Глава 12

Автоматические серые двери распахнулись, открыв перед ним Магнит. У Миши снова не было внятной цели - было только стремление. Он шёл среди полок, коробок и людей, вспоминая, как был в этом самом месте с Вовой. А ведь тогда в очереди перед бабушкой Миша даже назвал его приятелем… Профсоюзная, 24 - этот адрес всё ещё жил в голове десятиклассника. На одном из этажей этого дома кто-то навсегда потерял сына, а возможно, и брата. Может, Миша, не зная о том, сталкивался с этими людьми на городском тротуаре и не думал, почему они глядят под ноги. Их утраты можно было избежать, если б Вова не стал врагом… -Можно проехать? Миша, повернув голову направо, столкнулся с пожилым мужчиной, держащимся за ручки забитой тележки на колёсах, и подошёл ближе к полкам. Он остановился в отделе шоколада и сладостей, которые, как нередко напоминала ему мать, являлись главной причиной прыщей у подростков. Это был самый очевидный и избитый выбор, на котором Миша мог остановиться. Но те, кто любит, не вглядываются в подарок - они смотрят только на того, кто дарит им это чувство разделённого пополам счастья… ***  Десятиклассник вернулся в дом, где, как он думал, его несильно-то и ждали. Пряча за курткой Raffaello, он проскользнул мимо кухни. На кухне горела лампа, но людей, для которых этот свет принёс бы пользу, не было. Он прокрался в комнату, отодвинул дверцу шкафа и положил коробку конфет на массу сложенных футболок, которые давно упустили своё время и стали малы для тела хозяина. Закрыв шкаф, Миша спрятал внутри него мелочные расспросы матери.  -Привет, сынок,- сказала женщина в чёрных широких брюках и розовой футболке с цветочками, выйдя из соседней комнаты.  Только сейчас подросток обнаружил, как постройнела его мать и как побледнели круги под её глазами. -Да, привет. -Как Аня? -Нормально. -Там на столе макароны с сосиской стоят, только разогре… А ты чего в обуви-то?!- моментально налился ненавистью лик Ольги Анатольевны. Миша, не считая нужным объяснять, развернулся и пошагал обратно в прихожую. -Я для кого вообще полы мою?!- не отставала мать от сына.-Я буквально за… пятнадцать минут до твоего прихода все полы вымыла, а ты в этой грязнущей обуви по дому ходишь!  Миша, сняв источник грязи, хотел молча пережить мамин всплеск гнева, но понимал, что её талант просит ответа. Талант говорить по делу, но так, что не терпится крикнуть «Заткнись». -Да вымою я этот пол ещё раз,- не выдержал искушения подросток, уже повесивший куртку и освободивший ноги из жара сапог. Он прошёл мимо мимо матери, не глядя на ту. -Так всё равно ведь это такое неуважение! Ты ведь знаешь, что я по воскресеньям всегда полы мою!- Ольга Анатольевна продолжала идти по пятам за сыном. -Спокойно, Оля, Миша же сказал, что вымоет,- Роман Владимирович встал в проходе в комнату парня.  Мужчина уверенно протянул руку десятикласснику. Миша внимательно её изучал и не чувствовал никакого желания прикасаться к ней. -Миша, ты обиделся что ли из-за того допроса?- как будто не считал это достойным поводом для обиды Роман Владимирович.  Миша откликнулся одной лишь тишиной. -…Ну пойми, работа у меня такая, к сожалению. Есть те, кто пробивает товары на кассе, есть те, кто слушает жалобы пациентов, а есть те, кто… людей допрашивает. Да. Ну сам пойми, допрос по делу убийства - это всё-таки не милая посиделка на кухне за чаем. Тут нужна и жёсткость. В меру, конечно. Да и нужно было вести себя по максимуму так, чтоб не возникло подозрений, что мы как-то знакомы. Но никаких улик против тебя, Миша, нет, и следовательно вопросов к тебе тоже. Так что это самое… не обессудь. Если я и перегнул где-то, то прости.  