Май, косуха и жвачка

Стоял морозный московский вечер — преддверие Нового года. Центр столицы бурлил: людьми были переполнены магазины, по улицам протянулись автомобильные пробки. Пока взрослые были охвачены всей этой суетой, детишки беззаботно резвились в парках и на детских площадках в ожидании настоящей сказки, а сколько таких ребятишек сейчас наряжали ёлку у себя в квартире, придумывали новогоднее желание, которое загадают под бой курантов. По одной из центральных улиц шёл Алексей Маврин, держа за руку дочь Нику, которая порой могла замедлить шаг, мечтательно разглядывая прилавки магазинов. – Пап, а мы летом в Крым поедем? – Полетим! В августе как раз ухожу в отпуск. – Ответил Алексей. Изнутри Нику кольнуло какое-то тревожно чувство. – А может поездом? – Ты чего, Никусь? Летать боишься? Самолёт – это самый безопасный вид транспорта. – Ну знаешь... Всяко бывает... – Да ладно, я всю жизнь летаю. И живой, как видишь. О, – Глаза папы мигнули в сторону светящихся витрин магазина, где красовались различные платья, представленные на манекенах. Взгляд Ники так и прикипел к нежно-голубому лёгкому платью. Она уже представила, сколь очаровательно выглядела бы в нём. Маврин заметил восторг дочери и, нежно улыбнувшись, произнёс: – Гляди, прямо под цвет твоих глаз. Он был прав. Глаза у Ники были голубые, а светло-русые волосы, мило торчащие из под шапки, трепал колючий ветер, покрывая снежинками. – Нравится? Девушка подняла заворожённые глаза на отца. – Очень... На лице Алексея появилась нежная, любящая улыбка. Он посмотрел на часы, поправил чёрную шапку, на которой от света витрин серебрился снег, потом взял Нику за руку и повёл в магазин. Душа её смеялась от счастья. О таком подарке на новый год Ника даже и не думала. В голову ничего дельного не приходило, когда папа спрашивал, чтобы она хотела получить на праздник от него. Стоило им зайти в тёплый, светлый магазин, как глаза Мавриной забегали по нарядам: к новому году завезли столько красивых платьев, однако в сей восторг её до сих пор приводил один единственный из них. Папа подошёл к продавщице, снял шапку, и по голове его рассыпались золотистые локоны. Женщина подняла на него свои усталые глаза, однако после того, как Алексей одарил её своей лучезарной улыбкой, женщина на мгновение отвела взгляд. Казалось, мужчина с сияющими голубыми глазами и искренней улыбкой очаровал её. – Добрый вечер. С наступающим Вас! – Здравствуйте! С наступающим. – Она немного смутилась, словно впервые за этот день её поздравили с наступающим праздником, хотя вполне возможно, что именно так оно и есть. Ведь всё что нужно клиентам – схватить как можно скорее желаемый товар и бежать домой накрывать на стол и принимать гостей. Наблюдая за реакцией продавщицы, Настя печально улыбнулась. Она всегда считала эту профессию не то что бы неблагодарной, но и всё же, отношение покупателей к продавцам, которые даже в праздничный день вынуждены находятся на работе, вместо того, чтобы проводить время с близкими, ей казалось слишком уж сухим. Её отец не относился к таким людям. Он был порядочным человеком. Да что там порядочным? – светлым, искренним и невероятно чутким. – Мы можем примерить вон то чудо? — Мужчина скромно показал пальцем на голубое платье, стоящее на витрине. – Ах да, конечно. – Она поправила причёску. – Сейчас сниму. Незаметно эта милая женщина оказалась около Ники. И как она так быстро подошла, Ника понятия не имела. Но вдруг картинка поменялась, и эта дама, прожигая её своими черными глазами, крикнула Мавриной прямо в лицо: – Ника! Ты время видела?! – По телу пробежала дрожь. – Ника! – Ника ничего не понимала. Она бросила взгляд в сторону отца, но того на прежнем месте, да и вообще во всём магазине не обнаружила. – Ника! – Перед глазами всё поплыло. Она словно стремительно проваливалась куда-то. – Вставай, Ника!

