V

      На то, чтобы найти нужный кабинет, который, как ни странно, едва ли не единственный и правда похож на нормальный кабинет — как те, что были в школе в родном городе — приходится спускаться едва ли не в подземелье. Во всяком случае окна там идут вровень с землёй, скрытой сейчас слоем подтаявшего снега. Достаточно большим слоем, чтобы дневной свет вообще не попадал через и без того узкие окна.       Учитывая то, что окна выходят на запад, где половина неба скрыта… тем, что предпочитают не поминать ни вслух, ни в мыслях… света вообще исчезающе мало. Хотя, конечно, это не более, чем иллюзия, но воспринимается всё именно так.       По словам сестры, которая пусть и старается изо всех сил игнорировать Мали, но всё же хотя бы раз в десять дней, но наведывается в крыло, отданное первогодкам, летом участок земли перед окнами зарастает полезными травами… Зачем в таком случае вообще нужны окна — непонятно.       Мали, кивнув Мирку, пытающемуся отделаться от что-то втолковывающей ему Эйтаны, и найдя взглядом старательно притворяющегося каменным изваянием Бьёра, падает за стол и, вытянув руки вперёд, прячет лицо между ними. И плевать, насколько невоспитанно это выглядит! Предыдущее занятие по стихиям и духам вымотало едва ли не все силы. В основном — своей бесполезностью. Даже с подсказкой Белки Мали не может толком установить контакт с Водой. Не говоря уже о духе… облик которого всё ещё остаётся для Мали загадкой. Как и имя. И она вообще не представляет себе, что со всем этим делать!       За соседним столом слышится шорох одежды и вздох.       Можно немного порадоваться, пусть это и не красит воспитанную девушку — мучение Мали на сегодня окончено, а вот Белка страдать только начинает! Чтение и письмо даются ей настолько же трудно, как самой Мали — контактирование со стихией.       — Всем собраться перед западным выходом, — раздаётся мягкий голос Наставника Сьолли, заставляющий покрыться мурашками неприязни. Мали понятия не имеет, что не так, но от каждого слова и жеста Наставника Сьолли буквально передёргивает от отвращения. Пусть никаких причин для этого нет вовсе! Ну, не считать же причиной его раскосые красные глаза и такие же красные волосы, выдающие чистокровного жителя восточных провинций! Мали вздыхает, поднимает голову и удивлённо смотрит на то, как Наставник покидает кабинет. Разве занятие…       Мали нехотя выползает из-за стола и плетётся к выходу в то время, как Белка едва ли не светится от счастья. Ну, разумеется! Судя по всему, сегодня ей явно не придётся мучиться, пытаясь записать слова Наставника…       Западный выход, как вспоминает Мали, быстрым шагом идя по длинному полутёмному коридору вместе с товарищами по пятёрке, является вторым по дальности — он выводит на кладбище, от которого буквально рукой подать до леса… и до границы земель, принадлежащих Башне. И это… как она слышала от поваров, когда они с Мирком воровали еду в то время, пока Белка и Эйтана отвлекали мадэ, а Бьёр стоял на стрёме… Мали внутренне обмирает от того, какие слова использует… неважно. Важно то, что находиться настолько близко от границы может быть опасно — сюда забредают разные личности, с которыми лучше не встречаться — вроде тех, что появились в этих местах осенью, про которую все либо говорят намёками, либо не говорят вообще… но суть Мали уловила, впрочем. И теперь хорошо понимает неприязнь Шаэри к этой Оссор… В любом случае забредших сюда людей нужно обходить стороной. А ведь есть ещё и мерзости. И не те, которые, как сказала Дэй, ослаблены специально, чтобы можно было на них тренировать эриин, а по-настоящему опасные…       Так что место, куда они идут, Мали категорически не нравится. Только вот вряд ли кто-то станет прислушиваться к её словам…       Спустя несколько минут они впятером стоят на очищенной от снега дорожке, ведущей к одному из склепов. Холода вопреки опасениям Мали не ощущает. И, кажется, в этом заслуга мадэ Эствая, которого, по мнению Мали, совершенно незаслуженно считают… слишком мягким и нерешительным. Но Мали ни капли не сомневается в том, что кто-то другой на его месте и не подумал бы избавить подопечных от холода!.. Да именно что не подумали! Вон, стоят, рассматривают склепы, вообще не обращая внимания на подопечных! Жаль только, что старания мадэ Эствая не унимают прошибающую тело дрожь. Впрочем, виновато в этом кладбище, а не…       Мали обхватывает себя руками за плечи.       — Итак. Сегодня ваше первое практическое задание, — текучий голос Наставника звучит едва ли не над ухом, от чего Мали не подпрыгивает лишь потому, что Белка делает это вместо неё. Впрочем, она тут же принимает вид, будто бы ничего такого и не произошло… Практика? То есть… В голове моментально мелькают все темы, посвящённые мерзостям, которые они до сего дня изучали. Это значит, что… — Особо впечатлительных успокою, — лёгким тоном сообщает Наставник Сьолли, явно находя это всё забавным, — бороться с мерзостями сегодня вам не придётся. Лишь рассмотреть и назвать уязвимые точки и то, как бы вы их уничтожили. Помните, что теория не отражает всего, что может случиться с вами в процессе изгнания. Так что не стоит возлагать на стандартные схемы, которые описаны в учебниках, много надежд.       Те самые схемы, идеальное знание которых тем не менее Наставник Сьолли требовал от каждого из эриин? Зачем тогда стоило их учить?..       Тем временем Наставник кивает мадэ, и те коротким жестом проводят по двери склепа. Мали успевает различить две руны, но смысл их сочетания… ускользает. Они ещё не изучали подобного, к сожалению. Впрочем, вероятно, это что-то вроде отпора замка — створки начинают медленно расползаться в стороны. Изнутри тянет холодом, но Мали не может с уверенностью сказать, что это реальное ощущение, а не порождение её воображения. Мадэ тем временем отходит немного в сторону и замирает.       Мали перехватывает вопрошающий взгляд Эйтаны, пожимает плечами и делает шаг назад, с намёком посмотрев на Бьёра и Мирка. Те повторяют жест, едва ли не синхронно шагая внутрь склепа.       Тишина.       Как будто бы их и вовсе никогда не существовало в мире. И… И что теперь? Ждать или...       Додумать Мали не успевает — её и Эйтану хватает за руки Белка и тащит вперёд. Вырваться из её хватки не удаётся, так что спустя несколько шагов они втроём оказываются внутри склепа, который, кажется, моментально начинает давить собой на плечи и ввинчиваться в мозг через уши и глаза… Мали зажмуривается, зажимает рот вырванной из хватки Белки ладонью и едва ли не падает на пол.       Спустя несколько ударов сердца, впрочем, всё успокаивается. Мали выпрямляется и оглядывается. Склеп. Обычный склеп, каких полно в империи. Не самый дорогой, но и не дешёвка, рассчитанная на пару-тройку десятков тел. Возможно, даже именной… Пустой только — ни урн, ни саркофагов, ни скамьи для посетителей, желающих пообщаться с душами умерших, ни «стены», как правило, состоящей из списка достижений ныне мёртвых и дорогих им предметов… Просто голые стены, ниша и… всё.       Точнее — не всё.       Мали застывает на месте, понимая, что темнота в дальней части склепа, где по обычаю устанавливается сложная система зеркал для ловли солнечного и лунного света, вовсе не следствие того, что там нет свечей. Нет. Темнота… движется, растёт и… распадается на отдельные сгустки.       Мали не успевает даже понять, как так получается, что темнота в одно мгновение оказывается на расстоянии буквально пары шагов от неё. Мали только всматривается в хаотически мечущиеся в сердцевине этого… этого белёсые искры и… И намечает точки, по которым следовало бы ударить… если бы было — чем. Потому что стихия пусть и приближается к сознанию настолько, что Мали кажется, что они едва ли не становятся с нею единым целым, но при этом Мали понимает, что это никак не сможет обернуть Воду в оружие. Сейчас.       