Глава 27

-…А чем занимались страны НАТО в Югославии или США в Ираке, им всё равно!  Он остановился, что, несомненно, обрадовало Мишу. -Товарищи Ткачук и Дамиров, что вы там делаете под партой?- Виктор Алексеевич выделил «под партой».  Он с, как всегда, скрещенными на груди руками приподнялся на носки блестящих туфель, вглядываясь в вызвавших подозрение учеников. -Ничего,- отозвался спокойно первый, которым был Максим.  Он и Тимур показали, как преступники, свободные руки и положили их на парту. -Когда два половозрелых парня держат так долго руки под последней партой, двигают ими, так ещё и улыбаются при всём этом процессе… это заставляет задуматься…- бывший военный говорил очень обеспокоенно.-Держимся, мужчины, держимся. Недрочабрь уже движется к завершению. Чуть-чуть осталось дотерпеть. Жизнь скоро наладится…- продолжал он, невзирая на еле сдерживающиеся или давно отметшие эти попытки лица десятиклассников.-К тому же сегодня двадцать второе декабря. И сегодня годовщина какого события?  Класс не знал, чем обрадовать учителя, и дожидался конца тишины. -Позор!- Виктор Алексеевич, рассматривавший что-то в окне, сказал это слово так, будто оно было его любимым и не казалось ему обидным.-Позорище! Каждый год одно и то же рассказываю, а в ответ кладбищенская тишина. День взятия Измаила русскими войсками!- повернулся он резко к партам и принялся вновь важно расхаживать.-Боюсь спрашивать, под чьим командованием, поэтому скажу сам : под командованием Александра Васильевича Суворова. Год, когда это случилось, рассказывать не буду, а то вы как образцовые зумеры с тонкой душевной организацией можете такого не выдержать. Так что вернёмся к нашим дням. Надеюсь, вы хотя бы немножечко за новостями следите. СВО продолжается… Миша презрительно и вместе с тем с жалостью глянул на Виктора Алексеевича и похрустел пальцами… ***  Перемена. Миша и Дима стояли в отдалении от остальных. -Ты должен убить Кирилла,- ультимативно донёс мысль Миша, хотя и знал, что согласие придётся завоёвывать. -Почему?- немного отклонился назад Дима.-Он же больше не угроза, ведь мы сами себя выдали. -Он всё равно должен быть уничтожен. После устранения Ани, Артёма, Дани и Вовы нам открыт путь настоящей борьбы. Агитация во всех её видах провалилась. Теперь остаётся только физическое уничтожение провоенных - они истинные враги России. А равнодушные, как Кирилл, - это те же враги. Всё это происходит в том числе и с их тихого согласия. Смерть Кирилла будет благом для общества.  Дима прижался спиной к стене и провёл ладонями по её бирюзовой поверхности. -Но почему я? И как я это сделаю? -Он тебя лучше знает и меньше ждёт от тебя угрозы. А сделать это легко. Так же, как планировал я. Дима, после всего, что я сделал: после того, как я заступился за тебя в столовой, после того, как я сделал твою жизнь не напрасной и жалкой, после того, как я спас тебя от избиения в туалете - пообещай мне, что убьёшь его. Где был Кирилл, когда я тебе помогал? Он о тебе даже не помнил в те моменты! Ему было плевать! Он бы ничего не сделал для тебя! Ты ему не нужен! И ты его жалеешь?  Миша предчувствовал очередную победу над остатками прошлого Димы. Слова его действовали не спеша, но тем слаще ощущался видневшийся результат. Дима оторвался от стены и поднял на одноклассника угольные, безжалостные глаза, что не видели отныне ничего сложного в вопросе жизни и смерти. -Я обещаю. -Обещаешь? -Обещаю. -Что обещаешь? -Я его убью. Он выполнил одну из последних своих целей. Миша с гордостью за соседа по парте и ещё большей, но короткой - за себя - пожал ему руку. Если бы Аня так же поддалась его чарам в своей комнате, то и она, и Артём, и Даня были бы на свободе и Роман