Часть 1

Замещение по родственному принципу Это была та самая последняя соломинка, что сломала спину верблюда. Стоящий примотанным волшебными веревками к кладбищенскому постаменту худой подросток с торчащими во все стороны черными волосами внезапно обмяк и... умер. Инфаркт миокарда был обширным, сердце стало слабым с той самой ночи, как годовалый ребенок пролежал в мокром одеяльце всю холодную ноябрьскую ночь и застудил почки. Под воздействием магии последствия оказались не такими страшными, какими были бы для обычного малыша, но и маленькому волшебнику досталось. Повторное воспаление почек началось после купания в февральской водичке и за три месяца вялотекущий пиелонефрит опять незаметно, но неотвратимо, перетек в такой же вялотекущий миокардит. Слабый сосудик в сердце не выдержал и лопнул, мальчик вскрикнул от резкой боли за грудиной, но приматывающий его предатель не понял, что последние витки веревок легли на труп. Кровь из мертвого тела не набралась, гомункула, что дрожал на дне котла, Питер-слуга поднял дрожащими руками и побежал в особняк Реддлов, побоявшись аппарировать с отрубленной кистью. Туда он срочно вызвал Барти Крауча-младшего и рассказал, что Поттер вроде бы умер.

***

Через три часа, когда все поняли, что Гарри Поттера и Седрика Диггори на территории лабиринта нет, и сумели отследить след портала, в теле мальчика уже давно находился другой человек – это был выпускник австралийской Академии Магии, с факультета Кенги и Ру, который проводил очередное тренировочное погружение в ментальное поле планеты.

***

Гарри Линфред Стинчкомбский летел и разглядывал слои Серой Тени, окутывающей всю Землю, как внезапно его внимание привлекла белая вспышка прямо под ним, вспышка, которой заканчивалась жизнь неслабого мага, довольно юного. Следом произошла вторая, с четкими прожилками всего спектра радуги – вот теперь скончался явно взрослый, вспышка оказалась в пару десятков раз сильнее и ярче первой. Любопытство было основной чертой девятнадцатилетнего Гарри Стинчкомбского, поэтому он подцепил переливающуюся Нить Смерти старика, что протянулась от вспышки в ментальное поле, и по ней скользнул вниз.       К его величайшему изумлению, труп принадлежал не старому могучему магу, а подростку. Гарри вселился в только что умершее тело, запустил сердце и ужаснулся тому, какое оно изношенное. Поэтому вместо того, чтобы сохранять память, он начал долгую и болезненную процедуру восстановления органов, в конце концов, память он всегда успеет восстановить, именно к мозгу он в первую очередь и направил живительный поток крови.       Однако он просчитался, сознательная память быстро угасала: в разуме этого подростка стояла такая куча закладок и ментальных вмешательств, что стоило мозгу перестать получать приток свежей крови, как они все разом разрушились и повлекли за собой целые пласты воспоминаний. Только отрывки удалось оставить в разуме, причем из детства. Гарри попытался выйти из тела, уже здорового, но не удалось. Он хотел, чтобы этот сильный маг жил, пусть ему и придется заново учиться колдовать, но терять такой силищи колдуна было бы расточительством; однако второпях он не учел разницу в резервах магических источников.       Плотное и яркое радужное ядро этого восстановленного мага не выпустило Гарри обратно, да ему уже и не хотелось, личность этого паренька разрушилась, а собственное ядро у Гарри Стинчкомбского цвета было серого и очень незначительное по силе. Из-за этого большинство заклинаний получались слабыми или вообще заканчивались пшиком, зато серое ядро давало сто очков в плюс разуму, вот Гарри и обучался на мастера-менталиста, на ЖАБА с трудом натянув обязательные Чары и Трансфигурацию на Удовлетворительно. А в этом теле, вылеченном от последствий переломов и от других травм, он сможет попробовать вкус другой магии, настоящей, как ее называли все вокруг, умеющие запросто колдовать всякое, Гарри не подвластное. Что скрывать, Стинчкомбский завидовал полнорадужным колдунам, и воспользоваться предоставившейся возможностью не преминул.       Старое же его тело пусть хоронят, некроманты не смогут его дух вызвать, не в этом редчайшем случае, когда полностью совпадают, как он уже проверил, контур ауры и рисунок магических каналов, потому и не стал разрушать тело, чтобы вырваться, он бы сумел, если бы понадобилось, хотя это и выпило бы его до донышка. Бывший слабосилок Гарри Стинчкомбский уже уверенно обживался в новом теле, шевеля по очереди конечностями и глазами, тело слушалось так идеально, что никакого дискомфорта не доставляло, даже веревки не мешали напрягать и расслаблять все мышцы по очереди.       Тут начали с хлопками появляться люди в красных плащах, его отвязали от памятника и посветили в глаза, приоткрыв пальцами веки, но он успел приказать себе погрузиться в кому, и реакции зрачков на свет не выдал.

