Часть 3

      Привычное касание показалось Учихе особенно мягким. В нём не было доминантности, требующей подчиниться. Оно вызвало дрожь и кучу мурашек, пробежавших по телу. Боруто целовал осторожно, не торопясь. Нащупав юркий язычок своим, он сплёлся с ним, и нежно его лаская, скрадывал дыхание. Парень смаковал каждый миллиметр податливых тёплых губ, упивался близостью и теплом, прижимающегося почти нагого тела. С каждым движением, он подбирался всё ближе и ближе к заветному местечку. Подушечками пальцев очерчивал впадинку пупка, проходился ими по тазобедренным косточкам. И Сараду от этого вело. Подрагивая, подаваясь на встречу, она не заметила, как закрылись её глаза. Запустив свои дрожащие пальцы в золотистые локоны, девушка перебирала вихрастые пряди, всё ближе и ближе притягивая парня к себе. Полностью раскрываясь перед ним, она уступала, демонстрируя свои женственность и мнимую беззащитность.       Боруто, будучи значительно выше и больше Сарады, чувствовал себя настоящим завоевателем. Нежа её стройное тело, он руками скользил по плавным изгибам. Перемножая ласку с тихими вздохами, расцеловывая пухлые губки, он уместился между расставленных ног. И когда воздуха совсем не осталось, прошептал: — Моя маленькая, сладкая девочка.              После такого поцелуя у Сарады не было сил ответить. Её грудь часто вздымалась. Язык не хотел шевелиться. Горло сдавило спазмом. В голове было пусто. Губы покалывало и запах щекотал нос. Мужской, пропитанный цветами чёрного перца. Жмурясь от удовольствия, девушка видела перед глазами яркие пятна. Но чувствовала — этого мало. (Не хватает, чтоб выбросить из головы образ другого мужчины.) И она снова потянулась к чуть обветренным губам Боруто за поцелуем.       Сараде нравилось: касаться Узумаки-младшего, прижиматься к его широкой груди, ловить несдержанные вздохи, выводить на едва слышный стон. Запах Боруто вызывал в ней трепет. Он не имел древесных нот, но при этом побуждал прятать лицо в складках белой футболки.       Боруто сознавал, чувствовал, что рядом с ним Учиха настоящая. В очках или без, в одежде или голая — он видел её истинную суть. Он знал о чём та думает, принимал каждый вздох. Её сердце, набатом бьющее в груди, выдавало истину. Прижимая Сараду к себе вот так — крепко, по-собственнически, Узумаки понимал: он единственный, кто видит Учиху такой. Растрёпанной, разнеженной, покрасневшей от ласк, с опущенными в предвкушении ресницами. И испытывал от этого ликование. С её позволения он прикусывал светлую тонкую кожу, оставляя на ней очередную отметку. — Когда-нибудь ты станешь моей женой, — прошептал Боруто, снимая с девушки белые трусики. — Когда? — приподняв бёдра, уточнила Сарада. — Когда действительно станешь нуждаться во мне, — ответил Узумаки, потянув сладковатый запах Учихи.       Тихий ответ не удовлетворил девушку, но почувствовав член, упёршийся в коротко стриженный лобок, Сарада обижаться не стала. — Значит прелюдии не будет? — игриво мурлыкнула она и чуть отстранилась. — А ведь сегодня я могла сделать так…       Сарада потянула за край футболки, обнажив живот Узумаки-младшего. И облизав взглядом его бронзовый загар, отшвырнула вещь в сторону. — Вот только растерялась, как плаксивая девица, — усмехнулся Боруто, звонко шлёпнув Учиху по крепкому заду. — Будто ты этому не рад, — опустившись поверх бёдер парня, Сарада уместила руки на его груди. Член, затянутый в латекс, протиснулся меж влажных губ. — Очень рад, — не скрывая широкой улыбки и озорства в глазах, ответил парень. — А ещё я доволен, что ты сверху. — Надолго ли? — хихикнула девушка, утонув в голубизне его глаз.       