Глава 23

Эта глава представляет собой сборник коротких зарисовок того, что происходило, пока Наруто отсутствовал. Наслаждайтесь. «Харусада Тентен!» Группа вздрогнула от тона грубого голоса, но не больше, чем девушка, принадлежавшая выкрикнутому имени. «Х-хай, отец». Слегка испугавшись, девушка повернулась к мужчине, который подошел к группе. «Ты не повиновалась мне прошлой ночью, Тентен. Я очень разочарован в тебе». Нава Харусада скрестил руки на груди и встал лицом к дочери с явным неодобрением в глазах. «Я просто ночевал у папы! Ты всегда говоришь мне, что мне следует завести больше друзей». «Я имел в виду порядочных друзей». Как только слова слетели с его губ, он понял, что он только что сделал, когда остальная часть группы сделала шаг вперед и скрестила руки. Взоров, которые он получил, было бы достаточно, чтобы отправить разъяренного быка в кому от страха, но он стоял твердо. Он, может, и не ниндзя, но он будет проклят, если кучка девочек-подростков одолеет его. «Я, конечно, не имею в виду твою нынешнюю компанию, а скорее…» «Наруто-кун». Тентен резко закончила за него, в ее голосе сквозило явное отвращение к его поведению. «И что именно ты имеешь против него, папа?» «Н-ну, я слышал много разных историй о нем и о том, как он относится к другим. Я просто выполняю свою работу как твой отец и присматриваю за тобой, дорогая». Он попытался смягчить взгляд, чтобы успокоить ее, но это было довольно сложно, так как ее взгляд приковал его к месту. «А какие истории вы слышали, господин Харусада?» Ино выжидающе постучала ногой. «А как насчет того, как он недавно убил кучу мирных жителей? Даже ниндзя, которые приходят в магазин, все время об этом говорят». Он выпятил грудь при упоминании своего магазина. Как оружейник, он очень гордился своей работой. «А как насчет того, что эти гражданские лица вторглись на территорию и пытались украсть его собственность? Как насчет того, что он оставил большинство из них в живых и убил только тех, кто нарушил какой-то закон, установленный Сандайме, который призывает к смерти при его нарушении. А как насчет того, как те гражданские лица за пределами собственности призывали к его смерти за то, что он справедливо защищал свой дом?!» Хаку выстрелил в ответ с такой яростью, что мужчина был вынужден от удивления сделать шаг назад. «Н-ну… они об этом не упоминали… А как насчет того, что он продолжает разыгрывать все магазины в городе и случайных людей?» «А как насчет тех людей, которые с самого начала не позволяли ему делать покупки в своих магазинах! А как насчет тех людей, которые его били. А как насчет того, что это был его способ практиковать свои навыки ниндзя, поскольку никто не позволял пожалейте их время, чтобы научить его!» — крикнула Хината, удивив не только кузнеца, но и ее спутников. «Как насчет…» «Просто брось это, папа! Он не какой-то монстр, и как бы глубоко ты ни копал, ты ничего не найдешь». «Ну, он все еще мальчик, и я знаю, как мальчики думают и действуют, потому что, хотите верьте, хотите нет, я тоже когда-то был маленьким мальчиком». Старшему Харусаде пришлось скрывать обиду, вызванную несколькими недоверчивыми взглядами, которые он бросил. «Ано, Харусада-сан. Наруто не сделал бы и никогда не делал такого с кем-либо из нас. Хаку-чан, Кин-сан и я — все живем с ним, и он ничего не делал, кроме уважения к нам». Хината выглядел немного удрученным, вспоминая, насколько далек от истины этот человек. Тогда, когда им удалось положить блондина в больницу из-за их собственного агрессивного преследования. Когда трое других, участвовавших в этом событии, уловили ее мысли, они тоже посмотрели вниз, вспоминая позор своих действий. Ино заговорила тихо, достаточно громко, чтобы услышали те, кто находился в непосредственной близости. «Сэр, Наруто-кун не типичный подросток. Из-за того, через что ему пришлось пройти в жизни, большую часть времени он не ведет себя как настоящий подросток. Конечно, он будет целоваться и немного флиртовать, но это все, что касается оно никогда не шло с ним, и все дальше он готов идти в течение длительного времени». «Значит, он просто выжидает, пока не захочет нанести удар!» «Нет!» — хором сказали Хаку и Кин. Хаку продолжил. «Нет, это не имеет никакого отношения к делу. Он… Он боится зайти дальше, как ради нас, так и ради себя. Он не хочет, чтобы мы случайно потратили свои жизни на маленькую интрижку. Плюс он…» Она не смогла договорить, так как Кин зажала ей рот рукой. «Извините, но у него есть свои собственные причины. Не мы будем выдавать эту историю». Кин почувствовала, как ее подруга согласно кивнула под ее рукой, прежде чем отпустить ее, позволив ей извиниться за то, что чуть не раскрыла слишком много. Отец Тентен отнесся к этому скептически, но смягчился, сказав, что его дочь провела ночь в доме мальчика и, похоже, была в полном здравии. Не говоря уже о том, что у нее, похоже, появилось довольно много подруг, к чему он ее уже давно подталкивал. «…Хорошо, но ты будешь в этом доме только в том случае, если там будут и другие. Я не хочу, чтобы ты оставалась с ним наедине ни при каких обстоятельствах. Это понятно?» «Хай, хай. Могу я пойти? Поскольку Наруто отправился на свою миссию, мы решили устроить девичник». Тентен ответила взмахом руки и улыбкой. Нава вздохнул, глядя на свою дочь. Он не хотел этого признавать, но она взрослела. Будучи теперь официальным ниндзя, он действительно не имел над ней законной власти, но это не означало, что он не будет беспокоиться о ее благополучии как ее отец. «Иди тогда, но убедись, что ты вернешься к ужину. Ты не будешь спать ни под какой крышей, кроме моей, сегодня ночью, юная леди». «Конечно, папа», — улыбнулась Тентен и повела остальных прочь, прежде чем мужчина успел передумать. Ему пришлось снова вздохнуть, когда группа скрылась на улице. «Я очень надеюсь, что я не совершил ошибку…» — Не волнуйся, Харусада-сан. Наруто, может, и молод, но он скорее отрубит себе руку, чем причинит вред любому, кто этого не заслуживает. Повернувшись на пятке, кузнец оказался лицом к лицу с ярко-оранжевой книгой. Лишь один человек осмелился прочитать такое публично. «Какаши-сан… Что ты знаешь об этом мальчике?» «Я знаю, что он сделает все для своих товарищей. Я знаю, что у него чувство чести выше, чем у большинства самураев. Я знаю, что, если есть шанс, что он сможет спасти кого-то и обратить его на свою сторону, он это сделает. найди способ сделать это. Я также знаю, что если бы у меня была дочь, для нее, вероятно, не было бы более надежных рук, если бы не евнух». Какаши небрежно перевернул страницу в своей книге, ожидая ответа мужчины. «…Я все еще не хочу оставлять ее с ним наедине. Она моя малышка, и она все, что у меня осталось. Возможно, я немного излишне опекаю ее, но это мое право как отца». «Справедливо, просто не забудьте дать ему шанс. Несмотря на то, что вы о нем слышали, Наруто, вероятно, самый безопасный мужчина из их поколения, с которым можно безопасно общаться». «Мы увидим…» Первые несколько дней девушкам в поместье Намикадзе было довольно приятно. По большей части они просто тусовались и тренировались, если у них не было миссий. Хаку и Кин сформировали временную команду. Им сказали, что Киба тоже присоединится к ним, как только его раны будут исцелены, чего они на самом деле не ждали, и что Хатаке Какаши будет их джоунином-сенсеем. Как только Кин узнал о прошлых действиях Инузуки, она была более чем готова подарить сенбон его создателям детей, если он когда-нибудь что-нибудь попробует с ней. Это было только начало их проблем, как они вскоре узнали. Теперь, когда распространился слух, что Наруто покинул деревню, к ним стало приходить все больше и больше «гостей». Некоторые заявили, что просто хотели осмотреться в память о старых добрых временах, и им так же вежливо отказали. Другие, включая Хомуру и Кохару, были более требовательны, чтобы им разрешили войти. Получив отказ, они попытались силой пробраться внутрь, но запирающая печать Наруто держалась и не сдвинулась с места. Девочки почти надеялись, что кто-то будет настолько глуп, чтобы попытаться перепрыгнуть через стену, просто чтобы им было на чем выместить свое разочарование. К сожалению, после того, как Наруто разобрался с последней группой, которая проникла на его территорию без разрешения, остальные не решились последовать его примеру. К счастью, все утихло после того, как в этой части города начали появляться другие ниндзя. Ниндзя, которому по всем правилам не было дела в этом районе. Члены кланов Яманака, Нара, Акимичи, Абураме и даже Инузука были настолько впечатлены выступлением группы на экзаменах на чуунина, что взяли на себя ответственность присматривать за домом Наруто и его обитателями, пока его не было. К ним присоединились другие, которые были благодарны за действия блондина после того, как распространились слухи о том, как он помог Сандайме в борьбе с Орочимару, и те, кто просто ненавидел гражданский совет. Но где есть добрые дела, там также полно грязных заговоров. К Хинате подходили многочисленные члены клана Хьюга. Некоторые были дружелюбны, в то время как другие были крайне агрессивны или даже… опечалены. Но, похоже, всех их объединяло то, что они хотели, чтобы она вернулась в их клан. Те, кто ожидал, что некогда кроткую девушку будет легко убедить, были весьма удивлены, когда она твердо стояла на своем решении держаться подальше от благородного клана, даже после того, как они пообещали ей вернуть статус наследницы клана, если она согласится, или худшее избиение в ее жизни, если она откажется. Однако сегодня будет худшая встреча на данный момент. Не из-за того, что было сказано, а из-за того, кто решил показаться. Хината с удовольствием работала в саду перед поместьем, в то время как Ино и Кин работали возле дома. Однако фасад был ее любимым, и в настоящее время она работала над тем, чтобы вырастить плющ над главными воротами. По крайней мере, таков был ее план, пока она не услышала шарканье ног по другую сторону стены. «Генин Хината!» Хината повернулась к воротам поместья со смешанными чувствами ненависти и страха. Голос, который она услышала, был ей слишком хорошо знаком. Она прищурилась, увидев двух членов своей прежней семьи, и подошла к ним немного ближе. «Хьюга Хиаши. Хьюга Неджи… Чем я могу вам двоим помочь?» Не привыкший к такому обращению, особенно со стороны своего самого слабого отпрыска, отвращение на лице