Глава 7

Мужчины средних лет, находившиеся где-то посередине между ясностью ума и спиртовой эйфорией, помахивая кулаками и издавая радостные звуки, стояли у скамейки и издали болели одновременно за обоих. Бабушки, неодобрительно качая, поскорее уводили за руку внучат, тыкавших в двух подростков на стадионе. Не гоже на такое глядеть детям с обмотанными вокруг шей шарфами… Тем временем для двоих это было не захватывающее зрелище и не увлекательный спортивный поединок, а дело извращённой чести, где горе побеждённому. И горе даже не от победителя, а, прежде всего, от самого побеждённого… Миша, обхваченный за туловище, рухнул на спину. Над ним висел хищный оскал одноклассника. Кулак Максима полетел Мише в левую щёку, но он успел защитить лицо кистью. Из глубин прошлого к вынужденному защищаться подростку прорвался приём, который ему показывал отец. Миша напряг указательный и средний пальцы правой руки и попытался вонзить их в глаза Максима, но тот успел увернуться. Однако даже безуспешная атака отняла инициативу у лидера тройки. Миша оттолкнул его вбок и поднялся сам. Максим тоже успел встать на ноги. Они, чуть наклонившись, стояли настороже напротив друг друга и обдумывали дальнейший удар. Миша припоминал, как действовали в таких ситуациях его одноклассники. Стоило попробовать… Он, как и Максим в начале, бросился на противника, но только вцепился теперь в тонкие ноги. Проход в ноги вышел скверным: сказывался недостаток практики в этом направлении. Но даже неудачное исполнение приёма принесло результат: Максим, продержавшийся достаточно долго, всё же не удержал равновесие, и вот уже ему приходилось обороняться. Руки Миши быстро окружили шею одноклассника. Максим, матерясь, как только мог, силился разжать капкан, но Миша, сдавливая зубы, оказывался сильнее. Пленник принялся бросать снег в лицо мучителя вперемешку с ударами, желающими попасть куда-нибудь. Снег обжигал краснеющее лицо, но Миша терпел. Он уже не подвергал сомнению свою победу, когда десятый, а может, и двадцатый удар Максима угодил ему в нос. Левая рука Миши сразу забыла про соперника и ринулась к изнывавшему болью участку лица. Тёмная тёплая жидкость осталась на его пальцах… Новый удар прилетел по подбородку. Миша завалился на бок. Беспорядочные атаки полетели по его туловищу, но дутая куртка и свитер под ней принимали на себя половину урона. Миша прибегнул к тактике Максима и, собрав в дальней от него руке побольше снега, швырнул его в одноклассника. Частички снаряда попали ему в глаза. -Сука…- прохрипел он, одной рукой протирая пострадавшие органы зрения, а другой прикрывая, насколько это представлялось возможным, остальное тело.  Миша пару раз ударил Максима в область плечевого сустава и подбородка, и тот снова оказался на спине. Миша хотел подняться и закончить бой слаженным взаимодействием ног и корпуса недавнего партнёра, но вместо этого, как и он, рухнул на спину. Вытерев до сих пор истекавший кровью нос, Миша наконец задумался.    Как же глупо это всё выглядело! Чертовски глупо! Вместо того, чтобы находиться там - за светящимися окнами - и слушать шипение чайника или трогать рукой горячую чугунную батарею, они кувыркались на снегу школьного стадиона в тщетных попытках выявить победителя. Да и победителя в чём… Весомый сапог Максима болезненно соприкоснулся с локтем замечтавшегося подростка. Впервые с начала схватки Миша и сам выругался. Он быстро развернулся к нападавшему и обездвижил его ноги. Максим упал на одноклассника. Ещё минуту они безрезультатно боролись, возмущая больше воздух, чем друг друга, оскорблениями, и, окончательно выдохшись, просто оттолкнулись друг от друга и уставились на небо. Глубокий зимний небосвод молчал, но его холодный разочарованный взгляд принуждал подростков к покаянию, хотя бы к тому, на которое они были способны. -Ладно, я… дам деньги,- говорил Миша, рассматривая спёкшуюся кровь на пальце.-Пять шестьсот каждому… То есть уже четыре восемьсот пятьдесят. По семьсот пятьдесят я вам заплатил ещё позавчера… -Так бы сразу…- с трудом, не уставая глубоко дышать, отвечал Максим.-И пиздиться бы не пришлось… Они, как тяжело раненые, встали на ноги и не меньше минуты потратили на то, чтоб отряхнуться. Миша ощупал снаружи карман. На счастье, их драка не задела его и он по-прежнему был застёгнут. Десятиклассник достал долгожданные деньги и, смотря в сторону, вручил сумму тому, кто в схватке заслужил право на неё. Максим не стал дотошно проверять чистоту рук одноклассника и лишь оценил ширину стопки купюр на правдоподобность. -Ладно, верю, теперь мы в расчёте,- довольно закивал Максим.-Хоть ты и хотел нас наебать, но… за нос сорян. Миша дотронулся до носа, который тоже устал кровоточить. -Да… я, наверное, сам виноват… -Да. -Сейчас, наверное, будут расследовать нападение на Вову. У нас отношения не лучшие… Но надеюсь, ты понимаешь, что нам… невыгодно сдавать друг друга? -Понимаю, не настолько тупой,- грубо отозвался Максим.-Сдашь ты нас, мы - тебя в ответ. И так же наоборот.  -Окей, хорошо… Не то, что я был бы рад нашей встречи… Но мы в одном классе, поэтому она, сто процентов, произойдёт. До встречи… -Да… до встречи… Больше из школы не виднелся свет. Шестнадцать восемьсот - столько стоила, возможно, жизнь Вовы… *** Миша вернулся домой. Без денег, но с чувством выполненного долга. Там же, на стадионе, он хорошо протёр нос и пальцы снегом, и на них не осталось ни единого следа от их с Максимом противостояния.  -Привет, сынок,- в прихожую вышла Ольга Анатольевна.  Баритона «дяди Ромы» не слышалось. Похоже, его опасения оправдались, и его «напрягли» в отделе. -Дядю Рому задержали на работе,- сказала женщина очевидное. -Понятно,- откликнулся Миша, снимая куртку, что сегодня стала для него чуть ли не бронежилетом.  Его мать резко забыла, что такое улыбаться, и подошла вплотную к сыну. Подросток готовился к эмоциональному разоблачению своей личности, но упорно сохранял хорошую мину при ухудшавшейся игре. -Миша, я тут почитала родительский чат, так давно его не читала…- сдавленно, как в тот самый вечер, произносила каждое слово женщина.-Кирилл с собой покончил… Как ты? Он же твой лучший друг был! Ты держишься, сынок?- чуть не плакала она. -Да…- скорчил Миша надломленную физиономию.  А ведь когда-то ему не приходилось её симулировать… -Вы ведь с восьмого класса дружили! Из-за чего?! -С седьмого… -Миша, держись! Я рядом…- Ольга Анатольевна прильнула к сыну и обняла, уткнувшись лицом в плечо.  Подросток чуть было не положил ладони на материнскую спину, но в последний момент вернул руки к положению вдоль тела.  Да, он к этому не стремился. Однако Вова и тем более Кирилл взирали на это с совершенным безразличием. На его руках мерещилась вмятина уже от второй задавленной жизни. Наконец-то он чувствовал, что его решения и действия не утекают в никуда, а оставляют след на множестве людских судеб. Он был значим. Он был не зря. Всё, о чём мечтал Миша на самом деле, когда ему задавали такой простой вопрос…