VIII

      День летнего солнцестояния. Через несколько часов после обнаружения тела Иньи Оссор.       Гьор как никогда ощущает сейчас тяжесть прожитого. Хочется сгорбиться, спрятаться. Закрыть глаза и не думать. Не вспоминать. Только вот перед глазами раз за разом встаёт картина обескровленного тела с запрокинутой головой. И понимание, что это крах. Конец всему. Если и была хоть какая-то возможность сохранить Башню — после сегодняшней ночи она осталась не более, чем иллюзией.       Гьор ни капли не сомневается в том, что эйннто Дотт и Сьолли вцепятся в предоставленный повод со страстью Агдтарских волкодавов.       Он тяжело опускается в кресло и заставляет себя дышать размеренно, несмотря на то, что на каждом вдохе сердце сжимается так, что кажется — этот вдох последний. И надо бы принять лекарство, которое Гьор большую часть времени старательно игнорирует, пусть мадэ Остогт и пытается контролировать эту часть его жизни. Гьор нежно улыбается. Хорошая девочка. И, если бы ни особенности её магии, вполне могла бы блистать в столице. Увы… проклятый наследственный дар, который все так старались скрыть, напрочь закрыл все дороги…       Сердце колет при мысли о том, что теперь, когда закрытие Башни неизбежно — эйннто Дотт и Сьолли точно не скроют факт гибели эрии, а Высшим только и надо, что официальный повод… А нужен ли? Если уже и так всё решено?.. Но цепляться за гибель эрии при том, что во всех школах магии прописано, что жизнь и здоровье эриин — целиком и полностью их собственная забота. Так всегда было! Всё же здесь не благородных девиц учат, и не тепличные цветочки. Этим людям после выпуска предстоит уничтожать мерзости — как они это сделают, если с них всё время обучения сдувать пылинки?! Как можно быть уверенным, что они не поддадутся чарам первого же последователя зла… Гьор морщится, когда перед глазами встают медальоны… если не научатся распознавать ложь здесь — в стенах Башни?       Бред!       Гьор выдвигает верхний ящик стола и, вытряхнув на ладонь свёрток с порошком, сгибает его и ссыпает лекарство в рот, не пытаясь даже искать воду. Она несомненно есть — мадэ Остогт тщательно следит за тем, чтобы в кабинете было всё, что так или иначе может понадобиться Гьору — но искать сейчас нет ни желания, ни сил. Он морщится от горького вяжущего вкуса, откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза, ожидая, когда лекарство подействует.       Когда можно будет собраться и выйти к эйннто дознавателям. Которые любезно предоставили ему время, чтобы прийти в себя.       …Эрии Оссор нашли на поляне на самой окраине декоративного лабиринта. С пробитым виском и полным отсутствием крови в теле. Правда, на этот раз к телу погибшей никто не прикасался. И это сразу же породило массу слухов. Различной степени пристойности — Гьор собственными ушами слышал, как кто-то, чей голос в темноте он не сумел опознать, высказал предположение, что в прошлый раз эрии Оссор оказалась не так уж и хороша в постели, раз теперь её убили, даже не попытавшись использовать по прямому назначению. Гьор прикусывает губу. Болтуну повезло, что он остался неузнанным, иначе Гьор не посмотрел бы на то, что тот всё ещё является эрии, и лично прикончил бы. Возможно, что точно так же, как умерла эрии Оссор…       Тело почти сразу унесли в подвал — в морг, который до сих пор занимали исключительно трупы мерзостей. Тех, которых эриин и мадэ… реже — Наставники… не развеивали сразу. Поляну же просеяли таким количеством руноставов и стихийными конструкциями, что под конец трава аж звенела при каждом прикосновении.       Забавный такой побочный эффект от перенасыщения магией. Можно было бы улыбнуться, если бы ситуация не…       Гьор тяжело поднимается из кресла, одёргивает рубаху, накидывает поверх куртку и, то и дело прихрамывая, идёт к выходу. За дверью — он ни капли в этом не удивлён — стоит, скрестив руки на груди, эйн Сьолли. Серьёзный, мрачный. А ведь казалось, что уж этот человек попросту не в состоянии прожить ни мгновения без шуток. Что ж… образ рассыпался, стоило только произойти чему-то, что…       Плох тот образ, который так легко разрушить.       Надо будет сказать об этом… Гьор обрывает мысль. Конечно, вряд ли Высшие послали сюда чтеца душ — иначе бы Башню закрыли ещё зимой, а он сам давно бы переселился в застенки императорского Склепа… — но тем не менее не стоит позволять себе расслабленность в таких вопросах. В конце концов, чтеца прислать — дело пары минут. Даже в нынешних условиях… или — особенно в нынешних условиях?.. Мысль о том, что небо потеряло ещё часть своей территории перед чернотой, заставляет помрачнеть ещё больше. И лучше вообще про него не думать. Про чтеца… да и про небо тоже. Да и про всё остальное, что не имеет отношения к трагедии с эрии Оссор, но…       — Вы не торопились, эйн Миро, — прохладным тоном произносит эйн Сьолли, приноравливаясь к шагу. Он идёт чуть позади и справа, заставляя либо оборачиваться на каждую реплику, либо лишь гадать о том, какое у него сейчас выражение лица. Не то, чтобы Гьор надеялся, что сумеет прочитать этого человека, но…       — Мне надо было хоть немного прийти в себя. — Гьор сворачивает влево, оставляя позади галерею с высокими стрельчатыми окнами, выходящими на запад. По крайней мере, теперь хоть небо с чёрным пятном не будет маячить перед глазами…       — Или, быть может, продумать то, что вы будете говорить, м? — эйн Сьолли останавливается, позволяя Гьору войти в комнату первым. Гьор игнорирует слова. Входит и останавливается, не зная, куда себя деть. Допросы в его жизни ещё не случались. Даже в те времена, когда погиб лучший друг при весьма сомнительных обстоятельствах, Гьора даже не подумали о чём-либо спрашивать. Так что — опыт новый. И, пожалуй, лучше бы — при условии, что их никак нельзя избежать, конечно — чтобы подобное происходило в более молодом возрасте, когда раны телесные и душевные залечиваются быстрее… И оставляют не такие глубокие раны, как теперь. — Помнится, вы почти удачно скрыли последствия первого инцидента…       — Почти, — вступает в разговор эйн Дотт, ласково улыбаясь. Тоже резко контрастируя со своим привычным образом ледяной стервы. При этом Гьор успевает заметить лёгкую брезгливость в её взгляде, брошенном на эйн Сьолли. Хм… знать бы больше!       — Я…       — Учитывая, что в предыдущем несчастном случае… — эйн Дотт произносит это с придыханием, заставляя передёрнуть плечами, — жертвой была всё та же бедняжка Оссор, я вполне могу предположить, что убийство совершил кто-то из тех, кого вы успешно спрятали от глаз правосудия.       Правосудия? Гьор с трудом сдерживается от того, чтобы не рассмеяться. Если учесть, что среди тех, кто надругался над бедняжкой, были дети достаточно влиятельных персон… пусть и в пределах их провинции, конечно, но кому есть дело до того, что творится так далеко от глаз Императора, если это не подрывает его власть?! О каком вообще правосудии можно в таком случае хотя бы задумываться.       — Вы можете сказать, кто испытывал к ней неприязнь?       — Проще будет перечислить тех, кто неприязни не испытывал, — вздыхает Гьор, перенося вес на левую ногу. — Даже до… осеннего инцидента… эрии Оссор не пользовалась популярностью среди адептов.       — Классическая жертва?       — Вроде того. Её мать… дама полусвета.       Эйннто Дотт и Сьолли переглядываются. Но, к радости Гьора, отвращения на их лицах нет. Впрочем, на их лицах вообще ничего нет. Даже любопытства.       Гьор вздыхает и начинает рассказывать то, что знает. Стараясь при этом обходить в разговоре тему медальонов, силу которых он почувствовал в самом начале — когда только обнаружили труп. Правда, практически сразу же кто-то затёр следы. И Гьор не понимает — чувствовать ли по этому поводу облегчение, или начинать беспокоиться о… о хозяине одного из подкинутых медальонов, который до сих пор не отдал остальные никому.