головы Хьюги было ощутимым. Несмотря на гнев, Хиаши удается достаточно успокоиться, чтобы говорить. «Хьюга Хината, ты должен присутствовать на собрании в комплексе Хьюга через два дня. Старейшины и я решили сделать тебе предложение, которое позволит тебе продолжить твои текущие… начинания». «Мне очень жаль, но я не смогу прийти на эту встречу. Это прискорбно». Хината ответил холодно. «Как прискорбно. Тогда, я полагаю, мы перенесём встречу на конец недели». Хината мог видеть, как побелели костяшки пальцев мужчины, когда его руки сжались в кулаки. «Ну, это очень огорчает. Видите ли, весь мой месяц полностью забронирован». Хината слегка ухмыльнулся. Он не мог прикоснуться к ней, пока она была на своей стороне стены. «Кажется, ты приобрёл смелость, паршивец. Хотя мне интересно, хватило бы тебе такой же смелости, если бы ты был здесь, на улице, разговаривая с нами лицом к лицу… Неважно. Есть и другие способы убедить тебя прийти. . С этим вы должны быть очень хорошо знакомы». Хиаши слегка махнул рукой в ​​сторону, и Неджи неохотно снял хитай-ите и повязки, покрывающие лоб. Хината снова сузила глаза при виде Хьюга Соке но Джуиндзюцу своего кузена. Из-за воспоминаний о прошлой боли в его глазах, Хината забеспокоилась о том, что ее отец мог приготовить для него и для нее. «Как бы мне ни было больно делать это, Хината, но если ты откажешься ответить на наш призыв, я буду вынужден принять решительные меры. Хоть ты и сможешь оставаться в безопасности за стенами этого демона, есть и другие, которым не так повезло. " Чтобы подчеркнуть свое заявление, Хиаши активировал печать Неджи, вызывая боль в его организме и отправляя его на землю в агонии. Боль ушла так же быстро, как и началась, и Неджи остался тяжело дышать в грязи. «Понимаешь, Хината, стены прекрасно защищают себя, но когда дело доходит до защиты других… Скажем так, они мешают». Он ухмыльнулся дочери, но, к его собственному удивлению, она вообще не просила его остановиться. Он мог сказать, что она расстроена, но также видел, что она тоже не собиралась сходить с места. Если бы он обратил внимание на нее, а не на свою радость от использования печати, чтобы добраться до нее, он, возможно, заметил бы небольшой рывок в ее движениях. «Ты презренный Хиаши. Причиняешь вред своей семье только для того, чтобы вернуть себе полный контроль над нашей родословной. Мне жаль, Неджи, но ты сам выбрал этот путь, когда решил попытаться убить меня на предварительных испытаниях. Верно, отец. , я не буду вмешиваться и спасать его только для того, чтобы ты попытался меня завоевать, или ты собирался подождать, пока я приду на твою маленькую вечеринку, а затем заставить меня получить ту же печать? Хорошо помни, что у тебя нет контроля или нет? Больше не говори обо мне и моих действиях. Неважно, кому ты угрожаешь или кого пытаешься поставить в пример, я больше не буду подчиняться твоей воле». Чтобы показать, что она закончила говорить, Хината ушла в дом, а Хиаши стоял с красным лицом и смотрел ей в спину. «Эта наглая маленькая блудница! Я возьму ее под свой контроль, если это будет последнее, что я сделаю!» Хиаши продолжал разглагольствовать, пока у ворот не появилась новая фигура, на самом деле две фигуры. «Значит, всемогущий Хьюга-сама решил нанести нам небольшой визит, не так ли? Не могу сказать, что вы очень уж радуете глаз». «Или ухо, если уж на то пошло. Не говоря уже о том, насколько он варвар. Как пали сильные». «Какое вы имеете право говорить со мной так, вы, маленькие демонические шлюхи? Вам, Яманака, должно быть стыдно. В отличие от моей дочери, вы все еще наследница клана. Даже если вас увидят с таким никчемным мусором, это позор для всего клана. Что касается твоей маленькой подруги-шпиона Ото, возможно, я просто прикажу совету казнить ее за участие во вторжении. «Какое участие? Она помогала нам против сил Ото и Суны. Если ты собираешься казнить ее, то тебе лучше планировать казнить всех наших союзников. Я считаю, что ты принимал участие в сражениях, так почему бы тебе не сделать это? одолжение всем нам и начните с себя». Ино впился взглядом в лишенные зрачков глаза головы Хьюги, даже не вздрогнув, когда он начал выражать свое намерение убить. «Если вы еще не получили меморандум, Иноичи подтвердил, что ваш драгоценный отродье Учиха не был тем, кто сражался с формой Тануки Гаары и победил ее. Этот подвиг был любезно предоставлен Наруто, вашим так называемым демоном, так что в конце концов именно тот, кого вы так осуждаете, спас нас от настоящего демона. Если что, это должно заставить кланы одобрить любые его отношения». Как и Ино, Кин тоже столкнулся с Хиаши, не отступая, хотя теперь они начинали немного потеть от давления, стоящего за этим. Хиаши просто презрительно усмехнулся двум девушкам. «Опять вы, маленькие девчонки, кажетесь такими крутыми, когда между нами есть барьер. Интересно, как бы вы себя вели, если бы на пути не было такого препятствия». «Если вы хотите, чтобы мы могли встретиться с вами в центре рынка и унизить вас там. Конечно, вы, вероятно, в конечном итоге нападете на нас и из-за этого посадите себя в тюрьму. Не имеет значения, если вы Являетесь ли вы членом совета или нет, нападение на ниндзя Конохи, особенно на наследницу клана, принесет вам поездку в один конец, не так ли, Хьюга?» Ино пристально посмотрела на него. «Теперь я считаю, что наша маленькая игра окончена. Прощай, Хиаши». Как и Хината до них, две девушки повернулись спиной к разъяренному главе клана и вошли в дом. Кажется, ему было все равно, когда Хиаши потопал по улице, а Неджи изо всех сил пытался встать на ноги и хромал позади него, оглядываясь назад только один раз. — Как Хината? — спросил Кин, слегка обеспокоенный. «С ней все будет в порядке, но я надеюсь, что она не возненавидит меня за то, что я взял ее на себя на это небольшое время. Я не мог позволить, чтобы она ушла с этим мужчиной только потому, что он причинил боль ее кузену». Они вошли в гостиную и увидели Хинату, лежащую лицом вниз на диване. Было очевидно, что она рыдала из-за трясущегося подъема и опускания ее спины и плеч. — …Хината? Хината… Прости, но у меня не было выбора… Хината повернула заплаканное лицо к друзьям. «Не извиняйся! …Ты-Ты поступил правильно. Я, наверное, пошел бы с ним, если бы ты позволил мне сохранить контроль. Я бы сдался, ушел и, возможно, умер… Я бы не хотел Наруто- кун или кто-либо из вас, чтобы причинить боль, потому что у меня слабая воля. Нет, не извиняйтесь передо мной, это я должен благодарить вас за то, что вы позволили мне вести себя так, как мне хотелось бы, перед ним всеми. все эти годы это… радовало меня, но я все равно не хотел, чтобы Неджи пострадал, надеюсь… его за это не наказали». «Не волнуйся, Хината-тян. Я уверена, что с ним всё будет в порядке. В конце концов, он же вундеркинд Хьюга. Сомневаюсь, что они его убьют». Кин изо всех сил старалась утешить девочку, поглаживая её по спине. Для Хинаты это было то, к чему ей ещё предстояло привыкнуть… привязанность. После смерти матери она почти не принимала участия в боевых действиях, пока её не перевели в команду восемь. Теперь, когда она была в окружении всех остальных девушек, это было почти перегрузкой для её организма, учитывая, сколько привязанности она получала. Это заставляло её чувствовать, что она действительно нужна. Но даже при всём этом она бы отдала всё, пока не сохранила привязанность своего любимого Наруто. Всего через несколько дней после инцидента с Хиаши три девушки отправились за продуктами. Хината, Хаку и Кин отправились на рынок в поисках еды, которая им понадобится для питания на следующей неделе. Для Кин это был новый опыт после вторжения, а для Хаку это был еще более открытый опыт в жизни Наруто. Как только они подошли к первому прилавку с едой, стало очевидно, что им здесь не очень рады. Взгляды посетителей говорили сами за себя, когда они рассматривали выбор. Даже владелице прилавка, казалось, было не по себе от их присутствия. Вспоминая такие взгляды со времен ее преследований… эээ, по совпадению, следовавших за Наруто, Хината решила проверить новую теорию. «Ано, сколько будет стоить дюжина слив, сэр?» Хозяин посмотрел на нее и фыркнул, по-видимому, раздраженный ее присутствием. «576 иен». Девочки были ошеломлены. «Но здесь написано, что они стоят по 16 иен за штуку. Как они могли столько заплатить?!» — спросил Кин. Хозяин ларька только ухмыльнулся ей. «Налог на демонов». Как только эти слова сорвались с его губ, в кабинке стало смертельно холодно. «Не хотите повторить это, сэр?» «Я сказал, налог на демонов, и он взимается и со шлюх любых демонов». Он ответил, совершенно не обеспокоенный их взглядами. «Если тебе это не нравится, ты можешь пойти куда-нибудь еще. Жалко для тебя». Улыбаясь, он обратился к другому покупателю, который был готов заплатить и завершить транзакцию, включая дюжину слив по обычной цене в 192 иены. Всего лишь треть той суммы, которую он собирался с них взять. «Понятно… так вот как ты с ним обошлась. Ну, это нормально, есть и другие места, где можно поесть, помимо этой свалки. Мы просто пойдем к тому, кто заслуживает наши деньги, а не к какому-то слепому дураку, который не видит дальше собственных волосков в носу». Развернувшись, три девушки ушли от прилавка, пропустив ухмылку владельца, наблюдавшего, как они идут к другому прилавку неподалеку. Вскоре они немного расстроились, поскольку киоск за киоском посчитали нужным «подгонять» цены на месте под них. После полутора часов попыток найти кого-то, кто не был бы настроен против них предвзято из-за их дружбы с блондинкой, они сели на скамейку, чтобы отдохнуть. «Я… я знала, что это плохо для него, но то, что они зашли так далеко, чтобы сделать то же самое с нами… заставляет меня задуматься, почему мы их защищаем». Хината вздохнула, глядя через улицу на яркий свет их последней попытки собрать припасы. «И это то, через что пришлось пройти Наруто-саме всю свою жизнь? Черт возьми, в Ото они слишком боялись нас, чтобы даже подумать о таком. Черт возьми, большинство из них давали ниндзя скидки из-за страха возмездия». «Неудивительно, что он хотел помочь Нами… он словно наблюдал, как другие живут его жизнью. Думаю, если бы мне пришлось расти с этим, я бы умолял Забузу убить Гато и просто забрать то, за что мы могли бы получить немного денег, прежде чем уйти». «Ну, мы не сможем есть, если не найдем где-нибудь раздобыть еду, так что