***

Гарри Стинчкомбский обрадовался, когда его поутру чуть не задушила в объятиях красивая девушка с пышными волосами и пышной грудью, голося, что она так рада, что он вышел из магической комы. И еще больше обрадовался, что его тело раньше тоже звали Гарри, как до этого обрадовался, что тот тоже был сиротой, и осиротели они почти в одном возрасте, в раннем детстве, но ему повезло больше - его воспитывала бабушка по отцу, которую он похоронил всего месяц назад, почти сразу после получения диплома Высших курсов по менталистике. А вот донору не так повезло – в детских воспоминаниях были только обидные клички да периодические побои вкупе с голоданием. Еще бы фамилию узнать ненароком, те люди, у кого тот жил в детстве, звали его дармоедом и уродцем, и ни разу в отрывках оставшейся памяти ни имя, ни фамилия не прозвучали.       Как зовут девушку, узнал из обращения колдоведьмы к той по имени, Гермиона, какое чудное имя, и улыбнулся обеим.       В палату вошел седобородый старец и начал выспрашивать, что последнее Гарри помнит. То, что Гарри успел считать из открытого, прекрасно структурированного разума девушки, то и рассказал, мол, помнит лишь, как входит в лабиринт. Старец покачал головой и спросил разрешения посмотреть самому в его памяти, Гарри согласился, но изобразил удивление от заклинания Легилименс. Его начинают изучать на пятом курсе, у них, в Австралии; вряд ли в Хогвартсе не берегут молодые мозги и учат раньше - а донор, как и Гермиона, еще не окончил четвертого. И не прогадал – старик скороговоркой объяснил его суть, причем довольно много приврал.       Серый туман истинного менталиста прикрыл вообще все воспоминания, и через пять минут недовольный старик вынырнул, повернулся к насупившимся дамам и вполголоса произнес "Полная амнезия". Девушка в испуге распахнула лучистые глаза, с жалостью посмотрела на Гарри и всхлипнула. Колдоведьма покачала головой и сказала, что память часто возвращается кусками, и это было правдой, Гарри и сам вел палату в госпитале, помогая вспоминать.       Он числился лишь помощником целителя-менталиста, числился номинально, ведь уже года четыре, как его самого не могли прочитать даже трое объединенных разумов, просто таков порядок, два года после Академии нужно провести в помощниках, прежде чем сдавать экзамен на полноправного целителя.

