Глава 18

-Ну что, где этот…- Даня отвернулся в сторону. Приоткрыв рот, он покачивался взад-вперёд и щёлкал. -Дима?- подсказал Артём, закинувший ногу на ногу. -Да, точно,- резко дёрнулся первый,-где он уже? Даня колол Мишу взглядом, будто тот нёс всю ответственность за опоздание одноклассника. -Да я-то откуда знаю?- оправдывался Миша.-Я ему написал, чтоб подходил к улице Кирова, шестнадцать, шестьдесят вторая квартира. Должен быть скоро. -Ты тоже самое говорил двадцать минут назад!- закипал Даня.-Или для тебя «скоро» - это где-то в течение года?! -Причём здесь Миша-то?- вступилась за парня Аня.-Миша не виноват, что Дима где-то гуляет, фиг знает, где. Хватит уже психовать-то. Артём, не создавая ни звука и редко моргая, смотрел на друга, и тишина его холодного лица была для Дани ничуть не менее гнетущей, чем слова Ани. Он стал неохотно возвращаться в положение, в котором больше не крутил головой и не облизывал засохшие губы, как обмазанные мёдом. Пальцы же не сдавались, непрестанно катая грязь на казалось бы чистой коже.  Все они после вчерашнего нарушения давней традиции снова собрались у Ани: девушка и Миша - на одном конце опять провалившегося дивана, Артём и Даня - на другом, а Вова, широко раздвинув ноги и скрестив руки, тонул в мягком гостеприимстве кресла.  Сегодня Миша второй день кряду не пошёл в школу. Он разлепил веки по зову будильника, однако тяжёлая, словно после похмелья, голова и ноги, из которых, как коктейль через трубочку, высосали все силы, - уговорили Мишу отставить глупую затею со школой и спасти разъедаемые воздухом заспанные глаза. Благо, никого, кроме него, дома уже не было… -Какие у нас планы, когда школьник соизволит прийти?- занёс руки за голову Вова.  Миша остро взглянул на человека в кресле. «Школьник» - это был камень не только в огород Димы. Но натянутая нить подростка в момент расслабилась, когда сознание с чувством превосходства проговорило адрес Вовы. Профсоюзная, 24… -Даня примется за свою любимую часть,- Артём привычно полез в карман,-и будет… Допрашивать. Пытать. Унижать,- отрывисто произносил он каждый глагол. -Так, Артём, мне уже надоело после вас с Даней постоянно проветривать комнату,- обратилась девушка к парню.-Если уж так невтерпёж, то выйди на лестницу. -К огромному сожалению, мне невтерпёж. Прости за доставленные неудобства, Аня,- положил руку на грудь Артём.  Поднявшись с тяжёлым выдохом, он вышел в прихожую и хлопнул входной дверью. -Ну… постараюсь, наверное, без унижений,- объяснялся Даня перед оставшимися в комнате.-Всё-таки к нам не прямо уж ломятся новые члены. И понапрасну отпугивать потенциальных борцов за Россию тоже не надо. Но разговор будет строгий. Не как бабушка с любимым внучком говорит. Миша опустил голову. Вот он сидит на кухне, а Любовь Васильевна подаёт ему горячий чай. На полчаса-час тревога и одиночество растворяются, как сахар в раскалённой кружке.  Бабушка хлопочет у плиты или садится по близости. И нет у него поводов ее презирать… -А потом, после допроса?- Вове хотелось всё знать наперёд. -Как всегда, пойдём гулять и клеить,- как о чём-то наскучившем, говорила Аня,-в полной темноте… -О чём вы тут?- возвратился Артём, суетливо осматривавший всех в комнате, словно отсутствовал год. -О том, что листовочки будем распространять вечером,- не придавая большого значения своему ответу, сказал Даня. -Листовочки…- уныло повторил Артём.  Он сел на прежнее место и уставился в одну точку, ковыряясь языком меж зубов.  -Что такое?- со смешком Даня толкнул севшего в плечо.  Артём слышал друга, но не спешил проливать свет на то, о чём думал. -Вроде всё правильно…- пустынный взор его стеклянных глаз расплывался перед ним подобно капле воды, упавшей на бумагу.-Но что-то не то… Миша проверял лица растерявшихся коллег. У всех без исключения на языке вертелся один вопрос. -Что ты расплавился-то?!