нам лучше продолжать в том же духе. Я просто надеюсь, что оскорбления не станут намного хуже, иначе я могу сделать что-то, о чем пожалею». позже.» — объявила Кин, прежде чем заставить себя встать. Двое других неохотно последовали ее примеру и снова начали поиски. И только спустя пять киосков и множество споров они встретили знакомое лицо. «Доброе утро, дамы.» Куренай улыбнулась им, когда они оказались в ее поле зрения. В ответ она услышала лишь усталое ворчание. Посмеявшись над усталостью от тренировок, хозяйка гендзюцу закончила оплачивать свой счет, прежде чем вернуться к ним. «Приятного дня. Хината, увидимся завтра на тренировке и получении D-ранга». Улыбаясь, она собиралась уйти, когда до ее ушей дошел разговор девушек с владельцем стенда. «Хорошо, сэр, сколько за этот рис?» Куренай слышала яд в голосе Хинаты, несмотря на ее попытки скрыть его. Любопытно, что она немного помедлила, размышляя, что могло вызвать это. «10000 иен». Джонин удивленно повернула голову, гадая, зачем им столько риса. То, что она увидела, не позволило ей закричать на них. Сумка, на которую указывала девушка, не могла весить более 10 килограммов. Хозяин либо слепой, либо намеренно завысил цену. Улыбка на лице мужчины говорила скорее о последнем. «Ну, это была не самая высокая цена сегодня, но и не самая низкая», — вздохнул Кин. «У нас осталось не так уж много вариантов, мы всегда могли бы попросить о миссии поехать в город за пределами Конохи и привезти вещи обратно, но это займет некоторое время, и вероятность того, что часть еды испортится… — Хаку проворчал в ответ. «Извините, я не мог не услышать о вашем тяжелом положении». Головы тех, кто находился в киоске, посмотрели на голос и увидели довольно сердитую красноглазую женщину, пристально смотрящую на владельца. «Полагаю, я только что купил такой же мешок риса за 2500 иен. Возможно, мои уши обманули меня, когда я услышал, как вы сказали этим девушкам, что цена в четыре раза выше?» Хотя мужчина был явно недоволен ее вмешательством, он сохранил серьезное выражение лица. «Тебе просто повезло, что ты вовремя получила еду, инфляция и все такое. Жаль, правда». «Инфляция за такой короткий промежуток времени? Правда? Что ж, возможно, мне следует пойти и предупредить своих друзей, что с этого момента им следует начать выращивать себе еду, если они хотят есть, не обанкротившись, и поверьте мне, у меня много друзей. " Она пристально смотрела на него, пока он ерзал. Наконец, придя к какому-то решению, он издал довольно грубый звук и резко повернулся к трем подросткам. «Отлично! Рис стоит 2500 иен. Теперь, если вы собираетесь его купить, то покупайте и уходите». «О, я уверен, что одним лишь рисом им не обойтись. Девочки, позвольте мне помочь вам собрать все необходимое. Поскольку один из вас в моем отряде, будет правильно, если я буду следить за вашей диетой». В течение следующих получаса квартет сумел собрать из ларька то, что хотел, и выплатить недовольному владельцу нужную сумму за награду. «Спасибо, Куренай-сенсей. Кажется, даже спасения деревни от разъяренного монстра недостаточно, чтобы они увидели в нем равного. Возможно, когда-нибудь правда выйдет наружу, и мы сможем поговорить с ними об этом открыто». Куренай была потрясена инсинуацией своего ученика. Отведя ее в сторону и дав знак двум другим подождать, она присела на корточки и посмотрела девушке в глаза. — Ты знаешь о нем? Прошептала она бывшему Хьюге. Хината немного покраснела, прежде чем ответить. «После того, как я так долго следил за ним, это было лишь вопросом времени, когда я услышал бормотание. Да, я знаю, что у него внутри. Я также знаю, что он не то существо. После того, как я так долго был рядом с ним, я знаю что он Наруто-кун, и он не хочет ничего, кроме как защищать тех, кто этого заслуживает, и даже тех, кто этого не делает». Она бросила взгляд в сторону толпы, прежде чем повернуть обратно к своему сенсею. «Я никогда не мог обвинить его в том, что ему пришлось пережить, просто меня еще больше бесит, когда кто-то осуждает его силу. Он такой сильный, но в то же время такой добрый и заботливый, что меня так злит, когда его оскорбляют, сенсей. Я просто хочу, чтобы они нашли время и дали ему шанс». Внезапно найдя землю очень интересной, Хината пропустила улыбку на лице своего наставника. Положив палец на подбородок девушки, чтобы заставить ее поднять взгляд, Куренай убедилась, что она увидела ее одобрение. «Хината, я уверена, Наруто был бы рад узнать, что ты так думаешь, даже зная, что он держит. Хотя я удивлена, что ты знаешь, и хотела бы знать, от кого ты это узнала, я горжусь тем, что ты не следуешь их мнению». «Как я могла стать сенсеем, если он был одним из первых, кто принял меня?» За это заявление женщина обняла ее, прежде чем они повернулись к остальным. «Ну, я уверен, что ты пришел сюда не просто так, так что как насчет того, чтобы закончить твои покупки. Не беспокойся о том, куда ты пойдешь, я разберусь с любым, кто попытается тебя остановить». — Ино? Это ты? Закрыв за собой дверь, Ино позвала маму. «Да, мам, я дома». «Пойдем на кухню, дорогая, мы с отцом хотим поговорить с тобой». Проходя по дому, Ино не могла не почувствовать, как ее охватывает дурное предчувствие. Это чувство только усилилось, когда ее встретили оба ее родителя, сидящие за столом вместе с неким Морино Ибики. Взглянув на мужчину с первой части экзамена на чуунина, она мало что могла сделать, кроме как удивленно моргнуть. «Эм, привет. Эм, что ты хотел?» «Ино, дорогая, это главный следователь Конохи, Морино Ибики. Он хочет задать тебе несколько вопросов», — объяснил Иноичи. «Ино-сан, у нас есть сведения, что вас видели в городе как минимум с двумя нашими нынешними пленниками. Сначала я хотел бы спросить вас о событиях, связанных с некой Харуно Сакурой». Ибики приготовил ручку в блокноте перед собой, готовый записать ее показания. Они могли сказать, что девочке придется нелегко, когда она рухнула в кресло, но в то же время ее родители не могли этим гордиться. Обычно они думали, что их дочь убежит в свою комнату, но в последнее время она, кажется, изменилась. С тех пор, как она приняла участие в экзаменах на чуунина, они заметили, что она изменилась. Она больше не тусовалась со своим другом детства, даже из-за ссоры соперницы. Она также никогда не упоминала о своем увлечении Саске в академии, хотя имела тенденцию чаще вспоминать мальчика Узумаки. Ее мать какое-то время заморачивалась по этому поводу, но после короткого разговора с мужем за закрытой дверью, похоже, перешла на нейтральную позицию. «То, что о ней?» «Как вам должно быть известно, Харуно Сакура была задержана за взлом и проникновение в поместье Узумаки Наруто, причинение вреда его личности и кражу его имущества». «Да, так зачем я тебе нужен? Если ты все это знаешь, просто запри ее и выбрось ключ». Ее легкое отстранение от того, кто когда-то был ее лучшим другом, немного испугало троих. В конце концов, это была маленькая девочка, с которой она была неразлучна. «Точно… Ну, не все так просто. Нам нужно немного больше информации о ней, прежде чем мы начнем задавать прямые вопросы. Обычно мы этого не делаем, но поскольку вы, скорее всего, будете заниматься допросами, мы решили, что немного поковыряться в ваших мозгах не повредит. Для начала, вы учились в одном классе с Сакурой-сан. Как она себя вела в то время?» «…Ну, мы были друзьями в какой-то момент, и я помогла ей преодолеть ее застенчивость, но это изменилось, когда появился Саске…все изменилось. Она все еще была тем же умом, которым была всегда, но все, что не входило в классную работу, казалось, превращало ее в автоматическую дурочку. Я не буду лгать и говорить, что я сама была святой, но, по крайней мере, я все еще практиковала свои клановые приемы и кое-что тренировала». Ино налила себе чаю из предложенного кувшина и сделала глоток, чтобы успокоиться. Скоро она будет ступать по опасным водам, что касается ее родителей, и она не была уверена, насколько хорошо кто-либо из них знал о некоторых событиях, которые произошли недавно. «По сути, Сакура-сан уже преследовала Учиху в академии и сделала бы все, чтобы привлечь его внимание». Ибики обобщил ситуацию, просто чтобы убедиться, что у него правильная идея. «Вот и всё. Не помогало и то, что мать подстрекала её производить на него впечатление практически каждый день. В те несколько раз, когда я видел её после окончания нашей дружбы, её мать в основном беспокоилась только о том, насколько она произвела впечатление на Саске… или насколько сильно она ранила Наруто-куна». «Кстати, как она относилась к Узумаки в академии?» Ино вдруг почувствовала себя немного неловко. Ей очень не хотелось вспоминать эту часть, но сейчас это был ее долг. «… Он был добе класса, идиотом. Ненавистным учителям и родителям, и ребенком, от которого нас всех предупреждали держаться подальше почти ежедневно. Если она не колотила его за то, что он пошел против ее мнения или пытался пригласить ее на свидание, то просто игнорировала… как и все мы». Ее мать положила руку ей на плечо, успокаивая, и в ответ получила нерешительную улыбку. «А что после окончания школы?» Иноичи хотел, чтобы вопросы перешли в ту часть, которая даже ему была более любопытна. Он слышал только краткое описание экзаменов на чуунина, но теперь ему придется рассказать об этом подробнее. «Когда мы выпустились, Наруто изменился. Не в худшую сторону, но он внезапно стал умнее и сильнее. Она не восприняла это хорошо, как и я, но я смирился с этим, как только началось мое настоящее обучение. Я не видел ее до экзаменов, но всякий раз, когда я это делал, она всегда следовала за Саске. Я слышал о паре столкновений между ней и Наруто. Когда подошли экзамены, я подумал, что это будет отличный шанс вбить в нее немного здравого смысла и показать ей, что я тот самый для Саске… хех… теперь я рад, что это провалилось». «Похоже, что все участники в значительной степени связаны на протяжении всей своей истории. В любом случае, продолжайте, а я просто выделю то, что смогу». Ибики перевернул страницу своего блокнота на новый лист и приготовился писать. «Первый экзамен, о котором вы уже знаете, и поскольку он не был по-настоящему интерактивным, я не думаю, что мне нужно об этом говорить». Получив кивок для продолжения, Ино глубоко вздохнула. «Мы настигли команду номер семь в лесу, когда Сакура пыталась отбиться от команды Ото. Она, возможно, больше