***

Как оказалось, его фамилия теперь Поттер, и он вроде как местный герой и спаситель, к тому же его объявили победителем Турнира Трех волшебников. Что-то такое про этого мальчика, вернее, уже юношу, он читал еще в детстве, значит, найдет газеты и книги, но позже, когда окажется один. Бабушка вроде говорила про английских Поттеров, что они им дальняя родня, но его прадед переселился в Австралию еще двести лет назад и связей ни с кем не поддерживал, была у него какая-то довольно мутная история с родственниками. Именно поэтому он вернул себе фамилию давнего предка Поттеров – Стинчкомбский, чтобы навсегда с теми Поттерами порвать, и теперь эту фамилию носили он и троюродный дядя. Но тот давно переехал в Новую Зеландию, женился на шаманке-маори и перешел в ее род, заодно и сменив фамилию. Гарри тоже не держался за фамилию – если жена попадется из сильного рода, то и он будет не против сменить свою. А пока можно побыть и Поттером.       Ему вручили приз в тысячу галеонов, мешочек с ними Гарри машинально уменьшил и сунул в карман джинсов, которые надел на вручение, попрощался с Министром Магии и с директором, в чьем кабинете и проводилось вручение награды.       За пять дней, пока Гарри валялся на больничной койке, директор так и не смог пробить его блоки, и вызванный им профессор Снейп не смог, вот кого и Гарри не сумел прочитать, очень сильный менталист. Но не сильнее его.       Гарри вышел из замка в сопровождении декана МакГонагалл, процедура награждения закончилась как раз к отъезду всех учеников по домам. Декан ему что-то говорила про его личную сову, которую она отправит позже, сейчас та улетела из совятни поохотиться, Гарри согласно покивал и удивился про себя – у него на ауре не было привязки на фамилиара или питомца, потому он и клетку оставил в спальне, не посчитав ее своей. К тому же на ней были чужие маячки, и он ее переставил за штору на окне, хозяин по этим самым маячкам и найдет, наверняка ведь в пылу сборов потерял, а она оказалась за его кроватью, как и куча грязных носков. Теперь он не был так уверен, что это не носки его донора, потому что в сундуке у мальчика был такой беспорядок, что Гарри только открыл и закрыл его, решив заняться разбором в более удобном месте.       Его посадили в карету к Гермионе и рыжему однокласснику, которого девушка назвала Роном и которого Гарри немедленно прочитал из-за блеснувшего нехорошим блеском взгляда голубых глаз.       Отвратительные мыслишки этого Рона Гарри не поразили, менталисты редко обзаводятся друзьями, зная из чужих мыслей об истинном отношении к себе, так что к одиночеству он привык, как привык и скрывать эмоции, и на его лице и в глазах не отразилось ровным счетом ничего – он просто сделал вид, что рад того видеть. Зависть и злорадство так называемого друга были почти осязаемы, он считал амнезию разновидностью сумасшествия. Ну совсем дурачок, надо с таким поменьше дел в будущем иметь, и Гарри при входе в вагон пожаловался на головную боль, на что Гермиона всполошилась и велела поспать, и вправду бледный и вялый – менталист, даже такой сильный, как он, не может полностью контролировать "кожу", то есть поведение, и погружается в своего рода транс, который Гермиона и сочла вялостью.       Про Гермиону он знал, что она относится к нему покровительственно и дружелюбно, но считает его лентяем, в чем он был полностью с нею согласен.