Владимирович не изливался бы песнями о сочувствии к тем, кому сломал жизни. Но Аня его предала. Она кремировала его любовь и была справедливо стёрта в пыль заточения. Артём и Даня - тоже. Они обманули его, ввели в кровь надежду там, где нет на неё права. Все они, кого он считал своими, оказались врагами. Он победил, но ценой всего… -Сегодня после уроков… задержись на минут десять-пятнадцать в школе. Ты поймёшь, зачем… ***  Миша закрутил кран, вытер руки о джинсы и двинулся уже к выходу, когда в помещение зашли Максим, Тимур и Костя. Именно в таком порядке - от самого высокого к самому низкому - и по росту, и по иерархии. -Миша, а не хочешь нам ничего дать?- вежливо, заискивающе начал Максим, державший руки в карманах. -Это вы о чём?- притворялся застигнутый десятиклассник. -О деньгах,- напомнил всё тот же.  Его друзья, раньше ещё имевшие отвагу вклиниваться несколькими словечками в диалог, стояли по бокам от главного исключительно для психологического давления. -Деньги будут завтра,- хладнокровно дал ответ Миша. -Наебёшь - всё расскажем,- бросил, уже разворачиваясь к выходу, Максим. -Диме будет неприятно узнать кое-что новое о тебе,- осмелел Тимур, когда Максим уже вышел в коридор. -Мальчику будет грустно…- сделал на прощание грустную гримасу Костя перед тем, как покинуть помещение после Тимура.  Миша остался. Вряд ли бы Дима повёлся на его уловки, если б знал, что тройка напала на него в туалете по наводке того, кто больше всех для него сделал… ***  Вновь Миша наблюдал этот парадокс. Всё новые и новые ученики выходили из здания, но их количество в гардеробе и на всём этаже будто не уменьшалось. Он стоял у одного из окон рядом с выходом, делая вид, что забыл про указание Ольги Викторовны навестить директора, желающего всерьёз поговорить. Скоро ни Ольга Викторовна, ни Анастасия Алексеевна не удивятся такой забывчивости десятиклассника.  Наконец, мимо него прошёл Виктор Алексеевич, с одинаково радушной улыбкой раскидываясь «До свидания» в ответ на прощания несовершеннолетних поклонников. Миша проследовал за мужчиной. Как бы притягателен порой он ни был, он поддерживал войну. Именно он научил подростка слову «враг»… Подросток и преподаватель оказались под солнцем, что ненадолго показалось над городом в самый короткий день в году. Миша осмотрел школьный двор и столкнулся с неожиданной неловкостью. Маленькие дети, не успевшие разочароваться и сломаться, как он, играли в снежки, догонялки, лепили снеговиков. Именно сегодня, в самый короткий день в году, их бессмертное детство впервые, а, может, и насовсем умрёт…  Миша стремительно догонял Виктора Алексеевича, шедшего самой своей обыкновенной походкой. Подросток залез в карман, и прикосновение к его тайне не отозвалось в парне ни всхлипом истерзанной совести, ни окликом забытого страха. Бояться надо было раньше - когда его ждала долгая счастливая жизнь и когда он ещё мог что-то потерять. Всё это - в прошлом, которое он словно придумал…  Миша выхватил из кармана нож. Он успел увидеть, как исказились и замерли лица вокруг, перед тем, как вонзить лезвие в боковую часть шеи Виктора Алексеевича. Миша сразу вытащил нож, и из раны хлынула кровь. Бывший военный выругался и схватился за поражённый участок. Он стал разворачиваться, но подросток ещё три раза всадил красное лезвие в ткани оголённой части тела, и преподаватель ОБЖ, ещё подрагивая и издавая стоны, рухнул лицом вниз на снег в жуткий горошек. Миша кинулся прочь, на бегу складывая нож и запихивая его в карман. Только сейчас к нему вернулся слух. Вопли ужаса и надрывные крики вызвать скорую догоняли Мишу, бросившего рюкзак, чтоб развить скорость. У него оставалось в запасе около нескольких часов…