Глава 8

До нового урока оставалось около пяти минут. Он бежал от запыхавшегося одноклассника, постоянно оборачиваясь и упуская тем самым из-под контроля пространство впереди. С каждой секундой он приближался к встрече с тем, кто его остановит. -Стоять!- пригрозила ученику Марина Юрьевна, преградив ему путь рукой.-Не бегать по школе!  Тот еле успел остановиться перед возникшим препятствием. -О, Ростовский!- взмахнула руками учительница.-Какое чудесное исцеление после первого урока английского! Удивительно! -А я не болел. Я у врача был,- пытался выкрутиться ученик. -А вот твой лучший друг, от которого ты так убегал, сказал, что ты болеешь. -Он ошибся. -Оши-ибся… А мне кажется, что это ты ошибся, бегая так в открытую по школе после прогулянного урока.  Пойманный ничего на это не отвечал. -Ну ладно…- голос предвещал большие беды.-Беги дальше… На этом учительница и ученик, к обоюдному облегчению, расстались. -Здравствуйте!- вместе крикнули Миша и Аня проходящей женщине. -Здравствуйте…- строго ответила Марина Юрьевна, мельком посмотрев на стоящих у стены школьников.  По её «Здравствуйте» всегда складывалось ощущение, что она впервые видит того, кто с ней здоровается. -Ой, глупые…- произнесла закалённая школьной жизнью Аня.-Если уж прогуливать, то прогуливать целиком, а не один урок.  Парень машинально кивнул, а сам заострил своё внимание на слове «целиком». Вчера он слышал его из уст Максима, и тогда оно играло совершенно другими красками. Сегодня, выходя после звонка из кабинета ОБЖ, они столкнулись на выходе, но ничем другим, кроме пристального и короткого диалога глаз, их встреча не запомнилась. И к лучшему… Девушка, прочитав какое-то сообщение на экране всё того же разбитого айфона, развернулась к Мише. Её застывшее в потрясении лицо и остекленевшие глаза словно никогда и не умели радоваться. -Вова… умер… Значит, он больше не увидит его изумрудные глаза, что последней вспышкой светились в прихожей. Хотя он этого ожидал… -Вова мне… не очень нравился…- тихо признавалась Аня,-но во вторник вечером… мы его видели… И он был жив, вы с Димой ещё закрывали за ним дверь… Получается, это был последний раз, когда мы его видели…- склонила она голову.-И мы этого не знали… Парень нежно погладил плечо одноклассницы. Туда же он вчера ударил Максима. -Да, ужас… Я… в туалет… сейчас вернусь. Я рядом, Ань… Миша зашёл в уборную, достал телефон и удалил все свои немногочисленные сообщения в чате с Максимом. После Миша намочил для виду руки. Все улики были уничтожены, и теперь он мог думать о подарке для девушки и о кое-чём ещё… ***  -Ребята, у нас на носу день Конституции в понедельник.  При этих словах класс нисколько не изменился. -…И у нас в зале будет конкурс : будем гимн петь. Желательно бы, чтоб вы на выходных вспомнили хотя б немного текст… Ну и желательно, чтоб вы все были. Количество тоже будет иметь значение для судей. Призёры, наверное, получат конфетки.  После сего маленького отступления Ольга Викторовна окинула безучастных учащихся и продолжила тему занятия «Контрреформы Александра Третьего». Миша пытливо взглянул на классную руководительницу, а затем обратился шёпотом к Диме. -Дим, Вова мёртв.  Тот медленно повернулся к соседу.  -Как… ты же говорил, что только избить… -Я передумал… и прислушался к тебе. Ты был прав, Дима. Его надо было устранить. Его одноклассник, терзаемый чем-то вроде вины, тяжело засмотрелся на поднимаемую им вверх-вниз ручку между пальцами. -Я это говорил не всерьёз… -Ты всё говорил правильно! Вова был против всех нас. В любой момент он мог нас сдать. Но теперь он никогда не вернётся и не предаст. И всё благодаря твоей идее! Это твоя заслуга. Ты молодец! Враг жесток с нами, и мы должны отвечать тем же. После всего, что Вова говорил о нас и России, он заслужил это. Мы с тобой заодно и мы должны быть монолитом! Ручка в руке одноклассника постепенно остановилась, а он сам с упоением закивал… -Нам нужен новый член на замену Вове. Антивоенный, против власти и чтоб был подконтролен нам. Есть такие на примете?  