***

При выходе из вагона в толчее торопящихся учеников Гарри уменьшил свой сундук, сунул его в карман, наложил на себя иллюзию блондинки лет сорока и спокойно вышел на магловскую часть вокзала. Знания Гермионы здесь пригодились – он предпочел из ее памяти узнать, как пройти в Дырявый котел, а потом на Косую аллею, чтобы купить все необходимое для выживания, прочтение аврорского дознавателя на вторые сутки после выхода из магической комы ясно указывало, что есть второй пострадавший и он мертв.       Этот Седрик Диггори был убит Авадой, и не из палочки Гарри Поттера, так что к нему претензий не было, но разочарование дознавателя было так очевидно, что Гарри этим воспользовался, "щупальцем" отключил защитный ментальный аврорский амулет, стандартный и довольно слабенький, и выяснил, что их нашли далеко от Хогвартса, на кладбище около городка Литл-Хэнглтон, где готовился какой-то ритуал.       В памяти дознавателя был котел с плавающей в ней отрубленной кистью, свежей, и бедренной костью, старой, без малейшей плоти, так что скорее всего готовился ритуал из некромантических – сейчас Гарри точно не помнил, как он называется, но его приятель-некромант таким образом изготовил служку в подарок своему декану, а Гарри ему помогал, еще на пятом курсе это было, и его участие ограничивалось тем, что он подавал по очереди то кость, то разрубленную пополам мышку.       Портал до этого кладбища был в том самом Кубке, что они наверняка схватили вдвоем; кубок нашли в стороне от тела Седрика Диггори, ближе к Гарри, а его самого с трудом смогли отвязать от памятника, он был примотан неизвестным аврору заклинанием, не обычным Инкарцеро, а чем-то темномагическим.       Поэтому Гарри и озаботился своей безопасностью на лето – в рассказ директора о якобы материнской защите на доме тех самых садистов он не верил из-за памяти об издевательствах и следов множества вылеченных им переломов.       Гарри Стинчкомбский был слабым магом в плане обычного колдовства, но за те шесть суток, что он провел в теле своего тезки, он из любопытства ночами повторял все известные ему чары и трансфигурации, предварительно усыпив колдоведьму, и убедился, что ему теперь под силу и Высшие Чары, такие как Патронус и Адское Пламя.       Патронус в виде оленя с ветвистыми рогами вылетел привычно, значит, донор умел его вызывать, и Гарри отправился в виднеющийся за теплицами лес – надо проверить, сможет ли он вызвать Адское Пламя.       Гарри там выложил у текущей воды положенный защитный контур из камней, нарисовал нужные руны и выяснил, что легко контролирует Огонь из Ада, даже легкой усталости нет и в помине. Он в задумчивости присел под кустом и невидяще смотрел на небо – как так получилось, что мальчишку не лечили от простейшей болячки, что он умер от инфаркта миокарда в возрасте неполных пятнадцати лет? Боялись этой его силы? И кто, и самое главное, зачем, засрал пареньку мозг так, что почти разрушил его личность?       От раздумий его отвлек осторожный топоток и он замер - к нему приближалось нечто волшебно-прекрасное, и Гарри распластался на земле.       Белоснежный единорог подошел к запруде, около которой Гарри и выложил рунный круг, грациозно наклонил головку и шумно напился воды. Потом перешел на другую сторону ручья и помочился, а Гарри старательно запоминал место, вытеснив все мысли из головы, чтобы волшебное создание не уловило их, они были чуткими в этом плане. После ухода единорога Гарри вырыл на том самом месте ямку, трансфигурировал из камушка широкогорлый флакон, из травы сплел сетку, которой накрыл закопанный в ямку флакон, и на следующую ночь получил полпинты процеженной мочи единорога. Добровольно отданной.       Неважно, какая телесная жидкость, кровь, моча или что другое, главным было условие добровольной отдачи, а единороги не приходят повторно на оскверненное мужским присутствием место, и поэтому Гарри после той первой встречи, да и после получения мочи, тщательно уничтожил свои следы и запахи в лесу у ручья.

