Глава 3

-Так, Настя здесь, вижу…- тихо и невнятно, словно эти слова случайно не остались внутри неё, сказала Марина Юрьевна, нажав кнопку на клавиатуре.-Егор, ага… Ученика за учеником перечисляла женщина бальзаковского возраста, не забыв и про Мишу с Кириллом. -Так, Аню пропустила,- обнаружила свою невнимательность учительница.-Что с ней вновь стряслось?- с ироничной миной выдохнула интерес Марина Юрьевна, уставив взгляд в монитор. -Болеет..?- то ли спросил, то ли ответил Миша. Отсутствовала Аня, а нёс всю нелепость и абсурдность её устаревшей легенды именно он. Учительница с поднятыми, обо всём знающими бровями покачала головой и снова вдавила палец в клавиатуру, рассеяв по кабинету характерный глухой звук.  Все уроки английского, что посетил за свою жизнь Миша, проходили в этом крошечном кабинете на третьем этаже с единственным одностворчатым окном за прозрачной занавеской.  В качестве компенсации за невыдающиеся размеры кабинет один из немногих в их школе ещё до того, как восемь лет назад половина 2А заняла эти парты, удостоился интерактивной доски. Но за все прошедшие годы из-за технических неполадок или непоколебимых принципов Марины Юрьевны Миша так и не застал доску справа от стеклянной щели светящейся. -Ты постригся, вижу,- не отводил глаз от Мишиной головы Кирилл.-Тебе идёт такая короткая стрижка. -Спасибо,- благодарно отозвался Миша, который никогда бы не услышал таких слов от родителей.  Давно, желая показать себя взрослым в глазах общественности, подросток самовольно распахнул дверь ближайшей к дому парикмахерской и описал ту причёску, которую хотел он, а не папа с мамой, что, вернувшись вечером, ожидаемо в довольно прямой форме без любезностей не разделили восторг сына. Точно! Когда-то ведь в его жизни был папа… Тот день прочно вбил один из первых клиньев между ним и родителями. С тех пор Миша твёрдо знал, что его мнение стоит для них дешевле окурков и шелухи от семечек у урны. Всю жизнь он был и есть для родителей просто расплакавшийся младенец… -Так, давайте домашнее задание проверим,- оживилась Марина Юрьевна, пройдя через наскучившую процедуру проверки присутствующих.-У кого мало оценок или много пропусков…- её взгляд забегал по экрану. В кабинете застыла давящая нервная тишина. Миша, стараясь не дышать, снова и снова обводил ручкой уже написанное на полях страницы число. -Стася, давай ты,- обратилась женщина к сидящей прямо перед ней десятикласснице.-Read your dialogue please.  Несколько мгновений безмолвия и печальный, пытавшийся надавить на жалость ответ Мишиной одноклассницы: -Я не сделала… -It’s so bad,- протянула последнее слово учительница и, снова тыкнув на одну из кнопок, приступила к поиску нового подопытного.-Тимур… Его нет…Миша, давай, спасай ситуацию!  Секунда улетела прежде, чем подросток понял, что обращалась Марина Юрьевна именно к нему. Вместо диалога вечер, начавшийся после ухода мамы, отдался производству пущенных на конвейер и уже украшавших город и, может, вызывавших чьё-то небывалое удивление листовок, и английский язык оказался не у дел. -Да, сейчас…- десятиклассник отчаянно искал выход из сложившейся ситуации. Выход нашёл Кирилл, предоставивший свою тетрадь с диалогом, занявшим целую страницу. -Hello, Mister… Jameson….- после длинной паузы Миша сумел прочитать слово,-I want… to re… -Чужой почерк тяжело читать, прекрасно понимаю,- прервала чтение ученика женщина на преподавательском кресле.-Миша, верни тетрадь Кириллу. Тот не пререкался и спокойно протянул её обеспокоенному соседу. -Что такое-то?- искренне сокрушалась учительница.-Миша!- с разочарованием, как за собственного сына, Марина Юрьевна назвала его имя.-Ты же всегда делал все задания на дом! Она обиженно потрясла головой, глядя на Мишу через две парты от неё, точно на Брута, предавшего её отношение к нему и себе. А сам парень в это время размышлял о том, не сорвало ли ещё дыхание ноябрьского трескавшегося от холода воздуха его листовки и мысли, нанесённые на бумагу, как татуировки… *** -Извини, Миша,- не пойми за что, каялся Кирилл,-я хотел тебе помочь, но не вышло… -Ты чего, Кирилл?- недоумевал Миша, поправляя рюкзак.-Ты-то не виноват ни в чём. А за попытку помочь только спасибо. Кирилл приятно преобразился в лице. В конце коридора среди праздно проводящих перемену школьников Миша поймал выделяющуюся мужскую фигуру, шедшую им навстречу. Это был Виктор Алексеевич. -Здравствуйте!- весело, как с любимым преподавателем, поздоровался с ним Кирилл. -Здравствуйте!- улыбнулся в ответ учитель ОБЖ и скрылся где-то за спиной. Мише многое хотелось сказать, но вместо этого он искоса смотрел на Кирилла, который продолжал идти, не подозревая о том, что это приветствие станет началом конца. Виктор Алексеевич - враг. Друг только что восторженно поздоровался с врагом… -Кирилл,- Миша убрал из голоса частоту подозрения,-ты как к отступлению из Херсона относишься? Кирилл оглянулся на друга, а затем направил взор вперёд. -Плохо,- высказал своё отношение он.