Отступление 1. Музыкальная шкатулка.

      Мальчик лет семи беспризорно бродил по закоулкам окраины города. Завтра день рождения его младшей сестры, и он страстно желал найти малышке достойный подарок, чтобы порадовать её. Но вновь и вновь его прогоняли из магазинов игрушек, в которые он заходил: его двух медных монет, видимо, недостаточно даже для покупки самой маленькой и простой куклы, не то что для чего-то более серьёзного.       Семья мальчика из трёх человек была откровенно бедна: денег, которые молодая мать получает за работу официанткой в одном из захудалых, слегка покосившихся кабаков, едва ли хватает на еду и одежду. Сам же мальчишка, когда не приглядывает за своей четырёхлетней сестрой, тоже пытается хоть как-то заработать, помогая другим взрослым с простыми задачами, но чаще всего ему платят просто чёрствым хлебом или заветрившимися овощами, от которых ребёнок просто не в силах отказаться, ведь, возможно, это и будет их маленький семейный ужин.       Мальчик, не знавший, что на краях города нет магазинов с игрушками, устало поднял голову и воззрился на удивительно чистое небо: смеркает – ему надо поторопиться...       Собравшись с силами ребёнок вновь побежал по узким улочкам, в надежде таки найти хоть что-то, пускай даже латанную-перелатанную, всю в заплатках, куклу, набитую соломой, которая более не интересна её владелице, но найти. Внезапно яркий абсолютно ненатуральный свет привлёк внимание ребёнка: в конце узкого закоулка расположилось неприметное, но в то же время крайне выделяющееся здание, которое так и манило заглянуть внутрь. Над дверью расположилась надпись, которую мальчик, в силу своей необразованности, не мог прочитать: "Бюро ненужных вещей". Прикусив губу, ребёнок бросился на тёплый лживый свет, как мотылёк на языки пламя.       Внутри было невероятно тепло, в воздухе разлилась нега, подпитываемая полутьмой. Здание оказалось огромным, даже слегка давящим своими сводами, украшенными тёмными дубовыми буазери. Пол сверкал свежим лаком, а стены, хотя и пустые, поражали дороговизной своих шёлковых обоев. Это здание, очевидно, появилось в городе недавно, поскольку в помещении было всего-то несколько пустых стеллажей, и только на одном из них что-то лежало. Там были абсолютно разные вещи, но только одна из них привлекла внимание мальчишки... — Нравится?

***

      Ким Рок Су, развалившись на диване, тайком наблюдал за синим светляком, который с трудом ворочал страницы недавно купленного гроссбуха, куда в скором будущем будут записываться все денежные операции, проводимые на территории бюро. И пусть пушистому созданию с тонкими крылышками было крайне тяжело листать пустые страницы – светляк не сдавался, ведь со дня появления этой книженции он стал ответственным за ведение учёта сбыта. В руках же самой мимикрии тоже покоилась среднего размера брошюрка, которую домен откуда-то "позаимствовал". Это, конечно, не приключенческий роман, к коим бывший человек крайне пристрастился в своей прошлой жизни, но, как говорится, на безрыбье и рак – рыба.       Внезапно лёгкое давление сжало виски мимикрии: кто-то вошёл в домен. Светляк, испугавшись, в панике попытался поднять увесистую книженцию, не смог, бросил её и улетел как можно дальше от источника предполагаемой опасности, тут же забыв о всей своей ответственности: если с гроссбухом что-то случится, то злой, но добрый красноволосый дядя купит новый: у него много блестяшек. Ким Рок Су же, нисколько не удивившись бегству своего сожителя, отложив в сторону брошюру, встал с дивана, потянулся и направился ко "входу" в свою обитель: встречать гостя.       Выйдя из диванного закутка, который теперь пополнился старинным кофейным столом и заводской настольной лампой (всё от компании "Домен"), Ким Рок Су улицезрел взъерошенного мальчишку, одетого в тряпьё, что было чуть-чуть лучше лохмотьев. Ребёнок же взглядом вперился в одну единственную точку – вещь, лежащую на полке одного из стеллажей у противоположной стены. — Нравится? — Мальчишка так сильно вздрогнул, что чуть не подпрыгнул, услышав хриплый, бархатный голос неподалёку, а после, повернув голову, уставился на незнакомца огромными шокированными глазами: — Нравится...       Мимикрия в ответ лишь кивнула и направилась прямиком к стеллажным полкам, туда, где лежала музыкальная шкатулка, до этого основательно завладевшая вниманием мальчишки. Взяв безделушку на руки, Вергилий на мгновение прикрыл глаза.       Попав в другой мир, превратившись в чудовище, увидав слои мироздания, почувствовав естество самой Матери-природы, Ким Рок Су невольно поверил в существование судьбы. Это крайне тонкая материя, что способна порваться от малейшего дуновения ветра перемен, а после срастись вновь, но уже совершенно иным плетением. И сейчас мимикрия держит в руках ту самую тонкую ниточку. Эта вещь – музыкальная шкатулка – должна покинуть его обитель вместе с мальчиком – это истинно верно. Так оно и будет. Однако даже за свою самую тоненькую ниточку судьбы надо заработать. — У тебя есть чем за неё расплатиться? — У меня есть две медных монеты! — Голосок мальчика звучал на удивление звонко, ясно, осознанно: — Но я не думаю, что их хватит... — Нет, — Вергилий повернулся лицом к мальчику и настолько нежно, насколько мог, улыбнулся: — Тебе именно что хватает: эта вещь стоит аж целую медную монету.       Мимикрия поманила мальчика за собой, в кабинет, не забыв прихватить гроссбух, оставленный светляком. — Но почему? Эта шкатулка стоит явно стоит очень-очень много! Намного больше тех кукол в магазинах игрушек... — Ребёнок рассеяно следовал за юношей с глазами цвета бальзамина. — Потому что истинную цену денег определяют усилия, которые ты вложил в их получение. Сейчас одна твоя медная монетка стоит гораздо дороже любой золотой. — Но почему?.. — Совсем уж перестал понимать происходящее мальчик. — Ты ещё совсем маленький... — Голос мимикрии стал поразительно тихим: — В твоих руках любые деньги – драгоценность.       В прошлом Ким Рок Су, что и по сей день наивно верит в тезис о доброте человеческой природы, не по возрасту рано познал простую истину: работа – это договор, по которому жизнь обменивается на деньги. И только в идеалистическом мире, зовущимся утопией, все жизни равноценны и, соответственно, деньги.       Как выяснилось ещё много лет назад, Ким Рок Су ни за что не хотел бы оказаться в утопическом мире: он не верил и продолжает не верить, что все жизни одинаково равноценны...       Оказавшись в кабинете, Вергилий указал мальчику на гостевой стул, а сам сел за письменный стол и раскрыл гроссбух на странице с описанием музыкальной шкатулки: — Сейчас тебе нужно будет оставить отпечаток большого пальца вот здесь, чтобы подтвердить сделку купли-продажи. — Мама говорила мне не ставить отпечатки пальцев ни на каких бумагах!       Вергилий внимательно посмотрел на мальчишку, который морщил свой нос, а потом тяжело вздохнул: — О-о-ох, твоя мама дала тебе очень мудрый совет. Но если ты хочешь купить эту шкатулку, то тебе нужно подтвердить своё намерение. Эта вещь, можно сказать, живая, и мне необходимо знать, что о ней будут заботиться, когда она покинет моё бюро. — Живая? — Мальчик удивлённо сверкнул глазами, явно заинтересовавшись необычным явлением. — Да, живая. Любая вещь может ощущать грусть, радость и одиночество, словно самый настоящий живой человек. Тебе никогда не казалось, что игрушки в магазине выглядят так, будто они крайне расстроены? Это потому что они чувствуют себя ненужными. Если ты покупаешь какую-то вещь, или принимаешь её в подарок – ты обязан заботиться об этой вещи, не забрасывать её в угол комнаты, чтобы никогда не вспоминать о ней. Именно потому я и прошу тебя подтвердить свои намерения, дабы убедиться, что ты не бросишь эту шкатулку до тех пор, пока не придёт её время уйти на покой.       Мальчик некоторое время сидел, опустив голову и прикусив губу. Желание купить "живую" вещь и порадовать младшую сестру яростно боролось с наказом матери. Желание победило. Отдав странному продавцу одну медную монету и оставив отпечаток большого пальца в книге, он почувствовал себя невероятно легко и свободно, словно что-то придало ему сил, вплелось, укрепило его изнутри. — Спасибо большое! Моей сестре очень понравится этот подарок! — Резко вскочив, мальчишка выбежал из кабинета и мгновенно оказался на улице, ровно там, где он был до того, как зашёл в странное, полное лжи здание. Обернувшись, он увидел лишь глухую каменную стену, что отделяет город от леса, будто бы здесь никогда и не было "Бюро ненужных вещей". Будто бы это был крайне увлекательный, красочный и добрый сон.       Не решившись более медлить, мальчик побежал домой, к своей семье.

***

      Утро выдалось холодным, промозглым: за окном гремел дождь. Это повторялось из года в год. У четырёхлетней девочки не было ощущения праздника: она видела, как отмечают дни рождения детей в других семьях – ярко, весело, радостно – но ей не дарили подарков, её не угощали праздничным пирогом с ягодами, не водили хороводы. Всё, на что хватало её мамы это на скупое "С Днём Рождения, любимая", после чего та уходила на работу, пряча слёзы, о которых малышка не знала. — С Днём Рождения! — Знакомая фраза прозвучала странно незнакомо. Старший брат склонился над маленькой девочкой, что только что проснулась, а после протянул ей что-то, как показалось малышке, большое и тяжёлое: — Это тебе, люблю тебя!       Девочка не понимала, что происходит, не знала куда деть себя: она лишь могла непонимающе смотреть на брата. Тот, точно поняв, что чувствует его сестричка, ведь он сам испытал нечто подобное вчера, несколько раз прокрутил ключик, торчащий из шкатулки, а после...       А после случилось чудо. Музыка полилась из маленькой, но такой большой и значимой коробочки, вихря и завиваясь в воздухе, наполняя собой единственную комнату в жилище, которое девочка и её старший брат привыкли считать домом. И в этой, казалось бы простой, мелодии было столько радости, искреннего счастья и благодарности, что дождь грохочущий за хлипким окном, превратился в пение птиц, а воздух согрелся. — С Днём Рождения, — ещё раз произнёс мальчик, нежно обнимая свою маленькую сестру, зная, что сейчас, да и потом – в будущем, его самый близкий человек счастлив, зная, что тот странный юноша с глазами цвета бальзамина не обманул: эта вещь живая, и она так же сильно рада его сестре, как сестра – вещи.