Выслушав мужчину, Миша неохотно всё-таки пожал ему руку. Если б он был на месте милого друга его матери, то, наверное, он бы поступал так же. Друг и враг - всё относительно и зависит от случайностей, которые сами не знают, куда вынесут слабость, возомнившую себя творцом. -Вымой, кроме пола, ещё решётку на кухне. Пожалуйста. -Ладно. Осевшая на ней пыль прошедших месяцев не нравилась и ему самому… ***  Возможно, впервые Миша разлепил шторы век под крик будильника с воодушевлением. Весь понедельник мысль рвалась наружу из его черепа, но не могла достучаться до кого-нибудь извне. Исполнение гимна стало для парня строгим противопоказанием к посещению школы, даже несмотря на более мягкую позицию Ани.  -Гимн никого не убивает, это просто текст под музыку. Одну минуту можно и постоять на сцене,- писала она однокласснику в Telegram.  Так сильно признать чьё-то мнение не подлежащим априори сомнению не хотелось Мише много лет. Но заслужить такого признания Ане не удалось. Гимн своими словами действительно не мог превратиться в убийцу. Но убийцами служили те, кто затыкал его музыкой рты недовольных и заставлял стоять смирно, пока гимн не отыграл последнюю ноту. Это не просто текст под музыку, как полагала Аня. Это инструмент принуждения и порабощения - загона вольнодумцев в общее стойло.  Но в тот воскресный вечер, когда Миша уже вымыл и пол, и несчастную грань между кухней и вентиляцией, эти рассуждения остались только рядом с ним… *** -Россия, нищая Россия,  мне избы… Костя, стоявший перед классом, растерянно щупал маленький подбородок, и Мише даже не верилось, что этот хлипкий подросток в кофейной толстовке мог участвовать в убийстве. Оказывается, мог. -…Мне избы серые твои,  Твои мне… мне… -Рычков, это ужасно,- прервала мучения ученика Ирина Сергеевна, сидевшая за учительским столом.  Сзади послышались смешки его преданных друзей. -Во-первых, вы это стихотворение учили и рассказывали ещё в восьмом классе, хотя я говорила выучить что-то новое из стихов Блока. Но, Бог с ним, я бы на это ещё могла закрыть глаза. Во-вторых, даже в этом стихотворении, которое вы учили, ты уже во второй строфе еле-еле слова вспоминаешь. И это с учётом того, что тебя не было, когда рассказывали все остальные твои одноклассники. Времени у тебя было больше, чем у остальных. -Я выучил,- клялся Костя, тряся головой и смотря на учительницу.-Просто в этой строфе подзабыл… слова… -Твои мне песни ветровые…- напомнила ему слова Ирина Сергеевна, отвернувшаяся в сторону класса. -Твои мне песни ветровые,- бодро подхватил подросток,- Как слёзы первые любви.  Тебя жалеть я не умею  И… и… -…крест свой бережно несу,- подсказывал чей-то слишком ясный шёпот из царства парт.  -И крест свой… -Так, ну всё, хватит уже страданий,- закончила Ирина Сергеевна представление.-Садись, Рычков. Что-то ты учил, но этого очень мало.  Костя для виду понуро прошёл между первым и вторым от окон рядами и слился с общим скоплением учеников.  Миша, воспользовавшись моментом, когда учительница искала нужную кнопку на клавиатуре, достал из пенала ножницы и отрезал кусок одной из давно минувших страниц его тетради. На нём он написал четыре слова и передал его, не отрывая от парты, Диме. «Мы должны убить Кирилла»,- вот-вот должны были увидеть глаза десятиклассника. -А что с Прохоровой?- прежде Ирина Сергеевна всегда задавала подобные вопросы первым делом, не отмеряя двенадцать минут урока. -Болеет,- Миша уже не думал, как это звучит.