***

– Ника, подъём! – Девушку трясли за плечо. Она открыла глаза и оказалась в своей комнате. Тут же в лицо ей сунули будильник, который показал 8 утра. – Ты школу проспала, дурында! – Ника узнала голос своей старшей сестры Лены. Эта её манера – будить человека самым варварским способом дико раздражала. Ника оттолкнула руку сестры, в которой был будильник, и которым она тыкала ей прямо в глаза. – Уйди... – Простонала Маврина и отвернулась. – В смысле «уйди»?! Уже уроки идут, а ты, болбеска, до сих пор дрыхнешь! Вставай, кому сказала! – Она сдёрнула с младшей сестры одеяло, которое укрывало ту с головой. Тут же в глазах Лены мелькнул некий шок. – Что это? – Она потрогала волосы Ники, те самые светло-русые волосы... Точнее, они были светло-русыми до вчерашнего вечера. Или ночи... Ника уже не помнила во сколько она вернулась домой. – Ты зачем в чёрный выкрасилась? – Ника села, сбросив с себя руку сестры, схватила с тумбочки резинку и собрала волосы в хвост. – Чтобы на тебя не быть похожей. – Ну и хамло ты. – Рявкнула Елена и резко встала с постели. – Где вчера шлялась до двух часов? Ты на себя посмотри! Спать улеглась в чём пришла! Спасибо – хоть ботинки снять соизволила! – Она собралась уходить, но снова повернулась к сестре. – Хорошо, что мама в командировке! Вот всыпали бы тебе! – Она показала кулак на последок и вышла из комнаты. Ника спрыгнула с постели, потянула руки, шею, чтобы хоть как-то проснуться. Подойдя к зеркалу, она поняла, что вчера забыла не только переодеться в домашнее, но и смыть косметику. Теперь ещё долго придётся приводить себя в порядок. Второй урок должен был начаться через 40 минут, так что, видимо, Ника сегодня оставалась без завтрака. В 8:40 девушка уже была в школьной форме, стояла перед зеркалом в коридоре и подводила глаза. Сестра завтракала на кухне и временами поглядывала на Нику. – Нормально позавтракать не хочешь? – Спросила Ленка, которой до голодания сестры явно было всё равно. Её голова была занята совсем другим. – Не-а. Я опаздываю. – Ника накинула на себя кожаную косуху и распустила волосы. Да уж... Теперь она выгляжу как настоящая нечисть. – Какая пунктуальность... Ты уже проспала. Что там у вас первым? – Алгебра. А, или геометрия... Контрольная короче. – Лениво ответила Маврина. Лена максимально недовольно вздохнула и продолжила есть. Ника натянула кеды на ноги и забросила портфель на плечо. – Сегодня чтоб дома была как минимум в 6 вечера. – Черноволосая девушка не понимающе выглянула из коридора, с вопросом в глазах глядя на сестру, – Это с чего вдруг? – У меня с молодым человеком сегодня свидание. – Ааа... – Ника театрально закатила глаза. Она знала, что у Лены ещё ни с одним парнем долго отношения не продержались. – Ключей вторых у нас нет, так что приди, пожалуйста, вовремя. Если уйду, будешь на улице ждать. Во сколько вернусь – не знаю. – Ну понятно. Ладно, принял, понял. – Ника открыла входную дверь и вышла в подъезд. – Я ушла. – Иди, иди...

***

На улице уже совсем светло, все куда-то бегут, спешат. Уже май – учиться организм просто отказывается. Хотя, желанием он тоже никогда не горел. Учителя замучили Нику вопросами по типу: «Кем ты вырастешь? Какое получишь образование?» – не знала она, какое получит образование. Она вообще с недавних пор потеряла интерес ко всему, что её окружает. Уже 10 класс заканчивают а всё никак не определится. Её сестра уже несколько лет работала гримёршей на киностудии «Мосфильм» и безумно гордилась этим. Лена была на 10 лет старше Ники, предлагала той не мучиться с выбором и пойти по её стопам, но Ника — на отрез. Не надо было ей такого счастья. Она вообще устала от всей этой учёбы, от ответственности. Ей хотя бы годик ничего не делать. Отдохнуть от этой нервотрёпки. Уехать куда-нибудь подальше ото всех и от всего и наконец-то пожить в своё удовольствие.