***

Обследование вещей в сундуке выявило много несуразностей – дорогие мантии, форменная одежда и обувь и заношенная до дыр обычная одежда плохо сочетались, беспорядок в сундуке был из-за кучи поломанных перьев, учебников за все четыре курса, криво скрученных свитков, грязных носков и трусов, да и от остальной одежды пованивало потом и затхлостью, и Гарри купил новый сундук, дорогой, с расширенным функционалом.       Потом он попробовал аппарацию в пределах снятого им на лето дома, ни разу не расщепившись, потом рискнул прыгнуть из Хогсмида, где он и снял домик почти у станции, на Косую аллею, а потом поехал на разведку в тот самый Литл-Хэнглтон, на кладбище.       Спустя десять дней и кучи проведенных здесь аврорами следственных мероприятий все узоры магических возмущений пришлось распутывать долгие восемь часов, но слабый дрожащий след двух существ, ушедших с кладбища почему-то на двух всего ногах, а не аппарировавших, что было бы намного легче засечь, подсказали направление.       Гарри прошел по следу до старого полуразрушенного особняка, замаскировался в сторожке, что притулилась в сотне метров от него, и набросил ментальную Сетку на окна дома.       Там присутствовало четыре существа, причем двое из них были люди, но вот третье было чем-то вроде голема, а четвертое было самым странным: контур ауры человека, а силовые магические каналы – змеиные. Возможно, это анимаг, очень схожие характеристики, и Гарри решил выждать, ему нужны разведчики.       Гарри создал три десятка клопиков, переместил их порывами ветерка на крышу и велел ползти до второго этажа, где и находились все четверо.       Спустя три часа один из людей аппарировал, а у Гарри появилась возможность уничтожить голема, его змею-кормилицу и того убийцу, что выпустил Аваду по его сопернику по Турниру, – клопики принесли кучу интересной информации. Четвертый, как оказалось, в очередной раз отправился искать именно его, Гарри, чтобы закончить наконец ритуал возрождения того самого, которого почему-то нельзя называть.       Коронным ментальным умением Гарри Стинчкомбского была его способность усыплять на расстоянии, за что он еще на втором курсе получил кличку Снотворец, и оно не подвело – уснули все трое.       Голем оказался сморщенным старичком-сифилитиком, без носа и с красной кожей, и его держала на своих кольцах огромная змея. Убийца Седрика Диггори спал в углу комнаты на кресле, и потому Адское пламя Гарри развернул во всю площадь комнаты.       Убедившись, что от всех троих ничего не осталось, он потушил Огонь из Ада и накрепко запечатал дверь в комнату – вскоре вернется четвертый, Барти Крауч, и для него подготовлена ловушка.       Экстренная сигнализация заверещала на весь Аврорат – где-то в районе того самого кладбища применили все три Непростительных, и красноплащники обнаружили около тлеющего дома, с полностью выгоревшим вторым этажом, обезумевшего псевдомертвеца, Барти Крауча-младшего собственной персоной. Этот Барти продолжал пытаться одновременно вызывать дождь и разбирать завалы на втором этаже – он был очень магически силен и искусен, работая с разноплановыми чарами одновременно.       Гарри с недоумением следил за аврорами, что толпой ломанулись арестовывать машущего палочкой Крауча; пришлось дистанционно того усыплять – он уже успел попасть заклинаниями в трех идиотов. Гарри же все подготовил, чтобы арест прошел как по маслу, но авроры оказались бестолковыми и только мешали друг другу, так что он зло сплюнул, спохватившись, уничтожил слюну и ушел неспешно в сторону кладбища, чтобы уже оттуда аппарировать короткими прыжками в Дырявый котел, а от него добираться на Ночном Рыцаре до Литл-Уиннинга – якобы жутко секретный адрес донора Барти Краучу под Обороткой какого-то старика-инвалида продали в Министерстве за тысячу галеонов, но тот жаловался, что к дому мальчишки его что-то не пускает, может и есть доля истины в рассказе об этой пресловутой защите.

***

Над домом номер четыре по Тисовой улице действительно мерцала какая-то непонятная хрень, вроде растянутой сетки, Гарри тыкнул в нее пальцем и она спружинила. Он пожал плечами и позвонил в дверь. Ему открыла знакомая по воспоминаниям донора тетка, которая с недоумением уставилась на хорошенькую девушку лет шестнадцати, что продавала журнал для домохозяек.       Тетка Гарри оказалась сквибом, прочиталась легко и купила у девушки за сто фунтов вчерашнюю Морнинг Пост, а толстячок лет пятнадцати добавил еще пятьдесят из своих запасов, после незаметного для его матери подмигивания у того чуть слюни не закапали.       Аппарировав в Хогсмид, Гарри с чистой совестью принялся за изучение трудов по артефакторике – Поттеры, судя по патентам, были артефакторами на протяжение четырех веков, а до того славились как зельевары, но зельеварение Гарри не привлекало. В родовые дары и прочее Гарри верил, поскольку сам был из семьи менталистов, а утратить родовой дар мальчика, что подарил ему сильную магию, было бы с его стороны непорядочно. Кроме того, ночами он погружался в глубины памяти и старался ассоциативными методами восстановить хоть что-то из утраченных воспоминаний – подсознание, в отличие от сознания, сохраняло все, но погружаться туда надолго нельзя, он же не далекий предок-неандерталец, что умел такое от рождения, передав склонность к шизофрении потомкам, а вот те как раз-таки и разучились жить в подсознании долгими полугодовыми ночами зимой. Потерять себя в подсознании было бы глупо, но Гарри изучал труды известных ученых-менталистов, знал про хорошо помогающий метод ассоциативных связей и сейчас им воспользовался.