Но места для удара она выделяет едва ли не автоматически, вспоминая всё, что рассказывал Наставник Сьолли на уроках.       В отличие от Белки, которая даже не попыталась призвать сейчас своего огненного духа, и просто сжалась в комок и, обхватив голову руками, раскачивается на одном месте, поскуливая.       Испугалась? Она?       Мали медленно отводит взгляд от темноты, боясь выпустить её из поля зрения.       — Всё в порядке, Мали, — Бьёр, в кои-то веки снисходя до разговора, шагает вперёд. — Видишь — на полу линия? Они не могут через неё переступить. Так что помоги Белке.       — А задание Наставника? — Мали опускается на колени рядом с Белкой и берёт враз заледеневшие ладони рыжей в свои. Белка вздрагивает и неуверенно поднимает голову. Золотисто-рыжие глаза сейчас почти чёрные от съевшего радужку зрачка. Сбоку появляется Эйтана, вытаскивая из кармана юбки флакончик с… чем-то. Мали понятия не имеет — что это, но стоит только Белке сделать глоток, как она начинает приходить в себя. Медленно, но всё же. Мали косится на опустевший флакончик. Эйтана пожимает плечами и улыбается, никак не объясняя. Только приобнимает Белку и держит так, пока та медленно перестаёт дрожать.       — Сейчас рассмотрим и решим, что отвечать, — легкомысленно пожимает плечами Мирк. На появившихся в склепе эриин из других пятёрок он подчёркнуто не обращает внимания.       О! И правда. Почему бы и нет?

***

      От медальона тянет холодом и запахом чего-то, чему я не могу дать определения. Ощущение вертится на самом кончике языка, но стоит только попытаться его облечь в слова, как оно тут же испаряется. Бесит. Невероятно бесит. Но если отбросить неуловимость запаха, то можно сказать, что от медальона веет силой…       Силой самой Тьмы, как бы пафосно это ни звучало.       Смешно, конечно, но я думаю, что можно позволить себе снисходительность к забавам предков. Особенно, если те были в состоянии создать такие вот вещички — в том, что медальон далеко не единственный, мне уже посчастливилось убедиться. Можно было бы забрать себе… наверное. Но… Нет. Не для меня они. Но это не помешает, разумеется, подобрать им хозяев по вкусу. По моему, само собой… Ну, не следовать же примеру Наставника Миро, положившегося, как я понимаю, на волю случая! Глупо. Учитывая то, что Башня переживает последние… хорошо бы не дни, конечно… это какое-то детство. Или это он так отомстить всем вокруг хочет? Ну, так и начинал бы в таком случае с себя — кто, как не он довёл Башню одновременно до того, что приходится устраивать эриин бои за еду, и до пристально внимания Императора и Совета Высших, явно почуявших угрозу? Хотя, конечно же, не совсем в этом дело… Иначе бы эйннто Дотт и Сьолли попросту бы сместили Наставника Миро, поставив на его место более сговорчивого. Так что…       Я опираюсь на перила спиной, чувствуя холодок от отделённой лишь рядом деревянных балясин и вычурного — всегда этот стиль казался мне совершенно не вписывающимся в атмосферу Башни, серьёзно! — поручня пустоты позади. Очень ненадёжная преграда, надо сказать. Учитывая то, что перилам не один десяток лет, а ремонт на верхних, не пользующихся особой популярностью ни у эриин, ни у Наставников, этажей… по крайней мере, в таких местах, как это… никогда не был достаточно тщательным. Кое-где он вообще не проводился не менее полувека. Например — здесь. Не, я и не думаю жаловаться. Некоторая ветхость придаёт Башне особый шарм, хотя большинство моих коллег со мной не согласятся ни за что. В лучшем случае посчитают, что я, как и всегда шучу. Ну… я и не планирую разубеждать их в этом. Ни к чему.       