым радостям. Впереди, у входной двери, стояла в чёрном пальто мама и прихорашивалась, любуясь на себя в зеркало. -Мам, ты куда?- собиравшаяся уходить женщина застала Мишу врасплох. -Да к бабушке, давно не была у неё,- наконец отвела взгляд от зеркала увлечённая отражением Ольга Анатольевна.-Переночую у неё. -Понятно,- отреагировал её сын, давно не видевший маму на каблуках. Женщина повесила на плечо сумку и уже потянулась к замку, как вдруг обернулась. -Сынуль, бабушка сказала, что ты с какой-то Аней из класса общаешься,- на Мишу весело смотрело её лишившееся наступавших морщин лицо.-Давно уже? Миша догадывался, что однажды ему придётся отвечать на подобный вопрос. Такая сенсационная информация не могла остаться только между ним и бабушкой. Возможно, о подвигах внука знали уже и её соседки по подъезду. -С конца сентября,- не обдумав толком ответ, легко ляпнул подросток. Как только последняя буква слетела с его языка, Миша ощутил подзатыльник от своих прошлых обманов. Не стоило говорить правду. -А что ж ты не рассказывал-то?- без явственного разочарования, с той же улыбкой спросила Ольга Анатольевна. Не так давно Миша внутри беспощадно хохотал над Виктором Алексеевичем, а теперь сам оказался забит в противный угол стыда и лжи. Враньё не лечит. Оно лишь на время притупляет углы тайны, которая затем мстит и выливается в удвоенном виде. Лишь правда, хоть зачастую и без наркоза, способна лечить… -Ладно,- смирилась с отсутствием ответа женщина,-главное, что я всё-таки узнала. Давай, Миша, до завтра, спокойной ночи. -Пока,- Ольга Анатольевна уже не слышала тихого прощания сына. Она, не медля, будто так давно мечтала, выпорхнула из квартиры. Миша, держа руки в карманах шорт, смотрел на дверь, в замке которой копошился ключ, и видел в ней черты своего обозримого будущего. Пока сон не лишил его способности чувствовать и осознавать реальность, весь дом оставался в его полном распоряжении…