Глава 24

Зелёные ветки с перерывами постукивали в окно. Это было шесть с половиной лет назад - в то время, когда население России уже забрало в словарный запас аббревиатуру ЛДНР, но пока не знало ни о пенсионной реформе, ни о коронавирусе, ни о том, что самая обычная дата  - двадцать четвёртого февраля - станет своеобразным эвфемизмом, который заменит слово «война». Мало кто мог предположить тогда, что шестнадцатый год скоро будет всплывать в памяти как пора утерянного мира и благоденствия, которые никто вблизи не замечал. Все просто старались в силу возможностей жить или выживать…  А Миша, ещё почти не зная страну, в которой ему довелось родиться и ходить в школу, просто смотрел телеканал, который ему оставил включённым папа. Третьеклассник мог внятно рассказать лишь о столице Москве, президенте Путине и о том, что когда-то его Родина называлась не Россией, а СССР или, как часто говорила бабушка, Советским Союзом, до которого существовало ещё что-то другое. В его комнате на стене слева от двери, через которую входили и выходили папа и мама, ещё висел телевизор. Через несколько лет он переедет то ли на дачу, то ли ещё куда.  Из родительской комнаты раздался шорох и звук ног, намеревающихся залезть в тапки. Миша быстро изобразил вдумчивое лицо - с таким чаще всего ходил по дому папа. Скорый выпускник третьего класса не ошибся: к нему вышел мужчина. -Всё, Миша. Спать. Завтра в школу,- с высокой, пока державшей себя в форме фигурой лучше было не спорить.  Сын глянул по сторонам. Пульт лежал в складке покрывала у подушки. Миша нажал красную кнопку, и экран погас, отражая в свете настольной лампы своего убийцу. Третьеклассник собирался оставить устройство управления телевизором на тумбе, но тот вырвался из рук и с грохотом приземлился на пол. Миша, отведя назад уши, заметил сжавшееся в попытке удержать гнев выражение папы и бросил руку за пультом. Он почти донёс его, но сила пальцев, по необъяснимым причинам, опять испарилась, разлетевшись по комнате всё тем же звуком. -Да ты пульт в руках держать не умеешь?!- устрашающей походкой Олег Артёмович направился к сыну, что был тогда на две головы ниже.  Его подбородок и веки дрожали в неконтролируемом приступе. Мише казалось, что папа готов его убить. Мужчина поднял пульт.  -Вот так его держат! Видишь или нет?!- дёргал он сына за щуплую ручку, наклонившись перед школьником и тыкая прибором почти в самое его лицо.-Сложно очень?! Ты же не даун! В чём проблема?! Чего ты молчишь-то в тряпочку?! А?! На меня смотри! Миша боялся видеть глаза мужчины. Он разочаровал папу. Он не заслуживал больше любви… -Милый!- крикнула из комнаты мама. -Молчит он…- процедил Олег Артёмович, встал в полный рост, и пульт наконец-то оказался на тумбе…  Миша не мог уснуть. Он ворочался с бока на бок, лежал на спине и животе, смотрел на потолок и пол, но ничего не получалось. К нему так и не приходила та тяжесть в веках, что означала одно - скоро его разбудит будильник или папа, любивший опередить мелодию телефона на несколько минут.  Дверь плавно обнажила серые очертания отца. Миша, лежавший в это время на боку в сторону окна, закрыл глаза и притворился спящим. Однако неведомым образом родители почти всегда выявляли обман его актёрской игры. -Миша-Миша,- услышал ребёнок.  Миша перевернулся на шёпот папы и дал глазам свободу. Мужчина, сидя на коленях перед кроватью, как-то стеснительно притронулся к его плечу. Он больше не хотел его убить. Значит, папа его простил и снова любит… -Миша…- застыл ослабевший мужской голос,-прости… Я был очень сильно не прав. Прости… Глаза его как будто поблёскивали, но, наверное, Мише мерещилось. Папа не мог плакать… ***  Миша через домофон пропустил в подъезд Диму. Все обитатели квартиры, уже успевшие вернуться, были предупреждены о пришествии гостя. Мама, по старой традиции поворчав и проверив психику окружающих на устойчивость, смирилась. А Роман Владимирович лишь равнодушно кивнул, смотря телевизор на кухне. А ведь на его месте мог быть отец… -Привет,- в щёлке показался Дима.  