Откидываются так, чтобы голова запрокинулась. Лопатки чувствительно вжимаются в дерево поручня... если сдвинуться немного назад, то вполне себе можно перевалиться через перила и пролететь до низа зала… Глупая смерть, не заслуживающая даже того, чтобы… Фыркаю. И что только ни приходит в голову, когда карман едва ли не прожигает медальоном, заключающим в себе Тьму! Верно, это её влияние… Интересно, что бы случилось, найди первым я медальон, посвящённый Смерти… Хотя как раз его среди остальных и не было. Но он просто должен быть! Знать бы ещё где… Вытаскиваю медальон и, подняв над собой, позволяю ему мерно покачиваться на массивной серебряной цепи. Медальон прокручивается, то ловя отсветы всё ещё достаточно низкого солнца крупным морионом. Блики скользят по гранями, впитываясь. Морион… Мори, я знаю, терпеть не может этот камень, в честь которого её назвали. Да и имя терпеть не может. Но мне кажется, если бы она увидела, как камень поглощает свет солнца… жадно, так, словно от этого зависит жизнь… или смерть… то изменила бы своё мнение на этот счёт… Ну, мне хочется в это верить.       Тянусь к камню, заключённому в серебро, магией, пропустив её через ветер. По телу волной прокатываются холод и жар. Сначала зимняя стужа, обёрнутая в такое же прохладное дыхание духа, потом — душный, тяжёлый жар, заставляющий вспомнить про летние ночи на юге нашего края, придавливающие выматывающей жарой. Лишь усилием воли сохраняю спокойствие. Хотя бы внешне, что, к сожалению, мало чем помогает при общении с духами, стихиями и тем, что именно скрыто в медальоне. Но, увы, неудобство от общения со стихиями, погружающими мага в самую свою суть, сохраняется и здесь. А ведь была надежда, что…       В глубине камня царит тишина. Та, которой я старательно избегаю всю свою сознательную жизнь… Задерживаю дыхание, стараясь не сорваться в замешанную на панике и отвращении истерику. Вот её-то мне и не хватает сейчас. Определённо!       Извне я слышу голоса, из-за чего приходится спешно выныривать из… хм… медальона.       Первый, кого я вижу, Наставник Миро. И это уже заставляет меня насторожиться. При том, что после выходки с медальонами… которые, я думаю, он специально оставил в таких местах, где их гарантированно подберёт кто-то из эриин, хотя лично мне подобный подход претит — всё же хозяев для этих вещей нужно подбирать осознанно и… неважно. Суть в том, что после этого Наставник Миро вёл себя практически безукоризненно. То есть — наполовину витая в собственных фантазиях, из-за которых эриин постоянно на его уроках занимаются чем угодно, кроме, собственно говоря, учёбы… И, по сути, я ни в чём не могу его упрекнуть… Ну, если бы у меня была цель сдать его нашим дорогим гостям из столицы, разумеется. Хотя, думаю, тем и намёка бы хватило за глаза...       Следом за Наставником выходят несколько эриин, среди которых я сразу же вижу эрии Инэ. Старшую. Ту самую, которая, крутилась в ту ночь рядом со склепами. Объяснения, конечно, она предоставила, но поверить в них… О, можно было бы, если бы у неё сейчас в сфере стихии, где обычно обитает дух-компаньон, и в самой же её сути не царила такая неразбериха, будто бы…       …Как будто бы у неё опять формируется привязка к духу.       Ну, а что? Вполне возможно, кстати говоря. Учитывая, что медальоны связаны с тем, что при некоторых допущениях можно называть стихиями — помнится, в старых книгах стихиями их и звали… высшими — то вполне логично, что при связи с ними должны проявляться и духи. Ведь иначе контакт попросту невозможен.       Или нет? Как жаль, что об этом попросту нет внятных знаний! Да и… если припомнить, то нечто подобное от эрии Инэ ощущалось весь прошлый год — когда ярче, когда слабее… Да и не только от неё. Были же и ещё некоторые… те самые, что сейчас крутятся рядом с Наставником Миро, кстати говоря. И как я это упустил?! Впору начинать… хмыкаю. Ладно. Надо будет присмотреться к этой компании повнимательнее. Но интересно…       А значит ли это, что и меня в ближайшее время ожидает нечто схожее с её проблемами? А в том, что у эрии Инэ есть проблемы, сомнений нет. Ну, если даже их нет сейчас, то в скором времени они точно проявятся во всей