Глава 13

Очевидно, что на самом деле Аня не болела. Болела она по-настоящему в последний раз в классе восьмом, когда после успешно написанной контрольной наелась на морозе мороженого. Однако отличным её состояние тоже нельзя было назвать. Новые листовки шли в постоянно растущую стопку, как с конвейера, но настойчивые мысли не отставали. 10А занял первое место в конкурсе гимна. О результатах состязания по патриотизму стало известно ещё в конце вчерашнего учебного дня. На перемене перед последним уроком староста ушла к завучу. Избрали её, далеко не самую ответственную и глубокомысленную, в первую неделю сентября в равной и честной борьбе из одного кандидата. Одноклассница Ани просто-напросто провозгласила себя старостой в чате класса, и спорить никто не стал. Пара её подружек поставили лайк под сообщением да и всё - на этом обсуждение кончилось. Ни привилегий, ни трепета у остальных эта должность не вызывала, потому сражения и не состоялось. Но как бы то ни было вернулась староста с грамотой и упаковкой леденцов. Грамота досталась Ольге Викторовне, а конфеты, по штуке в руки, - ученикам-победителям. Оставшиеся три-четыре незаметно ушли старосте и её подругам. Десятиклассники доставали маленькие жёлтые леденцы из прозрачных хрустящих обёрток, и слюна становилась кисло-сладкой. Таков был вкус патриотизма в шестьсот второй школе. Никто из победителей победой особо не гордился, а к звонку с последнего урока, когда от леденцов осталась только вяжущая сухость, о ней как будто и вовсе все позабыли. Вновь вспомнят о первом месте только в мае, когда классная руководительница и несколько наиболее инициативных её учеников задумаются, есть ли шанс стать классом года. Аня же этим не интересовалась. Кощунством и цинизмом она считала с конца сентября все бытовые и школьные заботы. Одни хотят стать лучшим классом - другие вдалеке хотят всего лишь жить. Хотя по такой логике сама жизнь отвратительна. Каждый день десятки тысяч людей умирают по естественным причинам, а она продолжает видеть и думать. Но старость неминуема, непобедима, непоколебима. А война - нет. И гимн - тоже. Конечно, он не убивал. Но Аня всё равно стыдилась. Она поднялась на сцену и, как все молчаливые и покорные, спела гимн. Со стороны её видели как обыкновенную безыдейную школьницу, поющую, потому что нужно. Вряд ли в актовом зале находилась хотя бы десятка верящих, что ученики выступают из убеждения. Остальные понимали, но притворялись. Ей также приходилось это делать - играть при всех и жить в узком кругу единомышленников, в комнате за закрытой дверью и в вечерней темноте. Таковы правила пряток для тех, кто вырос и прозрел. Проигравшие в них не водят, а садятся на скамью подсудимых или умирают. В последнее время второй вариант стал включаться слишком часто. Пугающе часто. Умер Кирилл, хоть тот к Другой России никак не относился и, по словам Миши, поддерживал войну. Умер Вова. Оба без права на второй шанс потеряли то, что любили и ненавидели, явно, раньше положенного им времени. И это чуть больше, чем за две недели. Аня на минуту представила себя следователем - тем самым, что допрашивал её в присутствии отца. Она помнила, как весь остаток того четверга Андрей Александрович лечил дрожь век ежечасными порциями зелёного чая. Десятиклассница встала из-за стола, села в кресло, откинулась и вгляделась в угол пересечения потолка и стены. Между умершими, не видевшими и даже не знавшими друг друга, было общее. Их обоих знала она. И их обоих знал Миша…