- Даня на правах наиболее близкого к Артёму из всех заседающих человека выступил грубым, но последовательным проводником общего настроения.-Ты там на лестнице закинулся чем-то что ли? Моргни, если да. -Да блядь!- в несвойственной для себя манере вспылил Артём.-Я серьёзно говорю, а ты угораешь!  В зрачках Дани сверкало задетое самолюбие, но, видно, он и сам хотел выслушать одногруппника, поэтому оставил выпад в свою сторону без словесных замечаний. Артём огляделся, сглотнул и вернул исконный образ, за неживым спокойствием которого ни на миг не остывала мысль. -Как будто мы занимаемся чем-то не тем… -Почему?- Аня двинулась чуть ближе к краю дивана, чтоб лучше видеть Артёма, заслоняемого Мишей.  -Кажется порой, что всё это фигня бессмысленная. Все эти листовки… -Не фигня!- прервал его Миша.-Ты же сам говорил! -Да помню я, помню…- отмахнулся Артём,-если нам кого-то удастся перетянуть на свою сторону, то это уже успех. Ну вот перетянули мы тебя, Миша. Одноклассника твоего, может. Тебя, Вова. Может, кого ещё, кто хотя бы чуть-чуть читал нашу агитацию. Это лучше, чем если б мы целыми днями дрочили. Но война идёт. И не останавливается. Россия на Бахмут и Авдеевку пытается наступать. Мы не способны окончить войну. Мы можем лишь совсем немного сдвинуть перевес идейных сил в нашу пользу, и в будущем это может сыграть роль. Но здесь и сейчас какой от этого прок…Сколько угодно можно бить себя в грудь и кричать, что ты против войны, но это всё ничтожно, пока война идёт…Это как говорить о любви к жизни, когда диагностировали неоперабельный рак. Просто красивые слова. Без силы. А всё, что не имеет силы, обречено быть раздавлено… -И что ты предлагаешь?- серьёзно спросил Даня.-Военкоматы жечь? Флаги рвать? -Не-е,- долго качал головой Артём,-это тоже не выход. Так мы, может, добьёмся большего тактического успеха в плане противостояния СВО, хотя и этот успех был бы смешным, но в перспективе - это только вред. Такие действия только отпугнут обывателя от нас. И не только от нас. Чёрт бы с нами. Отдельные судьбы в масштабах истории меньше, чем мелочь. Эти радикальные действия отпугнут обывателя в целом от оппозиции и её идей. То есть, таким образом, мы бы, преследуя вполне благую цель, нанесли бы оппозиции удар и оказали бы услугу власти, которую сами терпеть не можем. Исторический процесс зачастую имеет собственную логику, не ведомую даже его непосредственным участникам. Тот же Сталин, например, да. Казалось бы, при чём здесь он? Вряд ли он убивал коммунистов, старых большевиков, бывших товарищей по революции сознательно для того, чтобы СССР потерял самых идейных бойцов за дело коммунизма и потом распался, и чтоб, в итоге, восторжествовала контрреволюция. Наверное, он по-настоящему считал их врагами социализма и революции, так как они не поддерживали его единственно верный курс. Однако спустя полвека всё закончилось именно смертью революции и тех кусочков социализма, что были в Советском Союзе. Конечно, это далеко не единственная причина, но одна из. Сталин, самый могущественный человек в СССР, сам не догадываясь о том, стал пешкой, руками которой контрреволюция пробивала дорогу к победе. Так что… может быть, и мы всего лишь пешки и спустя полвека о нас скажут, может, даже нам в лицо успеют сказать, что мы, сами того не осознавая, каким-то образом, даже расклеивая антивоенные и антикремлёвские листовки, укрепляли нынешнюю власть, а не хоть сколько-то расшатывали… -Ну мы же не Сталин,- заметил Даня, широко раскрывший глаза.-Мы же нормальные. -Да, не Сталин… Зазвенел домофон. Аня понеслась в прихожую. -Пожаловал наконец!- издевательским тоном констатировал Вова. -Всё! Забудьте!- хлопнул руками по мебели Артём.-Бреда наговорил какого-то. Забудьте! Будем в депрессию играть - точно ничего не получится.  Миша сосредоточенно глядел на студента колледжа. Чересчур живыми и неподдельными были его слова…