красе! Но…       Дело не в этом. Со своими проблемами эрии будет разбираться самостоятельно, раз уж была настолько неосмотрительна, что подобрала сомнительный медальон… интересно — какой высшей стихие он посвящён? Не могу определить… непонятен вкус магии… Плюс — все медальоны у меня, не считая посвящённых Хаосу и Смерти… и… не удерживаюсь и цокаю языком. Если сложить присутствие эрии Инэ, Наставника и остальных эриин, то на выходе получается, что… Эрии решила поделиться полученными от медальона знаниями? Зачем? Хотя… Киваю. Хороший ход. Наверное, на что-то подобное Наставник Миро и рассчитывал, выводя медальоны в пространство, где до них могут дотянуться чужие руки. Вопрос только в том, понимает ли эрии Инэ и её соученики, что это не их инициатива, а… Или? Медальоны Наставник Миро пустил в дело только нынешней зимой, а, если я всё правильно понимаю, у эрии Инэ её игрушка не менее года… Что — Наставник сначала опробовал один… или два на подопытных? При его-то трепетном отношении к подопечным? Или к Наставнику медальон эрии Инэ вообще не имеет отношения...       Кто б мне на это дал ответ-то…       Отхожу в тень, закутываясь в вихри. Не хватало ещё попасться им на глаза. Нет, конечно, я и отбрехаться могу, или убедить, что хочу присоединиться — тем более, что медальон будет более, чем убедительным аргументом! — но кажется мне, что, по крайней мере, пока что знать обо мне им не стоит. Так что — в тень, под полог ветра. Пусть Атора и недовольна тем, что к ветру сейчас примешивается шлейф стихии Тьмы.       Смотрю, как компания расходится в разные стороны, стараясь не привлекать к себе внимания. Настолько стараются, что наоборот привлекают. Остаётся радоваться, что здесь редко кто бывает. Но надо бы как-то намекнуть, что…       Придумать только — как.       Но, пожалуй, стоит забрать остальные медальоны — благо, я знаю, где они сейчас лежат! — и самостоятельно распределить их между теми, кого я посчитаю достойными. Ну, не Наставнику Миро же это доверять?! Пусть возится с детками и не пытается делать то, что не умеет. Тем более — в присутствии шпионов. Даже если он это и затеял из-за них…       Убедившись, что все разошлись, я направляюсь в северное крыло. Медальоны подождут до вечера, а сейчас я хочу исполнить задумку, на которую меня натолкнули эти детки. Только сторонников надо подбирать… тщательнее. Пусть я и не знаю, по какому принципу эрии Инэ доверяла полученное знание соученикам, но мне кажется, что парочка там явно лишнее. И как бы их знание не вышло ей боком.       И вот эту ошибку я повторять совершенно точно не собираюсь.       — Ильм? — переливчатый голос, от которого у меня привычно начинает сводить зубы, из-за спины заставляет остановиться на половине шага. Я настолько углубился в мысли, что не заметил… Саю?! — Напоминаю, дорогой кузен, что ты терпеть не можешь подобные места.       — Ах, точно! — даже не пытаюсь скрыть улыбку. Сая… Сая улыбается чуть насмешливо, но и настороженно. — Мне же это не свойственно. Исправлюсь, коль скоро так желает прекрасная госпожа…       — Не пытайся выглядеть шутом. Я — не другие. Я прекрасно знаю, что ты… — Сая морщится и не завершает фразу. — Неужели присутствие столичных так выбило тебя из колеи? Разочаровываешь… Тебя Остогт искала.       Киваю, даже не пытаясь что-то отвечать. Да и нечего. То, что Сая терпеть не может Мори в том числе и из-за того, что по её вине не может покинуть Башню, не является секретом ни для кого. То, что я и правда немного не в форме… пусть и не из-за пришлых, хотя и с ними… вернее — с планами Императора и Совета Высших — надо что-то делать… тоже ясно видно той, с кем мы выросли вместе… Так что… Можно было бы поблагодарить за участие, но она же первая после этого меня и проклянёт!..       Мори меня искала? Значит, немного подкорректирую планы. Тем более, что сделать намётки дальнейших действий я могу и немного позже… наверное.

***

      Прошло не так много времени, чтобы можно было полностью изучить Башню. Белка даже сомневается, что и пяти лет хватило бы на это. Да и, наверное, далеко не всем это вообще может быть интересно. Не говоря уже о том, что времени на это самое изучение не так уж и много. Занятия по управлению стихией и духом, которые не ограничиваются часами под руководством Наставницы Дотт, изучение рун и их сочетаний… а у самой Белки к этому прибавляются и попытки научиться читать и писать нормально — и стоит бесконечно благодарить Мали за то, что она вообще с ней возится! — и… мерзости. При воспоминании о последних Белка зябко ёжится. И тут же морщится от смеси досады и злости. На себя, на Наставника Сьолли, на мерзости, при одной встрече с которыми её сковывает так, что ни думать, ни чувствовать она попросту не в состоянии… и на Мали, пусть от понимания этого накрывает такой волной стыда, что… Но почему?! Почему Мали, которая до сих пор — а ведь давным-давно уже весна! — не в состоянии удерживать своего духа… и даже узнать его имя, между прочим, способна разобраться с мерзостями пусть не при помощи духа, а рун, а Белка и Ёкки только и могут, что сжаться в комочек и покорно ждать своей участи?       Белка всхлипывает от жалости к самой себе… и к Ёкки, который стыдливо прижимает сейчас уши к голове, крутясь под ногами. А ведь она мечтала, что…       Белка приседает и гладит Ёкки по голове, наслаждаясь мягкостью рыжей шёрстки, в которой проскакивают искры пламени. Ёкки чуть слышно урчит. В сознании рождается горячая волна из смеси обожания и благодарности. Даже неловко…       Белка вздыхает. Кинув взгляд по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, она ложится на пол и смотрит между б-а-л-я-с-и-н-а-м-и — Белка мимолётно радуется тому, что запомнила, что это такое! — на то, как в лучах солнца танцуют пылинки. Из этого положения виден только небольшой кусочек неба. Чистого, без единого облачка. И можно даже представить, что…       По-хорошему, надо сейчас отправляться либо в библиотеку — ещё раз попытаться найти ответы, почему же мерзости так действуют именно на неё — либо на одну из тренировочных площадок, где постоянно можно найти одну-две ослабленные и самые слабые их разновидности, и попытаться преодолеть себя. Ну, хотя бы в тот самый склеп, где она так прекрасно опозорилась! Но — не хочется. Ничего не хочется. Только валяться вот так, на прогретых солнцем досках, и не думать ни о чём. Ну, разве что позволить себе вспомнить, как проводила таким же образом вечера в Посёлке. Летом там можно было забраться на крышу одного из домов — главное, чтобы хозяева дома при этом не заметили, иначе можно было запросто заработать порку — и смотреть, как солнце медленно прячется за стеной леса… И представлять, как лучи его сжигают ту тень, что день ото дня становилась всё больше, отвоёвывая по кусочку небо… И знать, что впереди много-много — ведь не может же быть так, что тень сожрёт небо, не так ли? Маги этого не допустят… — таких вечеров. До осени и холодов… Белка дёргает головой, выбрасывая ненужные мысли. Прядь волос, которая слишком коротка, чтобы можно было убрать в хоть какую-то причёску, немедленно выскальзывает из-за уха и падает на глаза, вспыхивая рыже-красным, когда на мгновение попадает в полосу солнечного света. Белка сдувает её, прекрасно понимая, что ничего это не даст. Но поднимать руку, да и вообще двигаться лишний раз не хочется. Лень.       Ёкки, устав находиться в реальном мире, растворяется в воздухе — Белка чувствует, как он устраивается в глубине сознания и смеживает веки.       