Глава 10

Миша навис над одноклассником. -Ты ведь уже был в отделе? -Да. -У тебя допрос тоже вёл он? -Кто? -Роман Владимирович. Такой мужик со светлыми волосами, относительно молодой. Он? -Кажется, он, да. А, да, у него ещё фамилия Ливеровский. На протоколе увидел. Вспомнил. -Что он спрашивал? -Да… банальщину всякую. Знал ли я его? Сколько знал? Где в тот вечер был? Всякое такое.  -Понятно, одни и те же вопросы по кругу. -Что? -Да ничего… Про меня спрашивал что-нибудь? -Да. Обсуждал ли ты со мной Вову, выдвигал ли какие-то планы, намекал ли на что-то… -Что ты ответил? -Сказал, что нет. Ничего такого не было. -Отлично, спасибо, Дима. -Да не за что. Мы ведь с тобой заодно. Мы… монолит, как ты говорил. Миша усмехнулся. Он помнил, как вчера в квартире тикали часы, а ему казалось, что тикает в голове. Парень ходил тогда из комнаты на кухню и обратно, повторяя шёпотом всё то, что наговорил Роману Владимировичу в его давящем кабинете день тому назад. Однако ошибок в своих показаниях Миша не видел. Да, теперь он преступник с точки зрения полиции и государства, державшего послушную полицию на цепи. Но все законы - лишь воля правящего класса, как бросил когда-то мимоходом Артём. Лишь всё та же цепь, которую сильные навязывают слабым. И она только сковывает движения тех, кто движим вперёд идеей. Теперь преступление - не то, что противно металлическому лязганью, а только то, что зло для идеи, противостоящей цепи… Миша и Дима сидели за столиком маленького кафе на первом этаже одной из бесконечной массы хрущёвок. Кроме них, ещё только одна женщина средних лет занимала место в другом конце заведения. У Миши складывалось ощущение, что существовало это кафе не для спроса и не для предложения, а просто так - по той же самой причине, по которой он, корчась, пил горячий и к тому же крайне горький кофе. Сидеть здесь и просто греться - не было бы преступлением против идеи, однако всё же что-то в этом казалось обоим десятиклассникам неправильным.  Давным-давно в детстве родители Миши уговорили предпочитавшего чай сына попробовать жидкость, которую они звали «кофе». Сделав глоток, Миша тогда еле заставил себя пустить его в пищевод. С тех пор и тянулась непримиримая вражда между ним и кофе. Но услышав про устремление Димы выпить чашечку, Миша решил дать напитку второй шанс. Напрочь не разбираясь в его видах, парень слепо последовал выбору одноклассника. И это был не лучший выбор в его жизни… -Вообще не нравится?- спросил Дима перед очередным подъёмом чашки. -Это ужасно,- тряс головой Миша.-Как ты это вообще пьёшь?! -Горький слишком? -Это очень мягко сказано! -Значит, не бери больше американо. Капучино менее горький. Если ещё сахар сыпнуть, то как чай, но только ещё лучше. -Не-не-не,- решительно отталкивал Миша слова Димы,- всё, хватит. Я дал кофе достаточно шансов. И оно… то есть он ими не воспользовался. Он презрительно глядел на почти не изменившийся в объёме кофе, и неведомый долг твердил, что он должен его допить. -О, Кирилл, написал,- разгласил новость Дима.-Говорит, что почти подошёл.  -Значит, идём.   Это имя для Миши было ещё более горьким, чем оставленный на столе горячий напиток. Хотя его владелец и не был в этом виноват… *** -Гойда, товарищи,- встретил их второй в жизни Миши Кирилл.-Ты, кажется, Миша? -Да,- согласился зачинщик этой встречи. -Дима писал про тебя. Они стояли на пустыре между двух пятиэтажек, и над их головами тянулись длинные чёрные змеи проводов. Кроме счастливых собачников и владельцев сохнущего на верёвках белья, тут почти никто и не ходил. А сейчас не видать было даже их.  -Давайте только быстрее, пожалуйста. Мне к ЕГЭ надо готовиться,- не замедлил обозначить свои приоритеты одиннадцатиклассник.-Какое у вас там предложение ко мне? Удивите меня. Миша хотел начать разговор издалека, но раз собеседник просил быстрее… -Кирилл, как ты относишься к войне?- десятиклассник обошёлся без вступлений и прелюдий. Перед его глазами пронёсся день, когда он спросил прошлого Кирилла о его отношении к отступлению из Херсона. Тот день, ставший разломом их жизней… -На Украине,- добавил Дима.  Хитрое лицо одиннадцатиклассника, словно всегда державшего ухо востро, подозрительно осматривало вызвавших его сюда школьников на год младше. Он облизал засохшие на морозе губы и убрал подальше от глаз отросшие волосы неестественно белого цвета. -Хз…- равнодушно дёрнул Кирилл плечами.-А что?  Этот ответ уже начинал беспокоить Мишу. Он неловко покосился на одноклассника. -Ну всё-таки скорее против?- не оставлял он надежды. -Да никак! Не плохо и не хорошо! У меня ЕГЭ на носу. Мне не до всего! Мне не менее двухсот семидесяти баллов надо набрать, чтоб на бюджет поступить! -Получается, тебе плевать, что твою Родину превращают каждый день в руины?- Миша давил на единственный рычаг, который знал. -Я говорю, у меня ЕГЭ! И вообще, я эту… Родину уже почти не помню! Я уже больше половины жизни здесь прожил! А нах вы вообще это спрашиваете? Дима, что за хрень? -Нам стало просто любопытно…- сворачивал операцию Миша, предвидя безуспешность всех экспериментов по переубеждению человека, что был для него кромешной тайной. -Да ну не,- даже рассмеялся Кирилл.-Ради этого вы пришли сюда? Чтобы чисто для любопытства спросить? Серьёзно?! Нее… -Мы хотели тебя пригласить в…- Миша наступил на ногу быстрому на язык Диме. Улыбка бесследно исчезла с парня напротив них. -Пригласить… куда?- не оставил Кирилл «номер два» без внимания последнюю реплику давнего знакомого. Он наклонил вбок голову и задрал подбородок, испытывая удовлетворение от того, что его и впрямь сумели удивить. -Да никуда… забей…- пытался вывернуться опомнившийся Дима. -В эту дримтим, которая расклеивает хуйню по городу? Его гладкое лицо поймало осенение. -Погодите, так это вы что ли?! Хахахаха! Зачем?! -Нет, нам стало просто интересно!- Миша и Дима объединились в возгласе. -Да делайте вы, что хотите! Хоть дикпики свои расклеивайте. Да хоть свастики! Поймают вас - не поймают… Но меня в это не впутывайте! Всё, пока, мне надо готовиться… Я-то, блин, даже подумал, что тут что-то интересное наклёвывается… Не пожав никому руки, он гордо развернулся и стал удаляться всё дальше и дальше. -Кирилл, постой! Мы вообще не это имели в виду!- тщетно уговаривал его Дима.  Худощавая фигура его знакомого, не тормозя ни на секунду и не хвастаясь лицом, завернула за угол дома и исчезла.  Давно Мише так сильно не хотелось вылить помои злости на ближнего своего. Но он не понаслышке знал, что крики становятся травой, которой зарастает тропа доверия. -Дима, что это сейчас было…- с негодованием, превращённым в пугающее спокойствие, произнёс подросток.-Я говорил про оппозиционера, а не про… -Прости, Миш…- печально лицезрел снег Дима.-Когда я с ним общался больше, он часто плохо говорил о власти. Но, похоже, это было давно… Я думал, он согласится… -Ладно, теперь надо думать, что делать дальше… Они стояли вдвоём среди безжизненного пустыря, и только порыв пронизывающего ветра убедил их уйти…