Руки Узумаки прошлись по бокам девушки вниз. И мурашки пробежали по её телу. Из груди обоих вырвался тихий стон: Сарада полностью приняв естество, сжала его внутри. Её короткие ноготки впиявились в кожу, оставив на плечах парня лунки. Но тот не издал ни звука. Это задело самолюбие Учихи, ведь она хотела доставить удовольствие. Царапнув кожу ещё раз, Сарада почувствовала дрожь, которой прошило Боруто, и она услышала хорошо сдерживаемый полустон, больше похожий на выдох. В этот момент его широкие ладони скользнули под её ягодицы. И пальцы, задев занятую членом щель, выбили из Сарады ещё один низкий стон.       Яркий румянец выступил на высоких скулах Учихи. Растёкся по щекам и окрасил в пунцовый мочки. — Красиво, — шепнул Боруто в полыхающее ушко Учихи, бесстыже любуясь её смущённым видом. — Двигайся! — в ответ прошипела Сарада, не зная куда спрятать лицо.              Дважды парню повторять не пришлось. Поддерживая девушку, он качнул бёдрами. Глубже, резче войдя по основание, и задержался там лишь на мгновение. Сорвавшись на темп, он с звонкими смачными шлепками стал вбиваться в горячее податливое тело. Насаживая Сараду сильнее, сбив дыхание обоих, Боруто губами прильнул к ключице. И прикусив косточку, сорвал с припухших от поцелуев губ ещё один стон.       Подмахивая ему, опускаясь всё быстрее и быстрее, девушка прикрыла глаза в удовольствии. Она крепко сжала в кулачке светлые волосы, зная, что парень больше не смотрит, и полностью отдалась ощущениям.       Капельки пота выступили на телах обоих, и бисером заблестели на висках, плечах, бёдрах. Низы животов свело в предоргазме. Боруто чувствовал, как подрагивает Сарада. Как прижимаясь к нему, сжимается и оставляет на его плечах красноватые полосы от коротко стриженных ноготков…       И он, не меняя позы, продолжил движения. Толкнувшись в Сараду ещё пару раз, Боруто почувствовал, как её естество расслабилось, пропуская его легче, свободней. Как тонкие пальчики отпустили пряди волос, и как обмякло тело в его руках.       «Кончила», — проскочила шальная мысль, заставив Узумаки довольно улыбнуться. И сбавив темп, погрузиться до упора. Ещё несколько неторопливых, но особо глубоких фрикций, и его тоже накрыло волной.       Подобравшись, он крепче сжал Учиху в объятиях и с хриплым стоном излился в её глубине. ***       Боруто не лукавил, когда говорил, что хочет целовать лишь Сараду. Нежность её кожи пленяла его. Естественный мускусный аромат — будоражил. Особенно ему нравилось, когда секрет смачивал жёсткие волоски и менял запах, стоило лишь войти глубже. Ему нравились тёмные горошинки сосков, венчавшие её небольшую грудь и плавный изгиб талии. (По факту Боруто видел не мало женщин — красивых и не очень, но ни одна из них не заставляла его сердце биться сильнее.) И вот сейчас, не выпуская девушку из рук, он тонул в удовольствии.       Сарада и сама чувствовала их особую связь. Более близкую, чем просто романтические отношения. Между ними было доверие. Перед Узумаки она обнажала не только тело, но и душу. Порой было больно, иногда стыдно… Но всегда с поддержкой и возможным пониманием.       Вот и сейчас лёжа на его плече, она не чувствовала осуждение. И нега, разлившаяся по телу, не омрачалась тяжкими думами.       Пальцами выводя на разгорячённой коже узоры, Боруто смотрел в потолок. Он принял чувства Учихи, как данность. Но надеялся, что рано или поздно чаша весов окажется тяжелее с его стороны. В конце концов его отец не всегда будет широкоплечим и сильным.       Боруто знал, что к своим сорока он так же разматереет, как и Седьмой.