Глава 13

Застеленная наспех кровать. Запылённый подоконник с цветами, торчавшими из горшков. Мама просила когда-то периодически их поливать, и впервые за долгое время десятиклассник об этом вспомнил. Миша, как шар для боулинга, хоть он и играл в него только на телефоне, бросил рюкзак к окну. Учебники, созданные словно для того, чтобы занимать как можно больше места, ярко провозгласили о своём контакте с полом. Подросток сморщился от грохота и вошёл в ванную. Вновь ему надо было мыть истончившимся, как весенний лёд, куском хозяйственного мыла руки, что потом опять обретут грязь и их снова придётся подставлять под струю из крана. Все пройденные и ещё только маячившие за поворотом года - лишь набор рутинных, скучных действий по инструкции. А жизнь - это шанс, предоставляющийся в тесных промежутках между ними, и он не прописан ни в одном документе. Каждый должен сам любым путём догадаться о нём. Аня пролила ему свет на этот шанс. Если б не она, то он бы и сейчас наведывался во «Вкусно и точка», смахивая с куртки снежные хлопья, считая это вершиной, которой мог достичь. Так же беззаботно жил бы, отворачивая голову от общества, крупицей которого является. И всё это - вместе с Кириллом, что желал победы армии, что сломала столько жизней. Тысячи, сотни тысяч, миллионы украинцев и россиян могли бы просыпаться без мыслей, что их ждут последние двадцать четыре часа на Земле. Или того меньше… Как же он был ничтожен, дружа с такими, как Кирилл, и считая близкими людьми таких, как бабушка… Хотя как бы он ни хотел отречься от прошлого, враги оставили на нём слишком явственный отпечаток, как обмазанными глиной ладонями на прибрежном камне… Сперва полив цветы из кружки, Миша сел за стол. Он мог бы заняться домашним заданием, для подсчёта которого, наверняка, в очередной раз не хватило бы пальцев одной руки. Но Миша уже не стремился доказать себе, что он послушный, образцовый школьник. Раньше его манил престиж этого звания. Но был ли престиж? До седьмого класса, когда в расписании появилась физика, а математика перетекла в алгебру в геометрию, он ежегодно в середине мая торжественно награждался, как отличник. Но где теперь те грамоты, что вручал ему под гордую музыку завуч? Может, лежат в груде бумаг в столе, на которую страшно даже взглянуть, может, потеряны, а, может, давным-давно сожжены в дачной печке. Может, заканчивая очередной учебный год на одни пятёрки, он обретал счастье или хотя бы временное удовлетворение проделанным трудом? Удовлетворение - да. Но и оно, подобно обезболивающему стоматолога, быстро проходило и оголяло всю боль от операции по удалению свободного времени длиной в год. И боль эта не проходила. Родители не реагировали всплеском уважения к сыну, чьи пятёрки для них сравнялись с зарплатой в конце месяца. Что-то само собой разумеющееся. Одноклассники не глядели на него иначе, чем раньше, и мышцы их холодных физиономий не вели себя по-другому при попытках Миши завести разговор на переменах. Учителя смотрели на него всё так же - всего как на одного из учеников, хоть и более усердного. Всё это время он впустую терял шанс. Он тратил его на то, чтобы пополнять свою строку в электронном дневнике отличными оценками и так доказать себе и всем вокруг свою значимость, что он тоже чего-то достоин. А чего достоин, Миша сам не понимал и ждал ответа от окружающих. Он просто тогда не знал, чему другому себя посвятить. Да, прошлая жизнь, а скорее то, что он по незнанию считал ею, прошла зря. Но так ненавидимая, она осталась позади. Это лучшее, что с ним произошло. У многих этот тяжёлый момент прощания с балластом, тянущимся десятилетия, не случается вовсе… Миша решительно положил пред собой чистый листок А4 и, опробовав его разные положения, потянулся к коробке, в которой хранились все возможные канцелярские принадлежности. Достав ножницы, десятиклассник разделил лист надвое. -Так-то лучше,- вслух сказал Миша, не опасаясь чужих ушей и недоумённых взглядов.  Текст, утверждённый их командой почти месяц назад, успел опостылеть подростку даже несмотря на то, что «медленная смерть» была и оставалась его изобретением, подсказанным самим бытием их города. От него отказываться он и не собирался. Миша лишь хотел окунуть «медленную смерть» в новую, созданную полностью по его проекту оболочку. Он уже мог иметь своё мнение, и его рука достаточно окрепла, чтоб писать собственные мысли, не согласовывая их с членами «Другой России»… Миша, довольствуясь проделанным трудом, пробежался глазами по сочинённым им витиеватым рекам синих чернил. «Сначала они пытали нашу Родину, заламывали ей конечности. Теперь они пришли за Украиной. Поражение армии России не поражение нашей Родины. Это поражение убийц и предателей. Все, кто их поддерживает, -соучастники. Все, кто притворяется, что ничего не происходит, - соучастники. Соучастники и преступники - все, кто молча смотрит на медленную смерть России и не пытается сделать хоть что-то против. Все они заслуживают презрения и ненависти. Не будьте соучастником преступления, что творится здесь и сейчас.» «Другая Россия» Но область мозга, ответственная за самокритику, призвала его задуматься. Быть может, он погорячился, и те, кто молчит, всё же не соучастники несправедливой войны. Они подвластны обыкновенному желанию : просто жить в относительно приемлемых условиях и не подвергать себя опасности. Куда надёжнее довольствоваться малым, чем биться за большее с риском проиграть и потерять даже малое. Биться за простор - удел либо безумцев, либо тех, кому стены так давят на грудь, что мешают сделать самый маленький вдох… *** В замке привычно закопошился ключ, оборвав пору уединения подростка. Миша схватил исписанные бумаги и, сложив их пополам, поместил меж страницами первого попавшегося под руку учебника. Пока что листовки с его авторским текстом шли в архив на неопределённое время. «Биология 10 класс». Вряд ли эта заурядная книга могла привлечь внимание мамы и вызвать в ней непреодолимую тягу порыться в ней, забытой уже и самим десятиклассником. Судя по характерному мягкому звуку, Ольга Анатольевна положила на пол у ванной пакет с многочисленными покупками. -Оля, давай возьму,- услышал Миша ласковый мужской голос. -Да, хорошо,- конечно же согласилась его мама. Далее кто-то поднял пакет и направился на кухню. Открылся холодильник, и чьи-то мужские руки, видимо, стали перемещать на его полки купленные продукты. -Миша, ты дома?- крикнула женщина, похоже, не обратившая внимания на куртку сына и его обувь. -Да…- с задержкой отозвался парень. На кухне захлопнулась дверца холодильника, и чьи-то строгие шаги поспешили к его проходной комнате…