Глава 5

-Даня, подай ложку, пж,- попросил Артём, одной рукой стараясь пригладить волосы на затылке, а другой - указывая на вожделенный объект.  Молодой человек, уже в полном одеянии ожидая друга в компании Вовы, с кислым видом вяло протянул тому длинную металлическую пластину чёрного цвета. Их очередной спор вновь не узнал победителя. Оба его участника остались на прежних позициях, не сдвинувшись ни в одну из сторон. И оба это знали заранее… -Чего вы так рано уходите-то?- не унималась Аня.-До прихода родителей ещё полтора часа. Не меньше. Парни молчали, словно думая, что кто-нибудь из них точно даст ответ. -Дело не в родителях,- взял инициативу Даня,-дело… -Курсовую надо делать,- громко перебил его Вова,-нет у нас много свободного времени.  Даня недовольно повернулся на него. -Что?!- на границе смеха переспросила девушка.-Вы в колледже что-то делаете?! -К огромному сожалению, приходится иногда,- вздохнул Артём, так и не сумевший приструнить волосы в задней части головы, подымаясь с табуретки.-Колледж всё-таки не школа,- он снисходительно оглядел Аню и Мишу, стоявшего вровень справа.  Десятиклассник стоял перед уходившими гостями и видел идущего по третьему этажу школы сбоку от него Кирилла. «Будет лучше, если Россия выиграет войну, чем если проиграет…» -Постойте,- окликнул их Миша,-у меня вопрос.  Даня и Вова раздражённо целились в подростка, отнимавшего у них время. Только Артём с интересом всматривался в десятиклассника, как искренне болеющий своим делом учитель на подошедшего после урока ученика.  -Есть люди, считающие, что…- сначала Миша уткнулся в пол, но затем быстро установил прочный контакт с глазами студента,-… В общем… -Ну говори быстрее!- вспылил Вова. -Тихо!- охладил того Артём, кинув на одногруппника осуждающий взгляд.  -Что можно ответить людям, считающим, что если уж началась война, то надо поддерживать наших, так как если мы проиграем, то будет ещё хуже?- выразил волновавшую мысль Миша.  Артём уже открывал рот, но Даня его опередил. -Да куда уж ещё хуже?!- вскрикнул он, разгневанный таким мнением части общества.-Мы в международной изоляции, идёт мобилизация. Да, даже несмотря на то, что Шойгу заявил об окончании мобилизационных мероприятий, указа об окончании мобилизации не вышло, и повестки, наверняка, продолжают кому-то приходить. Рождаемость уже почти, как в конце девяностых. Реальные доходы населения как падали, так и продолжают. Приграничные области России подвергаются обстрелам, которых почему-то не было до двадцать четвёртого февраля. Во-вторых, поражение - это не всегда плохо. Благодаря поражению во Второй Мировой Германия освободилась от нацистов, Камбоджа благодаря поражению от Вьетнама освободилась от Пол Пота. В Германии всё хорошо. В Камбодже, правда, не очень…,- чуть замялся Даня, наклонив голову налево,-но точно не хуже, чем при Пол Поте. В третьих… А что вообще можно назвать поражением России? Захват Москвы ВСУ? Такого точно не произойдёт. А во всех остальных случаях Россия сохранит свою независимость. Так что… хуйня тезис. -Да, в общем, согласен,- Артём поднял престиж слов друга в глазах Миши.-Но куда более распространён и интересен другой аргумент. Типа на Украине нацизм, поэтому и война справедлива, какой бы ни была наша власть. Но для того, чтобы выдвигать такие серьёзные обвинения, нужно понимать, что такое нацизм. Что такое нацизм?- Артём кивнул в направлении подростка и сделал небольшую паузу, будто давая десятикласснику возможность самому протоптать тропу к ответу. Миша воссоздавал мелкие печатные буквы со страниц склеенного в местах скотчем учебника истории. Гитлер… убийства евреев… Вторая Мировая… Это всё, что он впитал из длинных чёрных строк учебника, который он больше не читал ни дома, ни за пять минут до урока, ни на самих занятиях. Нацизм Мише представлялся легко, как что-то очень плохое, как вселенское зло, по сравнению с которым меркли чьи угодно и какие угодно безобразия и преступления.  -Думаю, ты воспринимаешь нацизм как какую-то ужасную вещь, где свастики, где убивают евреев или какие-то другие народы,- как сканер с QR-кода, считал с Миши мысли Артём.-И ты далеко не одинок в таком понимании нацизма. Почти все у нас при этом слове видят только набор отдельных жутких образов из документалок или историй, рассказанных выжившими в оккупации старшими родственниками.  Миша вспомнил, как бабушка не единожды делилась с ним рассказами о её угнанных в Европу матери и старших сёстрах и об отце, что уцелел в немецком плену. Таковы были учившие не знать чувств, страшные четыре года войны, когда сама бабушка ещё не родилась и её будущее появление уже после войны каждую секунду висело на волоске.  -…И с одной стороны всё так и есть. Но с другой… такое… примитивное понимание нацизма создало почву для оболванивания людей. Смотрите, на Украине люди с нацистской символикой ходят по улицам, и эти улицы ещё называют в честь пособников нацистов, и русский язык ущемляют. Всё, на Украине нацизм!- с пародийной торжественностью утверждал Артём.