не была моим другом, но я не хотела видеть, как она умирает прямо у меня на глазах, поэтому я заставила свою команду помочь. В конце боя Саске вышел и прогнал их, но он был покрыт какими-то странными отметинами и вел себя очень странно. Он схватил Сакуру и меня и направился в дупло большого дерева. Сначала я думала, что буду рада, когда увижу его… делающим что-то с Сакурой». Она увидела разочарование в глазах своих родителей, и ее задело, что оно было направлено на нее, но она продолжила. «Но потом я начала нервничать и не захотела принимать в этом участия. Я попыталась вырваться, но Саске схватил меня и заставил вернуться внутрь, прежде чем пригрозил, что наложит на меня руки, если я не сниму одежду». От этого открытия Иноичи чуть не согнул ложку пополам. Он уже слышал все это раньше, но избавил жену от подробностей. Теперь, когда все было открыто, она сжимала его другую руку так сильно, что он сжимал кулак и стиснул зубы, пытаясь унять боль. «Мой бедный ребенок! Он не причинил тебе вреда, не так ли? Я хочу, чтобы этому маленькому ублюдку были предъявлены обвинения!» «Дорогая, мы не можем выдвинуть обвинения, потому что это было сделано во время смоделированного события из реальной жизни. Им разрешили пойти на любые меры, которые они посчитали необходимыми для завершения этой части экзамена», — попытался он успокоить ее, но она уже была в слезах. Тем временем Ино пыталась сдержаться, пытаясь продолжить. «После того, как Наруто разобрался с ними, он дал нашей команде необходимый нам свиток, и мы все вместе пошли в башню, за исключением команды семь, поскольку он чувствовал, что они не заслуживают его щедрости». «Интересно, почему…» — подумал Ибики. «Моя следующая встреча с ними на самом деле произошла только после моего боя с Сакурой в предварительных боях. Она постоянно преследовала меня, говоря, что я должна быть сукой Учихи и радоваться этому, и даже напала на меня после того, как бой закончился. Кин и Наруто помешали ей продолжить. И снова мы какое-то время не общались, но когда мы это сделали, она почувствовала необходимость постоянно преследовать меня по поводу Саске, хотя он мне больше не интересен…» «Понятно. Если это все, то я пойду. Спасибо, что уделили мне время, Ино-сан, и я надеюсь встретиться с вами при более благоприятных обстоятельствах в будущем». — Привет, Ибики-сан. Вырвавшись из мрачного настроения, Ибики встал и похлопал своего коллегу-следователя по плечу на прощание, прежде чем уйти из дома, чтобы приступить к работе. Когда он вышел через парадную дверь, он увидел, как двое старших Яманака обнимают свою дочь, которая наконец поддается слезам. «Скрывая свои эмоции так долго… однажды она заставит своего отца гордиться ею». «Ах, Учиха-сан. Как у вас дела сегодня днем?» Яркое и веселое отношение Митараши Анко немного не соответствовало текущему декору окружающей комнаты. Учитывая, что они находились на одном из нижних уровней тюрьмы АНБУ, можно было бы подумать, что человек должен быть хотя бы немного мрачным, но здесь она вся улыбалась. Тревожные улыбки, но тем не менее улыбки. Со своего прикованного места на стене Саске уставился на женщину, прежде чем плюнуть в ее сторону. Бинты на его руке и ноге все еще слегка розовели от грубых швов, которые он получил, а гипс на запястье зудел так сильно, что это сводило с ума, но, будучи скованным, он ничего не мог с этим поделать. «И какое дело этой змее-шлюхе до моего дня? Как только я выйду отсюда, ты будешь знать, где ты находишься, я обещаю тебе это». «Ну, уйдешь ты или нет, все зависит от того, как ты решишь ответить на мои вопросы. Лично я надеюсь, что ты немного посопротивляешься, потому что я в игривом настроении». Пока она небрежно говорила, Анко выложила свиток на соседний стол и начала его разворачивать. «Знаешь, откуда я взяла этот свиток?» В ответ она услышала лишь ворчание, заставившее ее усмехнуться. «Я получила его от человека, с которым ты очень хорошо знакома. Этот маленький блондинистый негодяй Узумаки, похоже, воображает себя следователем, и, честно говоря, судя по тому, что я видела, он был бы чертовски хорош». «Как будто этот добе вообще что-то может сделать. Шарики с краской и перья мало что сделают против меня, сука!» Он активировал то, что мог из своего шарингана, чтобы добавить немного устрашения, но женщина легко отмахнулась от этого, добавив смеха от его жалких попыток. «Нууу… Ты можешь либо рассказать мне то, что я хочу знать, либо…» Она распечатала первый и третий предметы. Теперь в ее руках появились рулон булавок, толстая веревка материала и зажигалка. «…мы можем увидеть, насколько ты на самом деле приспособлен к огню». Чтобы показать, что именно она имела в виду, Анко отрезала небольшой кусочек веревки и надела его на конец булавки, прежде чем воткнуть ее в бицепс мальчика. Уделив мгновение, чтобы посмотреть, как его лицо вздрагивает от щипка, она подожгла материал, показав, что это медленно горящее соединение. К большому огорчению мальчика, тепло смеси легко подхватывалось иглой и передавалось прямо внутрь его тела. Получившийся крик был силой заглушён, когда Саске уставился на неё, стиснув зубы. «Тебе придётся сделать лучше, шлюха. Учиха не так-то просто сломать». «О, это хорошо, потому что я хочу играть долго. Не разочаровывай меня сейчас. Я бы не хотела, чтобы наше «свидание» закончилось слишком рано». Приторно-сладкий тон ее голоса заставил его немного вспотеть, но когда он заметил, что она делает, он действительно побледнел. На подносе между ними она размещала еще больше булавок с горючей смесью, намазанной на них. Уже по меньшей мере тридцать подготовленных булавок были разложены на схеме человеческого тела. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что расположение на схеме было тем местом, где она собиралась вставить их в его тело, и некоторые из них выглядели гораздо более болезненными, чем та единственная булавка, которая была в нем сейчас. «Разве ты не должен задавать мне вопросы?» «Хм? Ах да! Я так увлеклась своими новыми игрушками, что почти забыла об этом. Давайте посмотрим… Ты заколола генина Узумаки Наруто или нет?» — несмотря на то, что она продолжала задавать вопросы, она начала вставлять штифты вдоль его рук и ног. «Тш… Да, и я бы сделал это снова». На этот раз Учиха старался не морщиться от каждого укола и сумел проигнорировать несколько. «Я бы сделал это снова, если бы у меня был шанс. Жаль только, что эта сука Суна заблокировала меня, иначе я бы убил его там и тогда и избавил мир от этого бельма на глазу». «Правда? Это интересно. Так что, даже несмотря на то, что он верный ниндзя Конохи, вы бы охотно напали на него по собственному желанию?» «Приведите его сюда сейчас же, и я с радостью отрублю ему голову на ваших глазах». Он посмотрел на нее так сильно, как только мог, несмотря на то, что из него торчали многочисленные булавки. «А как насчет той истории об Инузуке Кибе во время твоей миссии в Нами-но-Куни?» Анко с трудом сдерживалась, чтобы не начать поджигать ребенка, чтобы услышать его крики. «Что тут сказать? Он был в оптимальной позиции, чтобы защитить последнего Учиху. Если бы ты был на моем месте, ты бы упустил такую ​​возможность?» Это привело к повороту иглы, которую она только что воткнула в его левую грудную клетку, что вызвало тихий крик. «Я знаю, что нельзя использовать товарищей в качестве средства побега. Я бы поискал любой другой способ сбежать, чем рисковать жизнью товарища по команде ради своей собственной». «Ха! Не становись такой высокомерной и могущественной змеиной сукой. Я знаю все о твоих привязанностях. Ты не смогла бы обмануть даже малыша». Еще один плохой ход со стороны мстителя, и эта мысль будет доведена до сознания криками, которые теперь разносились по коридорам. В другом помещении тюрьмы две женщины сидели на своих койках лицом друг к другу, но не разговаривали. Они могли видеть и слышать друг друга через решетку в центре их общей камеры, но любое другое взаимодействие было строго ограничено. Исако посмотрела на дочь с некоторым неудовольствием, прежде чем нарушить молчание. «Ты знаешь, если бы ты был сильнее, мы бы не оказались в этой беде. Я думал, ты самый умный в своем классе? И все же ты позволил этому ублюдку Яманака свободно ходить вокруг твоей головы. Теперь нам придется пройти через эту чушь на допросе, потому что ты был слишком слаб. Неудивительно, что Учиха-сама до сих пор не принял твои ухаживания. Сакура просто сидела там, не мигая, заставляя Исако возмущенно фыркать на нее. Они снова сидели в тишине еще час, прежде чем громкий крик разнесся по залу, выведя девушку из транса, в котором она пребывала. «Саске-кун?! Ч-что они с ним делают?» Она лихорадочно посмотрела на свою мать, ища помощи, но нашла только холодный, жесткий взгляд. «То же самое, что они скоро сделают с нами, ты, маленький паршивец. Тьфу, я никогда не должен был доверять тебе в таком деле. Я мог бы сам соблазнить его давным-давно, но я решил пойти другим путем, чтобы сделать нашу семью сильнее». Возможно, надежда еще есть. Может быть, они позволят тебе родить его ребенка, хотя бы для того, чтобы забрать его у тебя, как только он родится. В конце концов, я сомневаюсь, что он уйдет в ближайшее время, и с тем, что ты вытащил, мы с тобой. тоже собираюсь побыть здесь какое-то время». Сакура собиралась ответить, но была прервана, когда дверь камеры со стороны матери открылась. Ее взгляд сразу же метнулся к его бандане, когда она вспомнила шрамы, которые остались под ней с последней встречи с Ибики. — Харуно… — Его голос прозвучал с явным отвращением. «Так рада видеть, что вы снова удостоили нас своим присутствием. Это довольно удобно, учитывая, что мы не смогли закончить наши разговоры раньше». Несмотря на его улыбку, Сакура почувствовала, как по ее спине пробежала дрожь. Что-то в этом казалось ей странным, как будто оно скрывало гораздо больше, чем лицо мужчины, которое он носил на экзаменах на чуунина. Несмотря на его устрашающую ауру, Исако смогла посмотреть ему в глаза, хотя и заметно побледнела из-за хмурого взгляда. «Думаю, я сказал все, что планировал сказать тебе в прошлый раз, Ибики. Я не знаю, что ты планируешь получить от этого маленького визита, но я тебе обещаю, что это будет не так уж и много». «Сказала муха пауку». Треснутая дверь на той стороне комнаты, где находилась Сакура, открылась, и сквозь нее появился Иноичи Яманака. «Еще раз