***

      Спать не получается. Белка безуспешно ворочается с боку на бок, всё больше спутывая простыни. В конце концов она сползает с постели, признавая поражение. Набрасывает на безнадёжно разворошённую кровать покрывало, чтобы не видеть этого безобразия… мельком думает, что раньше это бы и в голову не пришло, учитывая, где обычно приходилось ночевать… и подходит к окну. Осторожно выглядывает через щель между не до конца задёрнутыми шторами, старательно избегая малейшей вероятности того, что кто-то может её заметить. При том, что комната — значительно поменявшаяся с того дня, когда Белка в первый раз здесь оказалась — находится на немалой высоте, и увидеть кого-то в темноте будет возможно только чудом. В такую-то безлунную ночь, как сегодня.       Странно, что безлунная… Всего пару дней назад полнолуние же было! Куда… Белка качает головой. А! Луна сейчас находится в той области неба, где… Белка ведёт плечами, сгоняя прокатившиеся по спине мурашки. Неужели это и правда то, о чём даже маги стараются не говорить лишний раз? Неужели…       Белка морщится. Можно подумать, это сейчас самая большая проблема.       Она не была первой, кто увидел Инью мёртвой. Можно сказать, ей повезло — когда она вместе с остальными прибежала на крики, всё самое страшное уже успели прикрыть. И рану на голове, которая, как кто-то шептался в толпе, разворотила Инье весь затылок, и вскрытые вены, через которые она лишилась большей части крови… Но Белка всё же видела недоумение и растерянность в глазах той, с кем последние несколько месяцев едва ли не каждый вечер болтала обо всём на свете. Наплевав на неодобрение Мали. Мали… Ну… Белка посчитала, что той совершенно необязательно знать про то, что Белка общается с той, кого отвергает едва ли не всё общество Башни. Причём — за то, в чём она вообще ни капли не виновата.       Было бы нелепо, если бы Белка не помнила, как её саму жители Посёлка сторонились. Не так, чтобы позволить ей умереть с голоду или замёрзнуть зимой, но никто из жителей Посёлка никогда бы не пустил её под свою крышу. