Когда б он знал!..

Гермиона вела машину как в тумане. Они встречались? Уже были знакомы? Каждое слово Драко болью отдавалось в ее сердце. Как он мог вести себя так, будто она ничего для него не значит? У нее имелся ответ на этот вопрос. Ответ, который она пыталась игнорировать. Вместо правды она предпочитала верить мечтам и беспочвенным фантазиям. Она для него и впрямь пустое место. Просто подходящий партнер для удовлетворения любовных нужд. И ничего больше. Друзья? Как бы не так. На самом деле никакой дружбы между ними не существовало. Грейнджер понятия не имела, почему он оставил ее на ночь в своей квартире, почему уложил спать в свою постель. Но она точно знала, почему он не звонил ей последние две недели. Возможно, он сожалел о своих поступках и даже надеялся закончить их отношения. Слезы затуманили глаза, и Гермионе пришлось съехать на обочину. Девушка часто плакала после смерти Рона и сына. Но после слез у нее как ей казалось просто не осталось. Сейчас же она просто не могла удержаться и заливала свою машину. Она напоминала себе раненое животное, которое безуспешно пытается зализать раны. Ее тело сотрясли беззвучные рыдания. Что, если неизбежное расставание с Драко — только начало? Вдруг она и ребенка потеряет, как его отца… Первый триместр считается самым опасным. Хотя врач убедил ее, что беременность протекает нормально, мысли о выкидыше не оставляли Гермиону. Наконец слезы высохли. И она смогла вернуться на дорогу, по-прежнему ощущая острую сердечную боль. Она не обманула Нарциссу, когда сказала о своем желании творить. Однако этой ночью она изваяла фигуру, которую вряд ли кому-то покажет. Особенно такой доброй женщине, как мама Драко. Впервые она не осмелилась разрушить непонравившуюся работу. В ней сосредоточилась вся боль, которую она не могла выразить иначе. Это была фигура еще одной беременной женщины, но она умирала от голода. Кожа висела на ее костях, и она протягивала вперед руку, моля о помощи. Слезы смешались на ее щеках с каплями дождя, и казалось, будто она вот-вот родит, такой большой был живот в сравнении с ее истощенным телом. Эта работа символизировала моральное истощение Гермионы. Она безуспешно пыталась заполнить пустоту в сердце, так же как эта нищенка пыталась найти себе еду. Общение с детьми, дружба с Цисси, отношения с Малфоем… вот что держало ее на плаву. Но, судя по всему, совсем скоро она лишится всех своих радостей… Драко позвонил ей на следующий день. Он звонил несколько раз накануне вечером, когда Скорп лег спать, но девушка не брала трубку. Она никогда так не делала, и Драко всерьез забеспокоился. Однако на этот раз Гермиона все же ответила. — Привет, Драко. — Дорогая. — Тебе что-то нужно? — Даже не спросишь, как прошел мой полет? — Если бы ты хотел мне об этом рассказать, то позвонил бы мне из Нью-Йорка или ответил на мои звонки. — Приношу свои извинения. Я был занят. — Так занят, что не смог даже минуты уделить? Не верю. — Я должен был позвонить, — признал он. — Теперь это не имеет значения. — Если ты обиделась, то имеет. — Думаю, у тебя действительно не было времени на секс по телефону, и ты не нашел другого повода позвонить мне, — выпалила девушка как на духу. Он уже извинился. Чего еще она хочет? — Не говори глупостей. — У них никогда не было секса по телефону. Хотя идея показалась ему заманчивой. — Кажется, я только и делаю, что совершаю глупости. — Не замечал. — Правда? Значит, ты слеп, — вздохнула она. Что-то происходит с Гер. Что-то плохое. И он обязательно выяснит, в чем дело. — Мы можем сегодня встретиться? — Только для секса или сначала поужинаем? — У тебя месячные? Обычно ее характер не менялся в такие дни. Она даже не страдала раздражительностью. Но ведь все когда-то бывает в первый раз. На несколько секунд воцарилось гробовое молчание. — Нет, Драко. Могу тебе сказать точно, что сейчас не то время месяца. Вместо того чтобы извиниться за ошибку, он еще раз предложил: — Давай встретимся и все обсудим. — Где? Малфой назвал ресторан, и Гермиона согласилась, но без свойственного ей энтузиазма. — Ты хочешь пойти в другое место? — уточнил мужчина. — Нет. — Тогда договорились. Грейнджер приехала раньше него и ждала за столиком. Она была красива, как всегда, но не очень приветлива. Драко наклонился и поцеловал ее в щеку. — Как прошел твой день? Отвернувшись, она пожала плечами. Он заволновался. Такое поведение было совершенно не в духе его Ми. Она заболела? Решила уехать в Австралию? — Так о чем ты хотел поговорить? — Ни о чем конкретном. Но думаю, нам действительно стоит кое-что обсудить. — Хорошо, — кратко ответила она. — Нам нужно продумать стратегию поведения в присутствии моей семьи, — сказал Драко. — Ты действительно думаешь, что в этом есть необходимость? — с сарказмом спросила девушка. — Мы спим вместе уже практически год и встретились с твоими родными всего два раза за это время. Первая встреча не произошла бы, если бы ты знал, кого именно зовет в гости твой сын. Второй можно было бы избежать, если бы я знала, что ты вернешься на день раньше. — Тем не менее это случилось. И я считаю, нам нужно разработать план для подобных случаев в будущем. — Мне кажется, ты уже все уладил, Драко. Твоя семья думает, будто мы с тобой едва знакомы, — процедила сквозь зубы Гермиона. Он хотел взять ее за руку, но это могло привлечь ненужное внимание. Мужчина не скрывал, что встречается с ней, но не хотел, чтобы окружающие догадались о характере их отношений. Лондон — достаточно большой город. И Драко мог отвести ее в такой ресторан, где вероятность встретить партнеров по бизнесу, друзей и знакомых была ничтожна мала. Однако в этом городе сохранялись традиции провинциальных городков, и Гермионе нужно было следить за своей репутацией, чтобы продолжать работать в Хогвартсе. — Тебя задели мои слова? — спросил Драко. — Это имеет значение? Тебя редко интересует, устраивает меня что-то или нет. — Неправда, — ответил он, не ожидавший от девушки такой реакции. — Когда мы встретились, тебя тоже не интересовали долгосрочные отношения. — Все в нашей жизни рано или поздно меняется. — Но кое-что всегда остается неизменным. Между нами не может быть ничего большего, чем то, что есть сейчас, — с сожалением признал Драко. — Ты две недели игнорировал меня, Малфой. — Меня не было в стране. Это было плохое оправдание, и по ее выражению лица он это понял. — Ты отправлял мои звонки на голосовую почту. — Мне был нужен перерыв. Но я уже извинился. И готов сделать это снова, если тебе станет легче. — Ты разобрался со своими проблемами? — спросила она, не обращая внимания на его предложение. — Думаю, да. — И ты решил обращаться со мной как с пустым местом в присутствии своей семьи? — со злостью в голосе спросила она. — Если бы я поступил иначе, мать раскусила бы наш секрет. Она слишком хорошо меня знает. — И разразилась бы катастрофа? — Да. — мужчина ненавидел себя за то, что вынужден причинить боль Грейнджер. Но у него не было выбора как думал он. — Нехорошо приглашать любовницу на ужин с семьей. — Я тебе не любовница. — Ты права, но, если бы я попытался объяснить разницу матери, она поженила бы нас со скоростью кометы. Ты ей нравишься, Ми. И она хочет еще внуков от своего сына. — А мысль о браке со мной для тебя совершенно неприемлема? Драко вздохнул. — На данном этапе я вообще не хочу жениться. — Но в будущем не исключаешь подобной возможности. — Если буду на сто процентов уверен, что Скорпиусу это пойдет на пользу. Гермиона кивнула и поднялась на ноги. — Гер! Куда ты? Мы еще ничего не заказали. — Я не голодна. Драко тоже встал. — Тогда мы уйдем вместе. — Нет. — Что ты хочешь сказать? — Малфой запаниковал, и его голос стал жестким. — Все кончено. Я больше не хочу тебя видеть. — В ее глазах появились слезы. Секунду они блестели, как два бриллианта, но Гермиона моргнула, и они исчезли. Он не верил своим ушам. Девушка глядела на него почти с ненавистью. — Потому что мне понадобилось время на раздумья и я две недели не отвечал на твои звонки? — Нет, хотя если честно, большинству женщин и этого было бы достаточно. — Ты не большинство. — Да, я была очень удобным партнером для тебя, но хватит. Хорошего понемногу. — Легкая дрожь в голосе была единственным свидетельством того, что она вообще что-то чувствовала, произнося эти слова. — О чем хорошем ты говоришь сейчас? — пытался разобраться Драко, хотя его голова уже шла кругом. Со слов Гермионы все выглядело так, будто весь этот год он использовал ее. Но они встречались по обоюдному согласию. — Ты хотела меня так же, как я тебя. Она пожала плечами. Черт, просто пожала плечами, будто этот разговор не имел никакого значения. — Одним из пунктов нашей договоренности было то, что если кому-то из нас захочется уйти, то он будет волен это сделать. Так вот — я ухожу. — Ее голос звучал спокойно и уверенно. — Еще недавно ты, наоборот, хотела большего от наших отношений. Что изменилось? — нахмурился Драко. — Большего ты мне не дашь. Нам лучше расстаться. — Но ты ведь хотела меня так же сильно, как я тебя, — повторил Драко, будто это могло вразумить ее, ей богу он как озабоченный. — Все меняется. Драко громко выругался по-французски, что с ним случалось крайне редко. — Ты обещал. — Что я обещал? — Что позволишь мне уйти без сцен. К черту! Он действительно обещал, но не думал, что она и впрямь захочет уйти. — А что насчет моей матери? — При чем здесь она? Мы друзья. — А мой сын? — Он мой ученик. — У тебя нет намерения прекратить общение с ними? — Нет. — Только со мной? — Это необходимо. — Для кого? — Для меня. — Почему? — Какая разница? Ты не можешь обеспечить мне всего, чего я хочу. Меня такое положение не устраивает. — Не верю ни одному твоему слову. — Это не мои проблемы. — Не знал, что ты можешь быть такой сложной в общении. — А я не думала, что ты такой приставучий. Это уже слишком. — Я не приставучий, — взревел Драко. — Рада это слышать. Прощай, Малфой. Уверена, мы еще встретимся. — Подожди. Ми… Но она ушла. Метрдотель попытался выяснить у Драко, что его спутнице не понравилось в их ресторане, но он сам не смог бы ответить на этот вопрос. В состоянии, близком к шоку, Гермиона стояла около своей машины. Она и не подозревала, что способна на такую злость. Она действительно порвала с ним. Это не сон, не шутка. Не было ни слез, ни истерик. Она разорвала их отношения спокойно и без лишних эмоций. Но, собираясь на эту встречу, она вовсе не собиралась бросать его. Разве не так? Она знала, что ее гормоны сейчас ведут себя непредсказуемо, но это уже слишком. Иногда у нее складывалось ощущение, что она вообще не может ими управлять и они живут своей собственной жизнью. Но благодаря им она отстояла свои границы перед Малфоем. Ей было больно, когда Драко игнорировал ее звонки. И стало еще больнее, когда он в присутствии своей семьи сделал вид, что они едва знакомы. Гермиона поняла, что ни о каких чувствах здесь речи не идет. Драко хотел от нее лишь секса. Но сейчас она не могла ему этого дать. Доктор сказал, что сексуальная активность не повредит развитию плода, но девушка не хотела рисковать, учитывая прошлый опыт. Она знала, что ей придется отказать Драко на ближайшие несколько недель, но не предполагала, что это будет означать конец их отношений. Последней каплей стало его заявление о том, что он не женится на ней ни под каким предлогом. Если Драко узнает о ребенке, то его отношение изменится. Но мотивы останутся прежними. А она знала, что брак, основанный лишь на чувстве долга, для нее неприемлем. Выходить замуж за человека, который не хочет на тебе жениться, — мягко говоря, неприятно. И Грейнджер не собиралась терпеть такое унижение. Но имеет ли она право скрывать свою беременность, зная, что отец способен обеспечить ребенку хорошую жизнь? Об этом ей предстоит как следует подумать. Не обязательно все решать сию секунду. Время еще есть. Гермиона заставила себя сесть за руль. Она ехала домой, а ее мозг одолевали бесконечные вопросы. Она твердила себе, что поступила правильно, но никак не могла успокоиться. Обычно девушка виделась с Нарциссой раз в неделю. Но ей все же удалось скрыть от мамы Драко скульптуру беременной женщины. Гермиона прислала подруге каталог новых работ, которые предназначались для выставки в галерее Нью-Йорка, и пожилая женщина перезвонила, чтобы выразить искренний восторг. В работах Грейнджер отражалась целая гамма чувств: от надежды до отчаяния. Этот период стал ее самым плодотворным, не считая времени после аварии. Она действительно гордилась своими работами. Учитель Гермионы как-то сказал, что чувство боли является одним из важнейших стимулов для вдохновения. Она не могла с этим не согласиться. Любая сильная эмоция придавала ей новые силы для творчества. Несколько раз Драко пытался дозвониться до нее, но его звонки сразу же переадресовывались на голосовую почту. Он оставил ей несколько сообщений, но и они остались без ответа. Мужчина отказывался верить, что их отношения закончены. Грейнджер вела себя неестественно, и он выяснит, в чем дело.

***

Гермиону начала мучить утренняя тошнота. Это не мешало ее работе скульптора, но влияло на работу в Хогвартсе. Она даже подумывала об отмене занятий на период первого триместра или о закрытии классов вообще. Девушка сомневалась, что администрация одобрит беременную незамужнюю учительницу. Несмотря на свой вклад и связи, Макгонагалл точно уговаривала бы остаться, но слухи и недовольство родителей не особо радовали. Школа была довольно консервативной. Однако она видела Скорпиуса только на уроках, и ей трудно было отказать себе в общении с ним. Она привязалась к мальчику. Грейнджер осознала это только после того, как порвала с его отцом. Она поняла, что не сможет повернуться спиной и к Скорпу. Сегодня он, как обычно, подошел к ней после урока. Только он явно что-то хотел ей сказать. — Что такое, милый? Ребенок улыбнулся. — Мне нравится, когда вы меня так называете. Совсем как мама. Эти слова острым ножом полоснули ее по сердцу. — Я рада, что тебе нравится. А теперь признавайся, в чем дело. — Бабушка сказала, что я могу пригласить вас на ужин. — Это очень мило с ее стороны. — Только папа сказал, что вы, возможно, откажетесь. — Он, правда, так сказал? Скорпиус смотрел на нее с такой мольбой, что только камень остался бы безучастным. — Почему вы снова не хотите к нам прийти? Вы же с папой друзья. — Я не сказала, что не приду. Когда твоя бабушка хочет меня видеть? — В эту пятницу, — радостно ответил ребенок. — Я как раз буду свободна. Мальчик улыбнулся и обнял ее. Гермиона была тронута до глубины души. Она еще больше укрепилась в желании продолжать общение с Нарциссой и Скорпи. Драко никуда не денется из этого города, и так или иначе ей все равно придется встречаться с ним. Ее ребенок будет знать своих родственников. Она не лишит его их общества из-за собственных обид. А кроме того, ей нужно доказать Малфою, что она прекрасно может обходиться без него. Она вернет ту Гермиону Грейнджер, что утонула в наивном желании быть с человеком который держит слово перед всеми кроме нее.