-Это военное поражение России, и это плохо. Есть, конечно, сомнения в справедливости начала войны. Не верю я в то, что Украина, уступая во всех вооружениях в разы, готовила нападение на Россию. И статистика обстрелов Донбасса говорит скорее о том, что… конфликт шёл скорее к медленному завершению, а не к… эскалации… -Почему же тогда военное поражение плохо, если войны несправедлива?- попытался поймать Кирилла на противоречии Миша. -Живи бы я где угодно в другой стране, то я либо был бы за Украину, либо послал бы чуму на оба воюющих дома. Но я живу в России. И в интересах жителей России, чтобы мы выиграли войну, а не проиграли её. Какой бы война ни была. Справедливой, несправедливой… Миша смотрел в свою колоду и не знал, чем крыть карту Кирилла. Что-то должно было быть не так, где-то обязана была зиять дыра в его логике. Но где… А, может, её и не было вовсе и сосед по парте говорил всё правильно… Неожиданно он услышал мелодию звонка и достал телефон из кармана. Звонила, на удивление, бабушка. -Алло…- с нескрываемым ожиданием того, что бабушка назовёт звонок случайным, проговорил подросток. -Привет, Миша, у тебя, надеюсь, не урок сейчас?- голос давал знать, что звонок был явно предумышленным. -Перемена сейчас. -Мишенька, я заболела, голова болит, горло, простуда. Можешь, пожалуйста, после уроков сходить в аптеку за лекарствам? Я их тебе все назову,- молила женщина. Десятиклассник не жаждал стоять в аптечной очереди, но отказывать - было бы равнозначно самоубийству. И вопиющему цинизму. Так редко она просила помощи у Миши и его родителей. Только необходимость покупки лекарств вынуждала Любовь Васильевну надеяться раз в месяц на дочь… -Хорошо, схожу. Какие лекарства..? *** Снова отдающая ностальгией дверь, и торопливые ползущие по паркету шаги ног в оставшихся от мужа, старых тапках. -Спасибо, Миша, спасибо… спасибо,- повторяла, чтобы внук точно не пропустил, Любовь Васильевна с маской, закрывающей пол-лица. -Да мне не в тяжесть,- отмахивался от излишней благодарности бабушки парень, протягивая ей пакет с лекарствами.-А ты чего в маске-то? Не коронавирус же! -На всякий случай, простудой тебя тоже не к чему заражать,- активно жестикулировала хозяйка, взявшая пакет. -Бабушка, а чаю можно?- словно впервые Миша обращался с таким вопросом к Любви Васильевне. -Конечно-конечно!- чуть не вскрикнула пожилая женщина.-Проходи, раздевайся! Всё сейчас будет! Он вновь сидел на твёрдой, но такой мягкой табуретке и созерцал через не покидавшее его жизнь ни на долю секунды и всегда разделявшее дом и улицу, где его никто не ждал, деревянное окно картину, творившую историю пятницы одиннадцатого ноября двадцать второго года. Там, в метре от Миши, падали первые, самые смелые снежинки и прогибались под напором ожесточённого ветра стволы полувековых деревьев. И так же в метре, но только с другой стороны, на газовой плите кипела вода в советском эмалированном чайнике. Здесь десятиклассник мог забыть и о Кирилле, и обо всём, что мешало просто жить, наслаждаясь каждым днём, что посчастливилось застать, пока пульт лежал на столе вдали от бабушки. Убедившись, что Любовь Васильевна, занятая поиском чайной ложки, стоит спиной к нему, Миша взял пульт и намеренно спрятал его за вертикально стоящей у стены упаковкой печенья. Чайник старательно засвистел, и пожилая женщина выключила газ… *** -Спасибо, Миша, что заходишь ко мне,- благодарил его с придыханием хрипловатый голос Любви Васильевны, уставшей дышать через маску и потому опустившей её до подбородка.-Заходи, когда хочешь. Хоть ночью! -Да не за что,- чувствовал свою обязанность хоть изредка посещать бабушку Миша, наклоняясь за сапогом.-Мама вот тоже заходит к тебе.  Пожилая женщина перестала моргать, словно совершенно не поняла внука. -Мама?- неуверенно переспросила она, прекрасно услышав Мишу. -Да, мама, она ж заходила к тебе и ночевала у тебя,- объяснил выпрямившийся парень с широко раскрытыми глазами, удивлёнными необходимостью напоминать бабушке о визите её дочери.  На Любовь Васильевну слова Миши не подействовали никак. Она чуть наклоняла голову влево-право, будто пытаясь найти на лице десятиклассника следы недавно выпитого спиртного, и не переставала растерянно тереть висок, стараясь вытянуть нужное воспоминание. Но поиски были напрасны: Миша не выпил ни грамма. -Оля?- наконец отреагировала, изумлённая, она. -Да!- воскликнул державший в руке сапог и поражённый вопросами бабушки подросток, уже начинавший жалеть, что упомянул о маме.  -Оля ко мне вчера не заходила и видела я её в последний раз месяц назад,- без сомнения отрицательно качала головой Любовь Васильевна…