Он тщательно вытер обувь о коврик и проник в квартиру, в которой не окажется больше ни разу. Соседи по парте прошли на кухню, где по-прежнему запивал фильм кофе Роман Владимирович. Из его лица впервые пробивалась рыжая щетина. Их с матерью вчерашняя ссора, перешедшая из комнаты подростка за плотно закрытую дверь, оказалась глубже, чем полагал Миша. Видимо, всякая любовь была обречена закончиться либо склоками по поводу и без, либо открытым предательством. Так случилось у матери и отца, так на глазах падали первые заморозки на вторую материнскую попытку счастливой семейной жизни. И точно так же, если и не в субботу, то рано или поздно, была бы непременно отпета и забыта и их с Аней любовь… -Здравствуйте!- наклонил низко голову Дима. -Дядя Рома, мы попьём чаю?- Миша указал рукой на стол. -Здравствуйте, да-да, конечно,- после ссоры с Ольгой Анатольевной мужчина хотел выглядеть ещё более вежливым и доброжелательным.  Миша коснулся чайника. Стенка обожгла ладонь, но воды на двоих не хватило бы. Десятиклассник налил остаток кипятка в кружку Димы, а для себя налил новую порцию воду из большой бутылки под подоконником и опустил кнопку чайника. Вскоре чай наполнил и стакан Миши. Размешав две ложки сахара, он вгляделся в Романа Владимировича, уныло пьющего кофе и как будто говорящего что-то про себя. Даня и Аня давали против него показания, когда троица перевыполнила его изначальный план. Он имел право ответить тем же. Оправдание было найдено. -Дядя Рома… Мужчина положил кружку и сложил руки на столе. -Что такое, Миш? -Мы с Димой можем вам многое рассказать. Мы знаем… кто клеит листовки.  -Кто?- майор словно и не был так сильно удивлён. -Анна Прохорова, Артём Зиновьев, Даниил Титов. Миша повернулся к Диме и нашёл в его взгляде восхищение. Роман Владимирович прищурил глаза, пытаясь подсечь и оторвать отросший ноготь. -Вы тоже были с ними? -Да,- по заранее достигнутой договорённости на этот вопрос ответил Дима. Мужчина оторвал кусок ногтя, поморщился и кивнул, сжав губы. -Молодцы, что сами признались. Вам шестнадцать… Теперь вам грозит только воспитательная беседа от директора. Не более… -Подкиньте им наркотики,- предложил блестящую идею Миша.-Я помню, вы сами говорили, что какая-то проблема есть с ними. Роман Владимирович приподнял брови и отвернулся к стене. Свет и тень поровну разделили мужчину. -Нет, это незаконно…- тёр он нижнюю губу.-Завтра с нетерпением жду вас обоих в отделении. Сделаем всё по красоте… *** Аня, бегая глазами по кухне, робко села. Папа пил кофе, поглядывая на спортивные новости, и облизывал потрескавшиеся губы, на которых оставалось чуть пенки. Она вдохнула смелости, чтоб сказать… -Пап, прости, пожалуйста…  Девушка сразу наклонилась, боясь глаз, которые перестала ценить. -За что, дочь?- удивился мужчина и убавил громкость телевизора. -За всё… Аня вела пальцем по косой расщелине ладони, готовая к тому, что прощения не получит. Убийцу, преступника она поставила выше, чем папу, а теперь приползла каяться… -Ну что такое, Ань, доченька?- добродушно Андрей Александрович расставил руки в стороны, встал и обнял ребёнка там, где когда-то лежали руки Миши.  Аня дотронулась до мужской твёрдой спины. Он не трус. Он её папа. -…Мы же любим тебя. И будем любить, несмотря ни на что. Потому что мы твои родители, а ты наша единственная дочь. Этого достаточно. -Я тоже тебя люблю, пап,- голос её дрожал от занывшего в пылу трудного счастья горла.-Со следующего полугодия я перестану прогуливать школу. Честно,- ещё сильнее вдавила она руки в отцовскую спину. -Молодец, Ань, я рад,- душевно проговаривал, размеренно, как кошку, гладя дочь по затылку, Андрей Александрович.-Ты самая лучшая на свете. Только я боюсь постоянно, что… -Меня не поймают. Обещаю…