***

К середине июля труды по восстановлению памяти принесли некоторые результаты – Гарри теперь отрывками вспоминал самые яркие события из прошлого мальчика, особенно как тот тосковал по Сириусу Блэку, своему крестному и другу его настоящего отца. Гарри разобрал до мельчайших подробностей поведение этого Блэка и понял, что того следует как можно скорее пролечить – налицо были явные признаки безумия.       Понимая, что не сможет сам его найти, Гарри решил, что раз уж победил Волдеморта окончательно, то может позволить себе появляться в людных местах, под личиной, само собой, и там всех сканировать - магов мало, кто-нибудь что-нибудь да знает.       Так он и сделал, и правильно – первую хорошую новость он узнал в кафе Фортескью от отца Драко Малфоя, у того перестала дергаться Метка Волдеморта, то есть голема Гарри упокоил качественно. Но Метка должна была исчезнуть со смертью Волдеморта, а раз этого не произошло, то те обрывки, что он сумел подцепить у ментально защищенного голема, правда, – тот создал крестраж.       Второй хорошей новостью было то, что на втором курсе мальчик уже уничтожил один крестраж, дневник, что хранился у Малфоя; но на этом хорошие новости закончились – безумец наверняка создал еще крестраж, и теперь его следовало найти. Вечером во время медитации ассоциативная связь выдала из глубин памяти донора кое-что очень интересное – владение парселтангом и битву с василиском, ну а дальше цепочка ассоциаций привела к фениксу. Директорскому фениксу, Шляпе и очередному разговору-внушению в Больничном Крыле.       На следующий день блондинка средних лет не торопясь пила чай в кофейне Фортескью в самое жаркое время дня и "слушала", и на следующий день тоже, и только третий день принес улов – мама Рона Уизли с дочкой ели мороженое и обе они жили в доме Сириуса Блэка.       Да и не только они – и Гермиона там жила, и Рон, и еще куча народа, но самое главное теперь известно: адрес дома был под Фиделиусом.

***

Аппарация по следам представителей рыжей семьи была несложной и приводила раз за разом в центр Лондона на круглую площадь, где между домами одиннадцать и тринадцать не было номера двенадцать. Но так под Фиделиус проникнуть нельзя, нельзя просто сказать – Гриммо, двенадцать, чтобы дом открылся, нет, в том-то и прелесть заклинания, что даже зная точный адрес, пройти под него можно только по приглашению. И Гарри принялся караулить Гермиону Грейнджер, чтобы воспользоваться ее добрым отношением к себе и как бы невзначай сопроводить ее до дверей.

***

Гермиона шла, погруженная в свои мысли, неся на плече сумку с вещами, которую у нее уверенно отобрал Гарри Поттер, а его уже полтора месяца разыскивает сам Дамблдор. Орясина же эта стоит и лыбится прямо у дверей дома Сириуса, но заходить не спешит, говоря про хорошую погоду и нежелание из-за этого сидеть в доме. Сегодня с утра накрапывал нудный дождик, и чего хорошего в такой погоде углядел Гарри, Гермионе было непонятно, зато были неприятны отговорки, все волнуются, понимаешь, а он... Гермиона разозлилась и схватила Гарри за руку – от нее не вырвется, она с торжествующим видом произнесла пароль и втолкнула растерявшегося дружка внутрь дома.       Гарри внимательно оглядывался в прихожей, сканируя обитателей дома, да и усыпил всех, ему нужен только Блэк, лечением которого следует заняться немедленно. Повезло – дома в этот день были только двое, Уизли скопом уехали за вещами в Нору, а Сириус и некий Флетчер, что дрыхли пьяными на втором этаже, были обнаружены в одно сканирование. Дамблдора сегодня не ждут, значит, нужно срочно изымать отсюда Блэка, отправлять Гермиону домой, а Флетчера нахрен, и закрыть пока родовое гнездо крестного – что-то подсказывало ему, что все пользуются неадекватностью Сириуса.       Гермионин дом был в пяти кварталах, и он наложил на нее внушение, что Гарри и Сириус уехали на континент, о чем она должна оповестить всех, а дом пока недоступен – Сириус от радости назначил новым Хранителем Гарри, а тот никому пока не собирался открывать новый же пароль.