здравствуйте, Исако, Сакура. Итак, кто из вас хочет начать говорить первым?» Он посмотрел на Сакуру и заметил, что теперь она свернулась в углу своей кроватки как можно дальше от него. По другую сторону решетки на него пристально смотрела Исако. Он бы подумал, что это было без страха, если бы ее собственная кроватка не грохотала от ее тряски. «Ни то, ни другое? Ну, есть несколько способов сделать это. Первый, и, вероятно, самый простой, я могу поискать в ваших мыслях то, что мы хотим знать. Конечно, это отнимает много времени и не очень весело для меня. Мы также могли бы попробуй методы мысленной пытки Ибики или мои. Эффективно, но я не могу гарантировать твое здравомыслие после этого. Ему потребовалось время, чтобы перевести взгляд между двумя женщинами. «Конечно, я не могу гарантировать и твое здравомыслие в том виде, в котором ты сейчас находишься». «Как ты смеешь делать такие заявления! Ни я, ни моя дочь не являемся чем-то, кроме как психически стабильными», — плюнула в него Исако. «…Правильно. В любом случае, есть еще и физические пытки. Хотя это больше в стиле Анко, мы можем быть более чем сговорчивы. К сожалению, сейчас она использует наши новейшие «игрушки». Сакура собиралась высказать, что он имел в виду, но нечестивый крик, донесшийся из все еще открытой двери, заставил ее глаза расшириться от ужаса. «Саске-кун! Что ты с ним делаешь!» Она попыталась прорваться к двери, чтобы спасти его, но когда она попыталась увернуться от Иноичи, мужчина легко протянул руку и толчком в ее шею отправил ее растянуться на полу. Это действие, конечно же, заставило Исако броситься к решетке между ними, беспокоясь о своей задыхающейся дочери. «Как ты посмел причинить вред моей маленькой девочке! Если ты хоть пальцем тронешь ее, я запру тебя на всю оставшуюся жизнь!» Как и ее дочь, Исако вскоре обнаружила, что ее схватили за шею, когда ее отбросило обратно на кровать, и она сделала комплименты Ибики, прежде чем его партнер рассказал им, что они услышали. «Заткнись, женщина. Ты — пленница, а мы — твой худший кошмар. Тот крик, который ты только что услышала, был действительно милым, милым Саске. Сейчас он немного развлекается с Анко и нашим новым свитком допроса. Мы еще не все в нем рассмотрели, но создатель был настолько любезен, что оставил инструкции по его использованию. Я решила позволить Анко использовать его так, как она посчитает нужным, чтобы получить от него информацию, которую мы хотим. Судя по звукам, она определилась с физическим подходом. Жаль, правда, судя по тому, что я видела, некоторые из этих предметов, запечатанных там, могут оставить неприятные шрамы». «Теперь, как насчет того, чтобы мы позволили вам переоценить вашу ситуацию. Вы застряли в этой камере до тех пор, пока вас не признают невиновным, что может произойти, а может и не произойти. Если вас признают виновным, ваш приговор может быть сокращен в зависимости от предоставленной информации. Если мы подозреваем, что вы, кто-либо из вас, сдерживаетесь, мы имеем право использовать любые необходимые средства, чтобы выяснить то, что мы хотим знать. Теперь мы уже смогли заглянуть в ваши последние действия благодаря визиту Иноичи в голову Сакуры. поэтому скрывать все, что он видел, бесполезно». Ибики увидел, как блондин слегка вздрогнул от воспоминаний о своем мысленном движении, и ухмыльнулся. — Ч-что ты увидел в ее голове? — спросила их Исако. «Тск, тск, тск. Вот это было бы показательно, не так ли, Харуно? Ты так легко не отделаешься. Если бы мы рассказали тебе, что видели, ты бы просто сказал, что больше ничего не было. Для нас лучше не рассказывать тебе, потому что у тебя нет выбора, кроме как рассказать нам все или подвергнуться дальнейшим пыткам». — Н-не обижай м-мою мать. В уголках глаз Сакуры блестели слезы, когда она гладила ушибленный локоть. — Заткнись и перестань быть таким слабым, маленький бродяга! От этого крика у многих расширились глаза, но ни у самой Сакуры, ни у самой. «М-мамочка?» Девочка-подросток не могла поверить, что ее мать могла так на нее накричать. «Понимаешь, Сакура, твоя мама уже прошла некоторые из наших процедур. Кажется, ей немного не терпится пройти еще, и это оказывает на нее небольшой стресс. Не принимай ее слова сейчас слишком близко к сердцу. В конце концов, они, вероятно, наиболее близки к ее истинным чувствам сейчас. Ее самый большой страх сейчас — показать нам слишком много своего грязного белья, но она также знает, что если она не скроет все, что я видел в твоей маленькой головке, это произойдет. ее ждет довольно суровое наказание». Спокойное объяснение Иноичи заставило Сакуру поползти по мурашкам, но в то же время она увидела, как глаза ее матери расширились, поскольку он, очевидно, точно определил, что происходило у нее в голове. Сакура сидела там, пытаясь понять, что именно происходит. Если у ее матери действительно были секреты, которые она скрывала от Конохи, и которые были достаточно плохи, чтобы заслужить допрос… что она скрывала от себя и своего отца? Опустив голову, Исако начала рассказывать о событиях, которые, по ее мнению, могла «показать» им ее дочь. Медленно она пробиралась сквозь воспоминания о своем общении с дочерью и вспоминала их. Она поощряет свою дочь преследовать Учих, чтобы поднять положение своей семьи. Поощряет свою дочь плохо обращаться с паршивцем Узумаки. Говорит дочери украсть дзюцу Наруто, чтобы произвести впечатление на Учиху. Организация банды для нападения на поместье Намикадзе. Это было все, что она была готова открыто признать перед своей дочерью. К сожалению, боги милосердия не были с ней в тот день, когда Ибики подошел к ней. «Что ж, Исако, это действительно совпадает с тем, что Яманака-сан увидел в голове твоей дочери… но мы думаем, что ты можешь сделать немного больше. В конце концов, ты призналась в большем, когда мы видели тебя в последний раз. Если ты не готова признать все, мы будем вынуждены применить радикальные меры». Исако не поднимала головы, не желая отступать. «Понятно… Это действительно стыдно. Ибики, крики Саске прекратились. Посмотри, закончила ли Анко, и дай ей знать, что нам нужна ее помощь». После того, как Иноичи вышел из комнаты, Ибики повернулся к Исако, услышав, как она что-то прошептала. «Я не совсем расслышал, Харуно-сан. Не могли бы вы повторить, пожалуйста?» Мягким голосом, который, как он мог заметить, был напряженным, она ответила ему. «Забери мою дочь отсюда, пожалуйста. Ей… ей не нужно быть здесь для этого». «Даже после того, как ты ее назвал, ты пытаешься вести себя как добрая заботливая мать? Хотя мне бы хотелось, чтобы она осталась, она уже ушла с Иноичи, понимаешь?» Исако посмотрела на решетку, отделявшую ее от дочери, и увидела пустую комнату. Вздохнув с облегчением, она снова села на свою койку и стала ждать того, что произойдет, как настоящий советник, даже если она вспотела как сумасшедшая. Ее опасения только усилились, когда она увидела, как за массивным мужчиной открывается дверь камеры. К своему удивлению, она увидела и светлые волосы Яманаки, и фиолетовые волосы Анко. Ее страх усилился, когда она увидела улыбку на лице другой женщины. «Ах, Исако-тян! Я надеялась, что смогу еще немного поиграть с тобой. После прошлого раза я не думала, что ты хочешь больше веселиться». Ее безумная ухмылка только ширилась от вида ужаса, обрамленного розовыми волосами. — Как все прошло с Учихой? — спросил Ибики, не поворачиваясь к вновь прибывшим. «О, он еще мало что говорил, но ты слышал эти крики? Он либо скоро заговорит, либо сойдет с ума. В любом случае мне будет весело». «А наш подарок?» «Действует как шарм. Я вам скажу, что этот парень чертовски изобретателен. Я не мог бы придумать и половины этого дерьма, даже на десяти солдатских таблетках». Несмотря на то, что такая вещь убьет ее, суть была донесена. Передозировка практически всем, что связано с их профессией, обычно сопровождалась бредом незадолго до смерти пользователя. Некоторые из их лучших орудий пыток были созданы на основе интерпретаций самых безумных пациентов. «Ну, а что бы вы порекомендовали нашему дорогому Исако?» «О…эммм, мы могли бы попробовать что-нибудь из того, что я еще не делал?» Двое мужчин вспотели при виде Анко, подпрыгивающей на каблуках. Было довольно очевидно, что она одобрила их маленький подарок. «…Если это не слишком вредно, я полагаю, ты можешь себе позволить». Свиток мгновенно разлетелся по полу перед женщиной-следователем. Они с нетерпением ждали, пока она потянулась за многочисленными печатями, прежде чем в нерешительности отдернула руку. Наконец, примерно через полчаса, она, кивнув головой, продолжила, и они увидели, как дым рассеялся. На свитке лежал небольшой лист бумаги и что-то такое, что заставило вопросительно поднять глаза даже у Исако. На виду у всех стояла небольшая банка с перьями, веревка и сумка с маленькими зажимами. Даже Анко растерялась, вопросительно посмотрев на двух других. «Я слышала о пытках щекоткой, но зачем веревка и зажимы?» Когда они просто пожали плечами в ответ, она взяла сопроводительную инструкцию. Ее брови поднялись до линии роста волос, пока она читала, а на лице промелькнула злая ухмылка. Закончив читать шаги и объяснения, она сунула бумагу в руки любопытного Ибики, а сама схватила веревку и направилась к довольно смущенному советнику. К тому времени, как двое мужчин закончили читать, Анко насильно раздела Исако и слегка привязала ее к койке. Грубая веревка обвилась вокруг тела женщины, затем свернулась под рамой, а затем снова вышла на поверхность и снова обвилась вокруг нее. Крепления, хотя и далеко не тугие, находились в некоторых довольно неудобных местах. Когда она перевернулась на спине, веревка терлась о ее шею, запястья, лодыжки, живот, бедра, подмышки, верхнюю и нижнюю части ее груди, а также о две пряди, идущие по обе стороны ее женственности. Трое оставшихся стоять наблюдали, как она пристально смотрела на них и выкрикивала все непристойности, которые только могла придумать. Спокойно и изящно Иноичи подошел к краю койки и присел, чтобы оказаться ближе к ее уровню, одновременно заставив ее повернуть голову, чтобы посмотреть на него. «Итак, Исако, ты готова раскрыть свои личные секреты или нам придется продолжить другие части этой пытки?» «Пошел ты, чопорный ублюдок. Тебе не сойдет с рук такое обращение со мной. Запомни мои слова, скоро ты окажешься в одной из этих камер!» Блондин издал почти