***

Ника постучалась в кабинет, стоя в совершенно пустой рекреации школы на втором этаже. Голос учительницы, объясняющей тему урока, затих. Маврина открыла дверь и шагнула в класс. – Можно? – Дарья Викторовна сняла очки и потрогала переносицу. Лицо её недовольно исказилось. – Маврина... – Вздохнула она. – Заходи, – Ника закрыла дверь за собой и прошла в кабинет. – и маму в школу. Кончились мои силы терпеть твои прогулы. Маврина бросила портфель на свою парту и села, как ни в чём не бывало. – Мама не сможет. Она в командировке. – Значит старшая сестра прийдёт. После уроков сразу же. – Ленка тоже не может. — Тихо и равнодушно отвечала Ника. — У неё сегодня свидание с каким-то новым хахалем. – Перестань хамить! – Тут же перебила учительница. Она значительно повысила голос. Ника вздрогнула и на мгновение глянула на преподавательницу. – Извините. Я ей передам. Ника чувствовала, как Дарья Викторовна ещё несколько секунд пилила её взглядом и только потом продолжила урок. Маврина достала из рюкзака школьные принадлежности и глянула в тетрадь к подруге. – Оксан, что за тема? – Тангенсы, котангенсы. – Лениво протянула она, тем же невыспавшимся голосом. Вчера они до ночи просидели на дне рождении Володьки. Ника открыла тетрадь и неспеша стала переписывать свою нелюбимую тему из тетради Оксаны в свою.

***

Уроки тянулись, казалось, вечность. После школы Ника с Оксаной собирались прогуляться по центру города, но подругу, как на зло, прямо с порога учебного заведения встретила мама и сообщила, что прямо сейчас они всей семьёй уезжают за город. Злости не было предела. Эти выходные девушки хотели провести вместе с ребятами, но попытки отказаться от поездки закончились настоящим скандалом. Настроения гулять в одиночестве не было и Ника неспеша побрела домой.

***

– Ого. – Услышала она голос сестры, как только захлопнула за собой дверь. Лена как раз вышла из ванной с полотенцем на голове. Она глянула на часы на стене. – Два часа дня. И ты дома? – Очень смешно. – Ника скинула кеды и пошла в свою комнату. – А чего такая кислая? С Оксаной поссорились? В эти выходные ты дома? – Младшая сестра бросила портфель на пол, кожаную куртку повесила на стул, а сама рухнула на кровать. – Дома. Ксанка за город с предками уезжает. – Мм, кошмар. Сочувствую. – Сухо поддержала Лена и ушла сушить волосы. Ника так и лежала несколько минут. Планы на выходные сорвались. Моментально и полностью. Перевернувшись на спину, она потянулась в карман куртки. Достав от туда пачку сигарет, Маврина стала шарить в другом кармане в поисках зажигалки. – Слушай, – Внезапный голос сестры заставил руки запихнуть пачку обратно в куртку, а сердце — забиться с бешеной скоростью, ибо помнила Ника, как ей влетело, когда Лена застала её за курением в подъезде. – А ты может со мной на студию сходишь? – Она встала на пороге в комнату. Ника подняла голову, в непонятках глядя на сестру. – Втроём будем гулять? У тебя ж свидание, не у меня. – Так познакомитесь хоть. Всё равно домой приведу... – С чего это ради? – Не дослушав, Ника вскочила. – К маме, знакомиться! – Ника выдохнула, задумчиво глядя в сторону. – А потом навсегда, да? – Ника, он тебе понравится. – Он мне уже не нравится. – Не види себя, как ребёнок. Мне скоро 30 лет. Он из приличной семьи, может перееду к нему в дальнейшем. – Не сглазь, сестрёнка. – Ника шмякнулась обратно на постель и закрыла глаза. Лена молчала, стуча ногтями по двери. Она переживала даже сильнее, чем полагается перед свиданием, но хорошо это скрывала. – Тебе всё равно делать нечего. Пошли. Посмотришь, где работаем, с людьми интересными познакомишься. Потом отдам тебе ключи. Домой пойдёшь. – Не пойду. – Отчеканила Ника по слогам. – Как хочешь. Разлагайся здесь дальше. – Сказала Лена и ушла. Маврина полминуты лежала в раздумьях, потом открыла глаза, убедилась что Ленка ушла, достала уже до нетерпимости желанную сигарету и закурила. Думы её были долгими, бескомпромиссными. От жуткого голода мысли никак не могли собраться воедино с каким-нибудь здравым решением. Сквозь дым девушка глядела в стену комнаты. Она посмотрела на себя в зеркало и пришла к выводу, что единственное светлое, что осталось в её образе – глаза. Докурив, Маврина открыла окно и побежала обедать.