Но что же, всё-таки, делать с мерзостями?.. Может…       Мысль обрывается до того, как получается оформить её в слова — возле окна появляются двое. Белка сжимается, надеясь, что её не заметят. В конце концов, место, где она сейчас лежит, находится достаточно далеко от окна, пусть лучи солнца и достают до него вполне себе свободно. Да и перила с широкими… балясинами не самое плохое укрытие. Нет, конечно, никто не говорит, что она не имеет права находиться здесь. Тем более, что сегодня выходной день. Но… объяснять кому-то, почему она валяется на полу, не хочется совершенно. Так что…       Белка тянется к огню и быстро прорисовывает на ближайшей балясине простую связку из трёх рун, которые тут же обугливают древесину. Даже лёгкий дымок идёт. Белка машет рукой, разгоняя его.       Те, возле окна… Белка прищуривается. Девушку она знает — эта та самая, которую чуть не убила другая эрии старшего года. Та самая, которую, как успела заметить Белка, стараются не замечать все остальные, что сразу же заставило саму Белку начать испытывать к девушке симпатию. Всё же и сама она была во многом в подобном же положении в Посёлке. Пусть и не может обвинять его жителей ни в чём.       В конце концов, они дали ей возможность жить! Пусть так, но тем не менее.       Надо было бы, наверное, подойти к ней и сказать, что нет ничего особенно страшного в подобном. Ведь это даёт массу времени на то, чтобы заниматься тем, что нравится… Белка хмыкает, думая, что не так уж это и ободряет. Да и… Парня она не знает. Видела только его рядом с сестрой Мали, причём он явно старался слиться с окружающей его обстановкой, что у него получалось хуже, чем у второго — того, который с белыми волосами. Прямо, как Мирк. Только ему уж точно надо ещё потренироваться в незаметности… Наверное, эти двое из одной пятёрки. Так Белке кажется.       Ох, как жаль, что они говорят тихо, да и расстояние такое, что… А так интересно, о чём это они говорят! Если судить по жестам, девушка в чём-то пытается убедить парня. А тот явно не хочет ничего слышать. Неужели они… Белка зажмуривается. Нет… в смысле, в этом, конечно, нет ничего такого, но… да и какая разница? Она же не сплетница! Точно! Если они и правда… Белка даже мысленно не может заставить себя произнести это… если это так, то надо перехватить девушку и объяснить ей, что, если их застанут, пойдут слухи и… она передёргивает плечами, вспоминая, как дочка одного из работников шахты в Посёлке была замечена разговаривающей с сыном колдуньи, что учила саму Белку простейшей магии. Ей обрезали косы и скоро выдали замуж за человека из другого городка, а парня и его мать выгнали из Посёлка. Так что…       Девушка повышает голос — Белка слышит требовательные интонации — и тянется к парню рукой. Тот отмахивается небрежно, но девушка отшатывается и едва не перелетает через перила. Белка вскрикивает и дёргается, не зная, что именно собирается сделать — она слишком далеко, чтобы успеть — но помощь и не нужна. Парень удерживает девушку от падения, а потом быстро уходит, явно что-то сказав ей напоследок. Что-то, из-за чего она остаётся стоять возле окна, прижимая руку ко рту.       Проходит не так уж и мало времени: Белка успевает раз десять поменять решение — от намерения броситься утешать девушку до мысли, что лучше остаться на месте и не обнаруживать себя — прежде, чем девушка, ссутулившись и обхватив себя руками за плечи, медленно покидает помещение.       Только после этого Белка рискует подняться. Она отряхивает одежду от пыли, приглаживает волосы, тщательно заправляя прядь за ухо, и, тяжело вздохнув, отправляется в сторону тренировочных площадок.       Возможно, там удастся найти или Мирка, или Бьёра… или кого-нибудь ещё, кого можно попросить о помощи…