***

Какой именно континент, Гарри во внушении не уточнил, но австралийские лечебницы в плане лечения безумцев были в числе лучших. Купивший портключ Гарри со спокойной душой оставил Блэка у своего бывшего учителя, сходил полюбоваться на свою могилку, поставил на бабушкину свежих цветов да и отправился назад – пора ехать в Хогвартс.       Тайны старого "вершителя судеб" Гарри поднадоели – если он правильно понял из сумбурного разума Хагрида, то именно Дамблдор спровадил его на житье к родственникам. Это в общем-то понятно, все-таки родная сестра матери, и действительно висит что-то над домом на Тисовой, да такое, что умелый и сильный Барти Крауч пока не сумел взломать, но вот манипуляции с Сириусом его разозлили – ведь пристальному взгляду могучего волшебника должно было быть ясно, что тот "Non compos mentis". Так что в первый день учебы Гарри сказал Дамблдору, что оставил Сириуса в магической лечебнице, а где именно, крестный велел никому не говорить. Гарри показал вязь Непреложного обета, одного из взятых самим Дамблдором, конечно, деактивированного смертью донора, как и все остальные, но оставленного на память в виде своеобразной магической татуировки.

***

Возвращаясь в гостиную Гриффиндора, Гарри столкнулся в коридоре с девочкой – босиком, спутанные светлые волосы, голубые глаза смотрят в никуда, Луна Лавгуд, всплыло из ошмётков донорской памяти, практически отверженная. Как и сам донор временами. Она взглянула Гарри прямо в глаза – и он вздрогнул.       "Ты сильный", – вдруг прозвучал в сознании нежный голос, – "теперь ты за него, и ты справишься. Он тебе будет благодарен там, за гранью. Я никому ничего не скажу..."       Встречный взгляд ей в глаза, сразу отвернуться – сколько боли... Приобнять, пока никто не видит, – "Помогу, но позже, а пока молчим", послать волну тепла и скорей в гриффиндорскую башню, обдумать всё еще раз, как бы не навредить еще больше уже и так искалеченному смертью матери сильнейшему менталисту.

***

В этом году в качестве учителя ЗОТИ к ним прислали мадам Амбридж, что нудила и нудила на занятиях, да ничему не учила. Гермиона начала было бунтовать, но Гарри ей на пальцах разъяснил, что у них так в Хогвартсе заведено – то учитель одержимый, то самовлюбленный павлин (тут Гермиона густо покраснела), то оборотень, то солдафон, так что нудная Амбридж не самый плохой вариант, и предложил заниматься самим. Без Рона, четко указал Гарри, и Гермиона волей-неволей согласилась, иначе, сказал Гарри непреклонно, сама-сама.       Он провел Гермиону в Тайную комнату, где валялся дохлый василиск, и девушка впечатлилась, а когда Гарри в красках расписал сражение, она сникла – Гарри в одиночку (а она-то думала, что Рон тоже в этой битве участвовал) завалил монстра, когда был всего лишь второкурсником, - и дала Слово.       Гарри умело взял Слово на рунном круге, о чем девушку ставить в известность не спешил, и успокоился – теперь у него есть спарринг-партнер, и они приступили к установке учебных манекенов, на них-то Гарри как следует набил руку во время летних каникул.

***

Рон Уизли злился - Гермиона нацепила кольцо-анализатор и серьги-оккли, свихнувшийся было Гарри выздоровел, и в свою компанию эти двое его теперь не звали, а если он сам цеплялся, то шли прямиком в библиотеку и читали заумные книги на французском языке, а он не выносил эти гундящие сопливые звуки.       Он скучал, его клонило в сон и он частенько засыпал там, в библиотеке, а проснувшись, не находил Гарри и Гермиону ни в гостиной, ни еще где. К тому же очкарик куда-то запрятал Карту Мародеров и мантию-невидимку, он лично обшарил его сундук, чтобы не выпрашивать напрямую, – недоумок намеков не понимал.