убедительный вздох смирения, прежде чем посмотреть на Анко и кивнуть ей, чтобы она могла начать. За то время, которое потребовалось женщине, чтобы появиться рядом со своим пленником, они могли подумать, что она использовала сюнсин. От ее радостной ухмылки по спине пробежали по меньшей мере Иноичи и Исако. Даже стоическое лицо Ибики, казалось, еще больше поморщилось. С небольшими предисловиями хозяйка змей начала медленно вытаскивать пару зажимов и прижимать их к животу Харуно. Это была не самая чувствительная плоть, с которой ей приходилось работать, но что было бы весело, если бы она сломала женщину слишком быстро? Даже небольшая боль заставила жертву вздрогнуть, поскольку она к такому не привыкла. Когда первые этапы были завершены, Анко вернулась к остальному оборудованию и схватила пару перьев. На этот раз она не торопилась возвращаться, устроив представление, вертя перья в воздухе. Добравшись до конца койки, она провела пером по грязному матрасу, позволив ему плавно скользить по поверхности, прежде чем оно коснется плоти. Нога Исако дернулась от внезапного контакта. Подергивания только усилились, когда перо пролетело вверх по икре и вокруг колена. Несмотря на дискомфорт, который доставляли ей веревки, она изо всех сил старалась их натянуть, пытаясь уйти от ощущений, которые вызывало перо. Однако прикосновения прекратились так же быстро, как и пришли, и ее прищуренные глаза открылись. «Теперь, когда ты немного узнал о том, что грядет, ты готов поговорить?» — спросил Ибики со своего места у стены. «Твоя маленькая щекотка меня не пугает. На самом деле это довольно забавно. Если это то, что наш отдел допросов считает пыткой, то я говорю, что нам повезло получить ту информацию, которая у нас есть. Почему я мог подумать о полдюжины пыток получше, чем…!» У женщины перехватило дыхание, когда еще два зажима прикрепились к нижней стороне ее рук, к коже вокруг трицепсов. Она стиснула зубы, прежде чем взглянуть на своих дрессировщиков, но ей пришлось снова сомкнуть их, когда еще два зажима попали к ее бедрам возле колен. Резкий вздох был ее единственной словесной реакцией. Прежде чем она смогла снова открыть глаза, она почувствовала шелковистую гладкость пера, щекочущего ее руку, когда оно медленно приближалось к ее локтю. Она снова начала извиваться под опекой Анко, но проклятая веревка держалась крепко, несмотря на то, насколько свободной она казалась. С каждым рывком ее тела предмет резко терся о ее кожу, вызывая еще больший дискомфорт. Тем не менее, адский зверь не отпускал перо, позволяя ему свернуться в уголке ее сустава при легчайшем прикосновении, прежде чем снова остановиться. «Я восхищаюсь твоей храбростью, Харуно-сан, но она бессмысленна. Нам предстоит долгий путь, и ты уже начинаешь показывать свои пределы». Действительно, женщина начала дышать немного тяжелее, а места, которых касалась веревка, светились слабым красным светом, указывая на раздражение этих областей. — П-иди к черту. Несмотря на щекотание пера, ей все же удалось добавить в свои слова немного враждебности. Конечно, это ей мало помогло, поскольку быстро следовали новые щипки. Четыре зажима по бокам, два под грудью и еще два на хрящах ушей. Затем хлипкий инструмент этой садистской суки снова оказался над ней. На этот раз это оказалось уже слишком, поскольку Анко провела по ее бицепсам и подмышкам, используя два пера и получая явное удовольствие от дискомфорта пожилой женщины. Ее розовые волосы стали немного влажными от пота, и она начала кричать, когда перо попало в особенно чувствительные места. Смесь боли от зажимов, ощущения пляшущего по коже пера и дискомфорта от веревок легко заставила ее осознать, что может стать только хуже. Ведь у них была довольно большая сумка с зажимами, а перьев в этой банке было больше двух. «Ладно!» — крикнула она между движениями Анко в сторону. Мгновенно перья остановились, но остались висеть над ее кожей, угрожая продолжить свое нападение, если им не понравится то, что она скажет. Глядя на своих похитителей так сильно, как только могла в своем состоянии, она надменно плюнула в них. «Чего именно вы добиваетесь? Вы хотите знать, почему я заставила свою девочку делать все это? Потому что это был лучший шанс для нашей семьи присоединиться к уважаемому клану, который у нас был. Я бы сделала это сама, если бы думала, что Учиха-сама примет меня, но даже я знаю, что я слишком стара, чтобы это произошло без должных подозрений. Поскольку мои собственные попытки превратить семью Харуно в клан провалились, я решила продолжить свои усилия через тех, у кого было больше открытых путей». «Значит, ты продала свою собственную дочь и заставила ее стать распутной шлюхой для этого высокомерного отродья? Ты больнее, чем я». Сказала Анко с настоящим отвращением. Разрушить человека физически и морально, чтобы получить информацию на благо деревни, ей было легко, но, учитывая ее прошлое, использовать других в своих корыстных целях путем принуждения было хуже всего, что она могла сделать. Конечно, она не раз играла роль соблазнительницы, но это было не ради ее собственной силы, а ради защиты своей деревни. Исако прищурилась, глядя на женщину. «Верно. Я продала свою плоть и кровь, чтобы поднять статус своей семьи до того уровня, на котором я считала его заслуживающим. Быть посмешищем совета мне не по душе, и я полна решимости изменить это, несмотря ни на что. Если это означает разрушить будущее моей девочки, чтобы обеспечить себе более высокий статус, то так тому и быть». Анко собиралась снова напасть на нее из злости, но твердая рука остановила ее. Подняв глаза, она увидела, что Ибики смотрит прямо в глаза Харуно. Морено Ибики и раньше слышал о людях, использующих членов своей семьи для получения власти, но что-то в истории Исако показалось мне неправильным. «Что вы пытались сделать, прежде чем направить свою дочь на этот путь?» Женщина улыбнулась ему в ответ и ответила своим лучшим певучим голосом. «О, ты знаешь, спать с мужчинами у власти. Пытаться родить им детей, чтобы иметь материал для шантажа, чтобы использовать его против них. Я даже пыталась соблазнить членов существующих кланов, но это не очень сработало. Кажется, большинство из них считают, что розовые волосы — плохой оттенок для ниндзя. Как будто светлые лучше, ха. Я сделала все, что могла, чтобы обрести статус, включая попытку создать новую родословную. Это, конечно, тоже провалилось». «С-создать родословную?!» Насколько Анко знала, такое было невозможно. — К-как? Словно наконец осознав, что сказала слишком много, Исако сжала губы и уставилась в потолок. Решительность наполнила ее глаза, показывая, что она знала, что должно было произойти, и готовилась к худшему. К удивлению Анко, Ибики заставил ее руку отодвинуться. Но не отстраниться. Вместо этого он заставил ее начать пытку еще раз, чем она была слишком рада угодить ему. Связанная женщина вскоре снова забилась, когда перо затанцевало по ее коже. Анко даже не остановилась, когда Ибики и Иноичи начали прикреплять зажимы к ее самым чувствительным местам. Подмышки, внутренняя часть бедер, грудь, половые губы и некоторые особенно зазубренные зажимы упирались в ее соски, когда она начала кричать от интенсивных ощущений различных чувств, проходящих через ее форму. «Забудьте об этом, засранцы! Следующим я заставлю свою дочь изнасиловать его! Он слишком одурманен, чтобы даже сопротивляться этому! Вы никогда не получите доказательств!» Пытка достигла апогея для ее тела, и с последним криком она рухнула на койку, и запах мочи наполнил воздух. Грохот зажима, ударившегося об пол, наполнил теперь мертвую тишину комнаты. Двое из мучителей вопросительно посмотрели на третьего, увидев, как его лицо побледнело, а глаза расширились от шока. Затем так же быстро, как и появилось, оно исчезло, и на его месте появилось лицо, которое они никогда раньше не видели у этого человека. «И-Иноичи?» Ибики не знал, как подойти к своему давнему другу. Он никогда раньше не видел этого человека таким сумасшедшим. Казалось, он едва сдерживал свою ярость. Он подошел, чтобы положить руку на плечо блондина, но, ожидая ощущения ткани на своей руке, обнаружил, что в руке нет ничего, кроме воздуха. В следующее мгновение по камере раздался громкий шлепок. «Иноичи!» Анко была в шоке. Один из ее наставников только что сделал то, что им велели никогда не делать. Черт возьми, именно он научил ее, как этого добиться, но сейчас он дает волю своим эмоциям, ударяя связанную женщину по лицу с такой силой, что выбивает ей зуб или два. Стиснув зубы и все еще поднимая руку после удара, Иноичи позволил своему убийственному намерению захлестнуть пленника. «Ты чертова маленькая шлюха. Ты трусливая, неверная, отвратительная сучка! Если бы мне разрешили, я бы содрал с тебя кожу живьем и пригвоздил бы тебя к зданиям на рыночной площади, чтобы все увидели, насколько ты отвратительна! Хотя я не буду. У меня есть инструкции, и я намерен их соблюдать. В конце концов, некоторые из нас следуют ЗАКОНАМ. Большинство из тех, у кого нет хотя бы МОРАЛЬ, я уверен, что вы тоже ничего не знаете о наказании. того, что вы придумаете, будет более чем достаточно, чтобы скрыть некоторые из ваших прошлых проступков, но для этого случая, я думаю, самый низкий уровень ада был бы слишком хорош для таких, как вы». Он вздохнул, пытаясь успокоиться, отойдя от койки и расширяющейся лужи жидкости, образовавшейся под ней. «Иноичи… ты… в порядке?» Ибики приблизился к мужчине, готовый сдержать его, если понадобится, пока Анко развязывала путы их пленницы, стараясь избегать любой жидкости, которая могла бы каким-то образом загрязнить ее женской грязью. По крайней мере, вспышка Иноичи имела дополнительный эффект, выбив шлюху из колеи одним лишь давлением его убийственного намерения. Черт возьми, он сам не чувствовал такого интенсивного количества уже много лет, и никогда от этого мужчины. «Я… я не знаю. Я исключаю себя из графика ее допросов на ближайшее будущее. Боюсь, что мне не удастся получить информацию, поскольку искушение просто причинить ей боль сейчас слишком велико». — Что случилось? О ком она говорила? «Это… не мне говорить. Мне жаль, но поверьте мне, когда я говорю, что это только испортит ваши собственные попытки допросить ее в будущем. С другой стороны, по крайней мере, что-то хорошее могло бы произойти из этого маленького откровения». Подняв руки перед собой, Иноичи крикнул «Кай!», и прутья перед ними замерцали, показывая, что другая сторона комнаты не была такой пустой, как казалось. Упав на колени в центре пола, Сакура открыто плакала, а ее тело тяжело вздымалось от рыданий. Кляп во рту к этому моменту пропитался ее собственной слюной и слезами и служил для того, чтобы удерживать ее от высказывания своего мнения мужчинам, но они могли видеть по ее глазам и по тому, как она пусто смотрела на свою мать, что после этого опыта она уже не будет прежней. Сино нервничал, возможно, впервые в жизни. Этот тип действий сильно отличался от того, что обычно предпринимал кто-то из его клана, но время требовало этого. Хотя его семья скептически отнеслась к его действиям, они, по крайней мере, позволили ему следовать своим путем в этом вопросе. Он мог сказать, что им было, по крайней мере, немного любопытно, что из этого получится. Его отец дал ему строгий набор правил, которым нужно было следовать, и несколько уроков по-своему. Уроки, которые, как предполагал Шино, не пойдут ему на пользу в его нынешнем затруднительном положении. Тем не менее, он был благодарен за попытку, поскольку у него определенно не было никакого опыта в таких делах. С другой стороны, его мать была странно защитной. Она просто заявила, что такие действия «развратят улей». К счастью, у нее не было последнего слова в этом вопросе, хотя, если его действия зайдут слишком далеко, она получит частичный голос в будущем. В конце концов, его действия вполне могли бы поколебать самые основы антисоциального клана. Мало кто из членов семьи поддержал его, но он этого не ожидал. Другие бросали на него пытливые взгляды, когда он покидал комплекс по пути к месту назначения. Казалось, он слился с толпой, направляясь в гражданский сектор деревни, чтобы начать эту свою самоназначенную миссию. Даже при своих ограниченных эмоциональных возможностях он все равно умудрялся думать, терзая голову. «Если все пойдет плохо, будет ли способ исправить мои ошибки? Примут ли меня родительские подразделения или отвернутся от меня? Будут ли мои тщательно продуманные планы завершены без ошибок?» Когда он приблизился к своей первой цели, он почувствовал странное ощущение в руках. Потирая пальцы о ладони, он обнаружил, что они слегка влажные от пота. «Интригующе». Завернув за угол, он оказался на тропе, которая должна была привести его к зданию, которое он искал. Его шаги стали еще более размеренными, когда его цель стала видна. Он чувствовал, что время замедляется, а тропа перед ним становится длиннее, а не короче по мере приближения. Чувство тревоги охватило его, заставив его поднять брови в размышлениях об этом новом ощущении. Это было очень… досадно, но прежде чем он успел обдумать это, он обнаружил, что стоит перед дверью. Успокоившись, он поднес руку к деревянной панели и постучал. Его сердцебиение отдавалось в ушах, когда он услышал приближающиеся шаги по другую сторону портала, и он приготовился к неизбежному столкновению. Дверь открылась, и в образовавшейся щели появилась грубоватая девушка. «Ага?» «…Абураме Шино». Девушка задумалась на минуту, прежде чем поняла, что он зовет ее по имени. «О! Просто подожди здесь, я пойду за ней». Девушка захлопнула дверь, и он услышал, как шаги удаляются. Опасение снова начало нарастать, и через несколько минут он услышал еще больше шагов, приближающихся к нему. Дверь снова открылась, и на этот раз его опасение только усилилось при виде открывшегося ему зрелища. «Харумэ». — Шино-кун! Я так рада, что ты здесь. Пока, Арика! Я вернусь около одиннадцати. Чуть приглушенный голос теперь уже названной Арики окликнул их. «Не торопитесь ради меня!» Харумэ немного покраснела от такого вывода. «Не обращай внимания на мою соседку. Она просто завидует, потому что у нее нет свидания». Последнюю часть она прокричала через плечо, получив в ответ негодующее «хмф». Слегка хихикая, она закрыла дверь и обняла Шино. — Итак, что у тебя на уме, Шино-кун? «Я считаю, что подходящим первым свиданием будет ужин и, возможно, прогулка в парке?» Возможно, он не был самым учтивым холостяком в Конохе, но это не означало, что он не мог поучиться у одного из наиболее успешных представителей мужского населения. В конце концов, блондин смог осчастливить своими действиями множество дам, так что, должно быть, он делает что-то правильно. «Звучит заманчиво! Давайте поторопимся, я умираю с голоду». Неджи решил забрать Тентен по дороге в больницу, чтобы навестить раненого товарища по команде. Поначалу искать ее было немного неприятно, но, наконец, он нашел ее выходящей из поместья Намикадзе. Похоже, в последнее время она проводила здесь очень много времени, и мысль о том, что она тусуется с этой конкретной группой, заставляла его чувствовать себя довольно некомфортно. — Тентен, не хочешь пойти посмотреть, как у Ли дела со мной? Несмотря на свое стоическое поведение, Тентен не смогла сдержать легкую улыбку при мысли о посещении соперника. «Конечно, Неджи. Увидимся возле Кина, Ино. Скажи Хаку и Хинате, что я попрощался, пожалуйста». Подтвердив кивки от двух других, она вместе с Неджи направилась через город. «Тен-Тен, какие у тебя отношения с людьми в этом поместье?» Его вопрос застал ее немного врасплох, но она ответила с улыбкой. «Они мои друзья. В последнее время мы много тусовались, и это было очень весело». «Я заметил», — его холодный тон заставил ее слегка вздрогнуть, но он молчал до конца поездки. Прибыв в больницу и зарегистрировавшись, они направились в палату Ли и обнаружили, что он делает отжимания на полу одной рукой и одной ногой. Его обучение принесло ему награду: Тентен ударила его обратно в кровать и все время кричала на него. «Ли, ты же знаешь, что не следует себя заставлять! Что бы ты сделал, если бы в итоге нанес больше вреда, а?» Некогда эксцентричный генин посмотрел на свои колени и пробормотал извинения в ответ. «Извините, мне просто стало скучно. Если я ничего не делаю целый день, это становится слишком. К тому же, я здесь только для того, чтобы пройти еще несколько осмотров. Меня снова выпишут сегодня днем. Тем не менее, спасибо вам обоим за то, что вы пришли снова». Оба его гостя выглядели довольно неуютно. Ли сказал все таким подавленным голосом, что трудно было поверить, что это действительно он. Это, а также тот факт, что он ничего не сказал о молодежи с тех пор, как они пришли, тревожило. Стряхнув напряженную атмосферу, Тентен попыталась улыбнуться. «Н-не беспокойся об этом, Ли. К тому же, Наруто-кун, вероятно, уже нашел Цунаде и возвращает ее, пока мы говорим!» Она улыбнулась немного искреннее, когда искра надежды в глазах Ли немного загорелась. «Хай! Ты права, Тентен-тян. Я не должна позволять себе так унывать, когда есть еще те, кто сражается за меня! Если бы Наруто узнал, что я позволила своей юности промелькнуть, он был бы очень разочарован!» «Посмотрим, что будет, если ему удастся вернуть ее». Угрюмый взгляд, который Тентен бросила на Неджи после этого заявления, мог бы растопить большинство мужчин. «В отличие от тебя, я не основываю свои надежды на выдуманных надеждах или шансах. Цунаде-сама может быть где угодно, и если они ее найдут, я слышала, что у нее было плохое прошлое в Конохе, и она хочет держаться подальше от ее стен. Судьба, похоже, хочет держать ее подальше от нашей компании». Ли снова нашел свой круг интересным, и Тентен была вынуждена снова вернуть его из отчаяния. «И все же Наруто-кун уже много раз бросал вызов судьбе, или мне следует рассказать о твоем поражении от его рук, Неджи. Потом был тот монстр, которого он победил, и он помог Хокаге. Он зашел гораздо дальше, чем большинство из нас могли бы мечтать в нашем возрасте…» «Но население продолжает смотреть на него свысока. Вы когда-нибудь задумывались, почему это может быть? Хиаши-сама сказал мне, что он был испорчен при рождении, и именно поэтому он сделает все, что в его силах, чтобы вернуть Хинату под контроль Хьюги. Несмотря ни на что». «Тогда ему придется сражаться. Наруто-кун не позволит ему забрать ее, и она не вернется по своей воле. Ей слишком нравится жизнь вдали от этого унылого места, чтобы даже развлекать ее». мысль. Может быть, если бы ты время от времени выходил из дома, ты бы тоже смог насладиться жизнью». «Я предпочту свою стабильную жизнь той, которая приносит ненужный вред тем, кто находится под моей опекой, но спасибо за вашу заботу». Сарказм едва не сорвался с языка Неджи, когда он презрительно усмехнулся в адрес женщины из своей команды. «Пожалуйста, вы оба демонстрируете очень немолодые темпераменты. Если мы хотим быть командой, вам обоим нужно гораздо лучше ладить. Тентен, ты не должна набрасываться и дальше злить Неджи. Неджи, как Тентен хочет проводить свое время когда мы не тренируемся с нами или не выполняем миссии, это не наша забота, если только это не нанесет вред команде. Наличие у нее друзей только укрепит ее связь с деревней и позволит ее юной натуре сиять еще ярче. Возможно, вам стоит поискать кого-нибудь из них. друзья, и присоединяйтесь к ним!» «Этого не произойдет, Ли. Даже если бы я хотел провести время с кем-либо из них, с Хинатой мне запрещено находиться рядом, если со мной не будет одного из главных ветвей». его злобный тон не ускользнул от обитателей комнаты. «Только не ненавидь их за это, Неджи… Они вовсе не плохие люди». «Это не имеет значения. Они враги Хьюга, и поэтому я не буду иметь с ними ничего общего». Комната, казалось, замерла, когда глаза Тентен сузились, а Ли расширились. «Враги Хьюга? То, что твоя семья облажалась с порабощением другого из своих, не делает этого человека врагом, как и общение с этим человеком. Если бы это было так, то я тоже была бы твоим врагом, не так ли? Я твой враг, Неджи?» Она сделала шаг вперед, бросая вызов. «Если ты продолжишь это отвратительное поведение, выставляя напоказ тех, кто ниже уровня грязи, то да, ты будешь считаться врагом Хьюга», — Неджи даже не вздрогнул, отвечая. — Скажи мне, Хьюга, ты, может быть, просто завидуешь, что Хината нашла выход, а ты застрял со своей печатью? Это был удар ниже пояса, и все это знали, когда Неджи активировал свой бьякуган. Он стиснул зубы и сделал шаг вперед, как раз когда дверь в комнату открылась. «ДОБРОЕ УТРО, МОЙ ЮНЫЙ УЧЕНИК! О! Неджи и Тентен тоже здесь?! Вы тоже пришли разжечь пламя юности Ли-куна?» В ответ Неджи фыркнул, когда мальчик вышел из комнаты, даже не потрудившись признать своего