-И многие это хавают. А на самом-то деле, нацизм - это явление куда более глубокое, чем просто именования улиц, символы и национализм. Ну если взять пример Германии. Нацизм - это тоталитарное капиталистическое общество, где всей политической властью обладают один человек и его приближённые, где подавлены абсолютно все возможности протестов, независимых профсоюзов, забастовок и хоть какой-то смены власти. В довоенной Украине, конечно, многое было плохо, но всего перечисленного, кроме капитализма, в ней не было. А то, что улицы, проспекты называют в честь людей, частично или вообще полностью запачкавшихся в сотрудничестве с нацистами, это действительно мерзко. Здесь Украина сама виновата, что дала такой прекрасный козырь российской пропаганде,- покачивал подбородком Артём.-Но и он не свидетельствует о нацизме на Украине. Каждому государству, пытающемуся позиционировать себя как что-то серьёзное, для поддержания авторитета и преемственности нужен… пантеон героев. Но у Украины есть особенность. Основой украинской идеологии является национализм и антикоммунизм. Российской - тоже, но российский национализм - великодержавный, а украинский создаёт образ Украины как страны, наконец-то освободившейся от русского ига, поэтому и подход к истории отличается. Российский правящий класс подчёркивает преемственность от Российской Империи и СССР - большой сильной державы. Тогда как украинский - отрекается от них, как от разных вариаций русского господства. И потенциальный круг героев сильно сужается. Ведь не Сидора Ковпака же прославлять, да? Одного из главных деятелей партизанского движения на Украине с сорок первого по сорок третий, украинца, ещё в гражданскую воевавшего за красных и больше половины жизни состоявшего в партии? -Не его, да,- согласился Миша, впервые слышавший о таком человеке. -И многие выдающиеся украинцы отпадают по похожему принципу. В результате, остаются только личности наподобие Бандеры или Шухевича. И остаётся закрывать глаза на всяких неонацистов. Украинский режим крайне мне неприятен, я был бы не против, если б он пал, но не во имя российской армии… *** Аня и Миша остались одни. Он настоял на том, что поможет ей вернуть на места стол и стулья и навести в комнате порядок, нарушенный пиром во время чумы. Аргументы Кирилла, чуть не сбившие его с колеи, разлетелись на мелкие осколки, и Миша, убедившийся в правильности выбранного пути, пребывал в чудесном расположении духа, которым собирался поделиться с Аней… Река, вышедшая из берегов, вернулась в привычную стихию. Стол вновь отбрасывал тень на кухонный паркет, а два стула - смирно стояли у стены в родительской комнате. Миша и Аня, разделённые расстоянием вытянутой руки, легли на спинку дивана. Парень, скрестив в низу живота руки, мечтательно глядел вперёд.  -Надоела школа…- чистосердечно признавался Миша.-Надо бы прогулять понедельник. Или хотя бы разговоры о важном… -Правильно, давно пора,- горячо поддерживала парня повернувшаяся к нему и положившая голову на опирающуюся о диван руку девушка.-Я-то думала, что ты после того, как типа проспал, будешь часто, как я, пропускать школу… А ты, Миша, зачем-то продолжаешь регулярно ходить туда… -Да, зря я это делаю… Десятиклассник по крупицам набирался сил. Легко быть честным с тем, кого ненавидишь, и так тяжело - с тем, кого ценишь выше света. Одно неаккуратное слово - и по фасаду их дома могли, как паутина, расползтись трещины. Больше месяца прошло со встречи Миши и Ани на площади. Но страх не собирался оставаться там же - в задавленной ногами плитке и впавших в сон до наступления апреля фонтанах. Он не противопоставлял себя любви. Страх и любовь в Мише взаимно перетекали друг в друга, стирая между собой беззащитную границу и раскручивая механизм, где одно без другого не работало. Любовь порождала страх её потерять, а он - ещё туже привязывал Мишу к девушке… -Слушай, Аня…- приступил к разгрузке забитой трясущимся волнением головы подросток. Худые брови его одноклассницы заинтересованно приподнялись. -…Мы оба… любим друг друга…- Миша плавно вёл мысль к самому интересному.-Ведь так? -Да-да, конечно,- кивала Аня, не давая парню усомниться в своих словах. Миша собирался продолжить странную речь, но пальцы, нашедшие его в дальнем от Ани кармане, убедили подростка передумать. Если девушка его любит, то она поймёт. Миша переместился впритык к Ане и, обхватив её за плечи, мягко, но уверенно повалил на спину. -Миша, что ты делаешь?- рассмеялась девушка.-Пиво ещё не выветрилось что ли? Десятиклассник неутолимым голодом съедал облик Ани. Сейчас он мог сосчитать каждую родинку на её украшенном улыбкой лице. Раз… Два… Три… -Нет, Миша, не получится, увы,- уголки её губ опустились.-У меня… эти дни. Парень недоумевающе смотрел на Аню, надеясь, что та снова разразится смехом и скажет, что пошутила. Но секунды шли, а расчёт Миши всё не оправдывался. -Ме-мм…ме… месячные что ли?-разочарование застревало в его глотке, мешая ясно говорить. Аня, всё так же лёжа на спине, потрясла головой. Миша, словно утонула мечта всей его жизни, сокрушённо отвёл глаза в сторону, не зная, что дальше делать…