Часть 5

Нелетучая мышь и завершение Благостного Плана Менталисты никогда не пойдут в свое собственное подсознание, но не сновходцы – нагло влезая в чужое, именно там они сталкиваются с истинными страхами, потому-то и умеют успешно с ними бороться.       Обойти во сне барьеры менталиста непросто, но возможно, особенно если помочь себе зельями.       Иногда Гарри думал, что ему больше не стать целителем, слишком уж много запретов он уже нарушил – внедрение кошмаров в чужие сны было одним из них. Но потом он вспоминал всеобщее презрение за парселтанг, бой с василиском, смерть Седрика и донора своего тела – и кровь Певереллов вскипала в нем, да и подростковые гормоны в теле донора успокоиться не давали.       Зелье Живой смерти простейшее, однотактное, и варится за сорок пять минут. Однако оно имеет существенный недостаток – запах полыни трудно перебить, поэтому Гарри на выходных смотался в Лютный и купил его аналог, Зелье Забвения, дорогой, зараза, потому что полынь в нем заменяла кока. Чистая кока без примесей ничем не пахнет, и цвет зелья прозрачно-голубой.       Доставить зелье в организм Снейпа было задачей нетривиальной, но Гарри справился – он просто-напросто купил бутылку огденского Огневиски, влил туда хорошую дозу, отловил малфоевского филина на подлете к Хогвартсу (вот где пригодились умения ловца, доставшиеся ему по наследству), усыпил его и подменил подарок от старшего Малфоя своей бутылкой. И затих в мантии-невидимке у дверей апартаментов Снейпа.

***

Как Гарри и рассчитывал, очередное подношение продукции винокурен Огдена, где Люциус имел половинную долю, не вызвало у декана Слизерина никаких подозрений, и спустя полчаса сновхождение началось.       Гарри долго плевался, наблюдая рейды Пожирателей, в которых Снейп принимал самое активное участие, особенно если жертвами были хорошенькие маглянки с волосами рыжего цвета, и составлял план. Он не стал насылать Снейпу кошмары, не тот случай – любой менталист засечет работу со своим подсознанием. Это подсматривать можно как угодно глубоко, просмотр не оставляет следов, если обойти свистелки-перделки-сигналки, а Гарри ни одной не задел, недаром он больше полугода исподволь изучал самый сложный свой объект.       Но он и представить себе не мог тот букет чувств, что Снейп испытывал к матери этого тела – у циклотимиков такое частенько случается, то он тоскует по ней, то ненавидит всей душой, и в периоды ненависти замучивает до смерти всех хорошеньких рыжих девушек, что попадают в его лапы.

***

Что предпринять со всей этой кучей дерьма, Гарри пока не решил, но, как всегда бывает в правом деле, помог случай. Даже не случай, а приказ Дамблдора остаться на пасхальных каникулах в Хогвартсе – у них будет длинная беседа, и лучше, если она состоится не в период учебы.       Дамблдор выспрашивал, как обстоят дела, не снятся ли сны-кошмары, и Гарри с честным видом сказал, что уже три ночи его преследует одно сновидение – будто бы он не совсем он, а кто-то, кто любит пытать и мучить, вот вчера он пытал магла по имени Фрэнк. Тут Дамблдор и нанес, как он думал, свой удар – мол, когда Волдеморт развоплотился, то часть его духа проникла в Гарри, и он теперь видит гарриными глазами.       – Да, мальчик мой, как ни жаль, но его возродили! И он теперь сможет на тебя влиять!       Гарри изобразил на лице подобающее испуганное выражение и просительно пролепетал, что он не хочет... он не желает... и разрыдался.       Дамблдор тут же нашел решение – тебе следует заняться окклюменцией, и начал напропалую врать о способах защиты разума.       А учить его будет Снейп, и не спорь, мой мальчик, так надо.       Вот тут Гарри и уловил тот самый момент – Дамблдор применил свой Дар Убеждения, таким и маглы, бывает, владеют, просто надо быть очень хорошим психологом и понимать мимику и язык тела, но магия все усиливает многократно.       Однако с теми, кто занимается менталистикой по пятнадцать-шестнадцать часов в день на протяжении четырех-пяти лет, такое уже не прокатывает, и Гарри старательно делал все, чтобы старик поверил, и тот поверил!