сенсея. «Похоже, что юность Неджи в смятении. Мне придется поговорить с ним об этом позже и снова разжечь его пламя!» Тентен только покачала головой в печали. Она действительно не хотела причинять боль своему товарищу по команде, но он сам навлек на себя это своим высокомерным отношением. «Однажды, Неджи, ты увидишь, что в жизни есть нечто большее, чем рабство». Шикамару посмотрел на небо и вздохнул. Несмотря на то, что Наруто там не было, и деревня казалась такой спокойной, он все еще был обеспокоен всеми произошедшими за последнее время событиями. Он не был слепым всю свою жизнь и знал кое-что из того, через что пришлось пройти Наруто, но он не мог понять, почему. «Почему Наруто били в детстве? Почему люди его ненавидели? Почему они постоянно хмурились и перешептывались, когда он только и делал, что шел по улице? Почему он согласился на такое обращение? Почему…? ' Вопросы крутились в его голове с тех пор, как он услышал о вломе в дом Наруто. Воспоминания об этом событии вызывают только больше вопросов. «Почему Сакура открыто воровала у Наруто? Почему Саске так сильно хотел получить свои вещи? Наруто легко победил Саске… насколько он силен? ' И снова его встретила тишина поля и жевание фишек. Да, Чоуджи был здесь с ним после окончания обучения его собственной семьи. Это была закономерность, нечто нормальное во всем недавнем хаосе. — Чоджи… Как ты думаешь, что случилось с Наруто? Пухлый парень сидел там, жевая, с минуту, а потом ухмыльнулся. «Не знаю. Он тренируется у одного из саннинов, пока ищет другого, так что он, должно быть, отлично проводит время». Шикамару вздохнул. «Я не это имел в виду. Я имею в виду, почему эта деревня, кажется, ненавидит само его существование…» «Не знаю, Шика. Я помню только, как мой отец пару раз говорил мне быть с ним осторожнее, когда я был маленьким, но после того, как он увидел, как мы играем вместе в парке, он, похоже, больше не обращал на это внимания. Конечно, тогда я видел его нечасто». «Вот в этом и суть. Зачем нам вообще нужно говорить, что нужно за ним присматривать, даже когда он был таким молодым? Это не имеет смысла». «Ну, может быть, у него были плохие родители. Я имею в виду, кто-то должен был знать, кто они в какой-то момент. Может быть, они были предателями или что-то в этом роде?» — размышлял Чоджи, открывая новую пачку чипсов. Ленивый начал обдумывать слова своего друга, позволяя им смешаться с тем, что он уже знал о блондине. Ему пришлось сдержать сардонический смех над мыслями другого мальчика о происхождении его друга. «Ну, я знаю, что его родители не были предателями. Любой, у кого есть глаза, должен был увидеть сходство. Я имею в виду, на самом деле: голубые глаза, светлые волосы, форма лица, и он сирота? Очевидно, что они скрывают его прошлое, но зачем? Конечно, у него были бы враги в Иве, даже если бы он ничего не сделал, но должно было быть по крайней мере несколько доверенных шиноби, которые могли бы знать и защитить его. Как будто его рождение было… проклятием». Его глаза внезапно расширились, когда он немного задумался. Он вспомнил, как его называли жители деревни. «Демон, монстр, изверг, убийца…» Что они кричали, когда он впервые увидел одно из своих избиений. «Мы закончим работу для Йондайме». «Смерть всем демонам!», «Ты убил моего мужа, ублюдок, умри!» Казалось, все доказательства были налицо. Даже его день рождения. «Десятого октября, в тот же день, что и…» Шикамару внезапно резко выпрямился, слегка напугав своего товарища. «Шикамару?» — Прости, Чоджи. Я только что понял, что мне нужно кое-что сделать. Может быть, увидимся завтра. «Вам помочь?» «Нет, это просто сбор информации. Я и сам справлюсь». Решимость в глазах его друга достаточно удивила Чоджи, но тот факт, что он не принял никакой помощи, очень пугал. «Эм… Если ты не против, я все равно пойду с тобой. Никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться помощь, верно?» Шикамару остановился и, казалось, на мгновение задумался над вопросом. С одной стороны, это могло бы помочь иметь дополнительную пару глаз, но с другой стороны, мог ли он действительно доверять Чоуджи, чтобы молчать с такой информацией. Затем он слегка улыбнулся. Это был Чоуджи, мальчик не пытался бы причинить кому-либо боль без веской причины, и ему нужна была бы очень веская причина, чтобы выдать этот секрет. «Конечно, но просто чтобы ты знал, то, что мы можем узнать, может полностью изменить нашу жизнь вместе с тем, как мы видим эту деревню. Акимичи громко сглотнул, но кивнул и последовал за ними, пока они возвращались в деревню. Он мог только предполагать, что могло привести Нара в такое настроение, что он действительно захотел заняться чем-то другим, кроме наблюдения за проплывающими облаками. Какаши стоял посреди тренировочной площадки три, глядя на свою новую «команду». Было довольно очевидно, что первое, над чем они собирались поработать, было командной работой, поскольку и Хаку, и Кин стояли, уставившись на Кибу. Он должен был вздохнуть. Это было почти полной противоположностью его предыдущей командной расстановке. Здесь две девушки защищали друг друга, в то время как единственный мужчина пялился на них и пытался выпендриться. Подвиг, который, очевидно, не работал, но, по крайней мере, он казался намного более сдержанным, чем то, что он пытался сделать во время своих первых встреч с Хаку. «Кхм, добро пожаловать в команду номер семь, Хаку, Кин. Отныне мы будем работать вместе, так что постарайтесь ужиться». Он вспотел от взглядов, которые бросили на него две девушки. Они действительно не хотели быть частью этой команды. «Сэнсэй, я предлагаю сменить название команды», — заявил Хаку. «Я бы предпочёл не быть частью команды, которая так открыто презирала Наруто без всякой причины». «Я поддерживаю это предложение!» — с ухмылкой продолжил Кин. «Эй! Ты не можешь просто изменить название команды. Его дал нам Хокаге, когда мы закончили обучение». Хотя ему тоже не нравилось имя, связанное с его бывшими товарищами по команде, именно это имя официально сделало его ниндзя. «Ну да, никто из нас не окончил вашу академию, поэтому мы никогда не принимали название вашей команды, кроме того, кто захочет, чтобы его знали только как номер?» — возразил Кин. «Маа, маа, вы трое. Если позже мы захотим изменить название нашей команды, мы можем это сделать. Это всего лишь небольшая бумажная работа, но нам всем придется договориться о том, как нас называть. А сейчас мы собираемся тренироваться и выступать. несколько миссий по деревне». Киба слегка вздрогнул. «Ух… Ты имеешь в виду D-ранги? Мы были на экзамене на чуунина, и ты собираешься заставить нас сдать D-ранги?!» «Да, Киба. D-ранги. Мы только что пережили вторжение, если ты не заметил, и осталось много остаточных повреждений, которые нужно исправить. Все команды генинов помогают с реконструкцией, чтобы вернуть нас в форму. Чуунины помогают с оборонительными сооружениями, а джонины патрулируют леса на случай, если кто-то еще решит попытаться еще раз выстрелить в нас, пока мы предположительно ослаблены». Ему удалось заткнуть мальчика, но Киба заметно ерзал. Однако Акамару был занят рычанием и лаем на него, заставляя Кибу вздрогнуть еще больше. «По крайней мере, щенок, кажется, может немного лучше обращаться со своим хозяином». «Ну что, тогда нам стоит начать с тренировки или с миссии?» — спросил Кин. «Я говорю миссию, чтобы мы могли видеть, где мы находимся». «Хороший план, Хаку. Мы начнем с миссии и пойдем оттуда. Но я предупреждаю тебя сейчас, я не потерплю, чтобы вы трое бездельничали. Как сказал Киба, вы все сдавали экзамены на чуунина, так что я ожидаю тебе вести себя так». Какаши окинул всех суровым взглядом, хотя он больше сосредоточился на Кибе. Несмотря на исчезающие синяки, Инузука все еще оставался несколько дерзким. — По крайней мере, в последнее время он не пытался никому навязать себя. Последняя неделя личного обращения со стороны Цуме и Ханы, должно быть, немного отрезвила его. прочистив горло, чтобы снова привлечь их внимание, он протянул свиток. «Поскольку я знал, что сегодня в какой-то момент нам предстоит выполнить миссию, я пошел дальше и выбрал ту, которая соответствует нашим потребностям. Мы будем… ловить Тору…» «…» «…» «…Мне действительно следовало запомнить это расписание», — пробормотал Хаку. «Э?» «Ничего. Теперь это бессмысленно. Давайте просто покончим с этим. По крайней мере, с этим мальчишкой-дворнягой у нас есть нос, который нас ведет». — Наконец-то признаешь, что я тебе нужен? Киба ухмыльнулся, но в ответ Хаку его воздушный шар лопнул. «Не совсем. Мы могли бы просто взять Акамару и быть такими же счастливыми». Мальчик сгорбился, его украшение на голове завиляло хвостом, и девочки рассмеялись. «Ладно, ладно. Давайте просто покончим с этим». Так началась первая миссия восстановленной команды номер семь. В скрытом бункере около Конохи одинокая фигура сидела за своим столом, читая различные отчеты. Каждая страница содержала описания того, что различные ниндзя делали вокруг деревни, и давала ему представление о том, с каким сопротивлением ему придется столкнуться. В целом результаты были… удовлетворительными. Когда он собирался перейти к новому свитку, небольшой приток чакры предупредил его о новом присутствии в комнате. «Отчет». «Похоже, эти двое смогли найти Цунаде и в настоящее время возвращаются в деревню. Они должны прибыть в течение недели, если сохранят прежний темп». Сказал ниндзя без намека на эмоции. «Очень хорошо. Мы немедленно приступим к осуществлению наших планов. Предупредите старейшин. Мне нужно будет поговорить с ними, чтобы все прошло без сучка и задоринки». «Понял. Я попрошу их встретиться с тобой как можно скорее». Ниндзя исчез, оставив мужчину снова размышлять над своими выводами. «Мое время приближается, но оно должно быть идеальным. Если они что-то заподозрят, все будет напрасно. Тебя, возможно, провозгласили богом синоби, Хирузен, но даже боги могут пасть. Скоро Коноха займет свое законное место в мире, и люди по всей стране будут произносить мое имя с благоговением… Данзо». Позволяя себе редкую улыбку, Данзо продолжил свою работу. Некоторые из его планов уже были реализованы, но ему нужно было просмотреть всю новую информацию, чтобы убедиться, что они не подвергнутся никакой опасности. В конце концов, если один подросток смог так легко узурпировать волю совета, то ему пришлось бы быть вдвое, нет, втрое хитрее.