Дима отвернулся в сторону и сохранял полную неподвижность полминуты. -Вспомнил… Есть один на примете. Беженец с Донбасса в четырнадцатом году, как и я. Его можно попробовать… -А ты с ним хорошо знаком?  -Ну так… на шахматы ходил в четвёртом-пятом классе, там и познакомился с ним. Тогда приятелями нормальными были. Сейчас так… с др друг друга поздравим, если на улице встретимся чуть поболтаем. Ну и всё…Но это единственный вариант. Он на год старше. В одиннадцатом классе какой-то другой школы учится. -А как зовут его?- задал вопрос Миша, хоть и не питал надежды понять, о ком речь. -Кирилл… Оба явно подумали о другом человеке с этим именем. Точнее, бывшем человеке, ставшем только силуэтом в памяти, о котором не принято было говорить вслух… -Из-за чего вы с ним поругались? Он ведь из-за этого с собой..? -Он был врагом. Он был… -Первая парта!  Дима и Миша уставились на Ольгу Викторовну, которая, конечно же, имела в виду именно их. -Миша, ты меня внимательно слушал, расскажи, какой известный циркуляр был принят при Александре Третьем в тясяча восемьсот восемьдесят седьмом году. Буквально только что я это говорила.  «Не знаешь ответ, говори хоть что-то, чтоб не выглядеть совсем жалко» - помнил Миша свой недавно изобретённый принцип. -Циркуляр о… земских собраниях… ***  Десятиклассник боком пролез между не до конца задвинутым стулом Димы и второй партой. По редким, но метким взглядам женщины он чувствовал, что классная руководительница не прочь задать ему ещё пару вопросов, и Миша как можно быстрее, даже грубо, продирался сквозь кучу одноклассников к двери. -Миша, не спеши,- услышал он и обессилел,-подойди ко мне, пожалуйста.  Высказав несколько неприятных слов про себя, парень развернулся и побрёл через всю ту же толпу. В ней он увидел Аню, смотревшую на него с сочувствием. Но сочувствие опять не помогало… Кабинет опустел, и в нём остались только Ольга Викторовна и Миша. -Миша, где заявления от родителей, почему тебя не было позапрошлой неделе? Если я забыла, это не значит, что их не надо приносить. Да и где ты был вчера кстати? -Я принёс, сейчас дам,- подросток достал из рюкзака лист бумаги и протянул его женщине.  Она прочитала заявление с усталым возмущением. -Что это такое?- измученно спросила она, разворачивая листок исписанной стороной к ученику. -Заявление,- невозмутимо парировал Миша. -Оно тобой написано. Это не подпись то, что внизу. Это… просто ужас какой-то. Что с твоими родителями? Почему они не могут написать заявление?! Десятиклассник не отвечал. -Что, в целом, происходит с тобой, Миша?- встала с кресла учительница.-Раньше четвёрки-пятёрки получал по всем предметам! Ну только с физикой, алгеброй и геометрией было похуже…А теперь тройки-четвёрки, порой даже двойки! Пропускаешь стабильно день или два каждую неделю, а если и приходишь, то даже не слушаешь! А ведь всё это началось ещё задолго до… смерти Кирилла… ещё в самом начале второй четверти… В семье что-то происходит или что, Миша?  Совершенно чужой человек норовил залезть в его жизнь, покопаться в ней и дать несколько бесполезных советов. А в советах Миша не нуждался. Теперь он сам прокладывал свою судьбу и судьбы окружавших его людей. И Миша знал, куда он их ведёт… -Родителей у меня больше нет. Ну только мама есть. А в остальном… долго рассказывать… В тот же миг подросток сильно пожалел, что не сдержал язык за зубами. Только бы и она не начала ему сочувствовать…