Глава 23

-Он лез к тебе? -Да -Что говорил? -Пытался уговорить меня передумать -Не передумала? -Нет -А насчёт Вовы что сказал? -Сказал, что не при делах -Ожидаемо    Но это ничего не меняет -Да  На этом их предпоследняя переписка закончилась. Секунда понадобилась Мише, чтобы диагностировать заросшее осунувшееся лицо. Он потряс головой и протёр глаза. Да, это правда. На скамейке сидел его папа. Человек, исчезнувший навсегда в тот самый вечер, глядел на него, держа руки в карманах куртки, и Миша, замедливший шаг, продолжал приближаться к нему. Раньше невозможным казалось его исчезновение, а потом сделалось глупостью его возвращение…  Миша подошёл к бордюру, который разделял проезд и дорожку к подъезду. Он смотрел на отца - отец смотрел на него. Оба не знали, что говорить. Когда-то Миша был уверен, что если им посчастливится вновь встретиться, то он с криками «Папа!» позабудет про всё на свете и кинется к мужчине. Но отец и сын так уверовали в то, что попрощались навеки, что не имели представления, как им разговаривать.  Наконец Олег Артёмович оттолкнулся руками от скамейки и остановился в шаге от сына.  -Привет… сынок…- он снял шапку и только теперь положил руки на спину подростка.  Тот самый вечер… Они, держась друг за друга, стояли на лестнице и каялись за свои поступки и обиды. Тогда Миша не знал, что самое страшное для него ещё впереди…  Он, выждав чего-то, прикоснулся одной рукой к отцовской пояснице. Папа действительно ему не мерещился… -Как ты, Миша?- высвободил подростка из минутного объятия мужчина и спросил с придыханием, ждущим поскорее ответа, чтобы можно было задать следующий вопрос.  Он не позволял себе отвлекаться ни на что, кроме сына - единственного свидетельства, что он всё-таки жил не даром. -А что… ты здесь делаешь?- слепил Миша из расплывающихся в голове букв слова.-Тебя не арестовали на даче? -Да я там чуть больше месяца жил. Потом совсем холодно стало и уже где попало прятался. У разных знакомых жил. Прости, сынок, что не звонил. В один момент я подумал, что лучше исчезнуть насовсем, чем напоминать о себе короткими вспышками, а потом опять исчезать. Но я уже устал прятаться вдали от вас. Будь со мной, что будет, мне просто хочется быть со своей семьёй. С тобой. С мамой. Со скорбным безразличием Миша вглядывался в мужчину, на которого так давно хотел быть похожим. Залысина у левого уха, исхудавший, прежде мясистый, нос. Он был его единственно возможным отцом. Но почему он не дал ему такой любви, когда сын нуждался в ней больше всего… -Как мама? С ней всё в порядке?- Олег Артёмович не знал и не догадывался.  Миша сглотнул и вкусил боль в горле от очередного доказательства страшной жестокости мира, в который он пришёл не по своей воле. Папа так мечтал снова увидеть жену, о чьём предательстве ему предстоит услышать… -У неё… другой…- опустил подросток голову.  -Кто другой?- отказывался верить мужчина.  Его улыбка ещё цеплялась за губы. Миша смирился с тем, что произойдёт. Он посмотрит в папины глаза, и искра надежды на воссоединение с единственными любимыми и по-настоящему дорогими людьми на всём свете потухнет раз и навсегда, как и мечта подростка прожить одну с Аней жизнь… -Другой мужчина, папа… И он живёт с нами.  Рука отца медленно проползла от висков до подбородка. К сожалению, Миша слишком хорошо знал, что чувствовал папа: потеря смысла того, что люди привыкли называть жизнью, и раскат чудовищного осознания - ничего не вернуть и не исправить. С такой болезнью часть живут недолго… -Она же обещала…- прорвалось вслух. -Да, пап. Все обещания, все клятвы любить до конца жизни… всё это было ложью.  Олег Артёмович с силой прижал ладонь к глазам. Он тоже умел плакать, хоть и утверждал в детстве обратное. -Ты, вижу, сынок, тоже не рад меня видеть… Островки совести ещё немного терзали подростка. -Да, папа…- Миша начал монолог, который боялся начать все шестнадцать лет,-в тот вечер ты мне сказал, что ты был плохим отцом и чтоб я не вспоминал о тебе. Тогда я не понимал, что ты имел в виду. Но потом я понял… И ведь действительно каждый раз, когда ты возвращался с работы, я ждал упрёков за всё подряд. Каждый раз, когда ты оказывался в моей комнате, стоял у моего стола или кровати, мне становилось как-то неуютно, потому что я готовился к тому, что ты опять начнёшь кричать. Всегда, когда я видел других отцов с детьми, видел, как они играли, веселились, как дети не боялись говорить что угодно папе, а тот спокойно, дружелюбно отвечал… всегда становилось так тяжело от того, что мы с тобой никогда не сможем быть такими… Я до сих пор помню тот случай с пультом… -Ты до сих пор помнишь?- голос Олега Артёмовича наполнился раскаянием за неизлечимое детство сына. -Я никогда не забывал. И ведь знаешь… Я тебя так любил, папа, когда-то… До класса пятого, наверное… Ты был для меня всем: центром мира, центром Вселенной. Я думал, ты самый лучший, правильный… А ты оказался просто плохим отцом…  Тишина, в которой каждый размышлял о прошедших годах, повисла, невидимая, но осязаемая, между ними. Перед мужчиной стоял сын, которого он любил, но которому он не дал почти ничего, кроме черт внешности. Отец хотел задушить его в объятиях и мольбах простить, да только время, когда он ещё мог спасти себя и сына, давно прошло. Он безнадёжно опоздал. У него было шестнадцать лет, чтоб перестать прятать любовь к родному ребёнку, но он их все упустил. Насовсем… Он не мог представить, насколько это важно - сказать маленькому человеку с его частичкой, что его любят… -Когда ты только родился… Когда я впервые увидел тебя в маминых руках… такого крохотного, беззащитного… Я думал, я мечтал, что стану самым лучшим отцом, которого у меня никогда не было. Но у меня не вышло… И дня не прошло, чтобы я ни ненавидел себя за это. Каждую ночь я обещал себе, что исправлюсь, но каждый новый день опять ломал тебе детство. Прости сынок за всё, что я тебе не дал вовремя. Хотя не факт, что я заслужил… Можно тебя хотя бы обнять напоследок… Я знаю, что это не реабилитирует меня, но мне хочется в последний раз ощутить… насколько ты стал большим.  Он обнял сына. Крепко, не боясь показать человеческое, но последнее прикосновение к Мише не сумело продлиться вечность. Олег Артёмович разбито покачал головой, отсчитывая последние секунды, когда он видел своё продолжение. -Прощай, сынок… Прощай… Миша остолбенело провожал родителя. Он уходил все дальше и дальше. Ещё один раз, в самый последний, отец обернулся к сыну и помахал. Подросток ответил тем же. Скоро мужчина затерялся среди деревьев и машин, но Миша не сразу нашёл желание попасть в подъезд. Погибший город, засыпанный зимой. Его отец столько времени скрывался, не зная, что больше никому не нужен и что нет никого, кто его бы ждал…