***

Гарри уже знал, какой ритуал был использован для создания гомункула, его кровь там не требовалась – крестражи возрождают по-другому, их вселяют в новорожденного младенца, которого усиленно растят в магическом чане.       Перед каникулами Гарри вновь посетил то место, где он упокоил гомункула, змею и убийцу Седрика, убедился, что готов новый гомункул, за которым ухаживают брат и сестра Кэрроу, и, недолго думая, вновь вызвал Адское Пламя. На этот раз он принес их в жертву за родителей Гарри Поттера и за него самого – и боги Жертву приняли.       Любителей возрождать всякую гнусь он вычислил по принятому у магов-детективов методу розыска серийных убийц, артефакторы-менталисты давно разработали множество всяких профайлерских и прочих штучек. Еще тогда, когда упокоил первую партию некромантов-самоучек, Гарри решил, что надо бы последить за домом родственников Волдеморта. Вот и сны ему снились не просто так, а заказанные – Гарри оставил возле дома Реддлов артефакт, который срабатывал и присылал ему сигнал, если там обнаруживались какие-нибудь телодвижения, особенно если проводятся магические ритуалы, и тем более если эти ритуалы имеют отчетливый некромантический привкус. Гарри опять использовал разработку Академии, своей альма-матер, но со своей более тонкой настройкой – Артефакт Депривационного Слежения.       Именно в него Гарри влил под завязку ту самую мочу единорога, что хранил в стазисе, – она реагировала на некромантические ритуалы лучше всего, сразу же начиная разлагаться и тем самым запускать сигнал. Приемным контуром служили свои же волосы, а входить в управляемый сон Гарри намеревался в Тайной комнате – там точно никто не потревожит.       Действительно, в доме Риддла убили старика Фрэнка, до того содержавшегося в какой-то каморке неподалеку, жаль, что он в прошлый раз его пропустил. Не удивительно – коматозники, а также те, кого постоянно держат под Живой Смертью, почти не выдают сигналов мозга, а он тогда поленился обследовать окрестности. Фрэнк пришел в себя незадолго до второго так называемого возрождения, был крайне слаб и обеспамятел, так что его легко убили, и даже почти не мучили, тут Гарри малость приврал.       Артефакт Депривации работал и при полном сознании, но все же рекомендовалось принимать от него информацию и обрабатывать именно в своем управляемом сне – и скорость обработки, и внимание к деталям в таком сне были несравнимо выше, чем когда мозг не спит. Слишком много сенсорной нагрузки у человека в состоянии бодрствования, а во сне она заметно снижается.       Гарри во сне обработал сигнал со всей тщательностью – вычленил детали, просканировал место, откуда к его мозгу шла через артефакт волна возбуждения, то самое, где он поставил крест на карьере целителя, и убедился, что там снова ощущается клубок мерзости.       Надо бы последить за всей территорией Англии в этом смысле – а ну как спятившие маги еще крестражей припасли? Так что у него сейчас разрабатывается аналог аврорской оповещательной системы, но до его завершения нужно время, и много мочи единорогов – для этого Гарри понаставил мочесборников по всей тропе к водопою.       Вот чем он хочет заниматься, а не изображать испуганного мальчугана и решать по одной проблеме каждый раз, как кое-кому в голову придет очередная благостная блажь. Гарри для себя решил действовать очень жёстко. Чтобы раз и навсегда убрать тех, кто, не имея ни специального образования, ни пришедших с ним запретительных установок – самоустановок и самоограничений, ломает чужие судьбы во имя мифического Блага.

***

Первое и последнее занятие по окклюменции состоялось в присутствии директора Дамблдора. В итоге койки в Отделении умопомешанных пополнились бывшим профессором Снейпом и бывшим директором Дамблдором.       Снейп там очутился с полностью выжженным разумом. Настолько выжженным, что даже первичные функции организма отсутствовали – он даже сам дышать не мог, лишь сердце еще пыталось не сбиваться с ритма, и если бы Гарри не наложил на обоих Гиперстазиус, то к утру нашли бы два трупа.       На соседней койке лежал в магической коме бывший директор Дамблдор – он сидел за спиной у Гарри, и увидев, как после произнесения заклинания Легилименс у Снейпа стекленеют глаза и синеет на глазах лицо, внезапно что-то осознал и уже начал поднимать палочку. Медленно поднимать, не сумев преодолеть навалившееся очень резко забытье.       Гарри невербально применил заклинание Головного пузыря, распылил приготовленное Зелье Забвения сразу же, как нанес по разуму Снейпа ментальный удар, и убедился, что был прав – старикан уже привстал со стула и наполовину вытащил палочку. Палочку, от которой на Гарри повеяло смертью. В такие напряженные моменты Гарри очень остро ощущал тонкие эманации, его куратор даже рекомендовал снижать порог восприимчивости, но пока это свойство только шло ему на пользу.       Гарри вволю пошарился по разуму Дамблдора, потом хладнокровно пережег все нейроны в мозгу, оставив лишь минимально необходимое количество для продолжения функционирования тела, и аккуратно закрыл за собой дверь в подземелье. На дверь, что он оставил незапертой, Гарри повесил сирену, чтобы та сработала и заорала на весь замок, едва спадет Гиперстазиус, – если Снейп сдохнет, то он как-нибудь переживет Откат, а вот с директором возможно всякое.       На каникулы школа опустела, и потому Гарри беспрепятственно добрался до директорского кабинета, произнес пароль, и как был под мантией-невидимкой, так и запустил в феникса Адское Пламя, потом достал из груды пепла яйцо и старательно отделил белок от желтка.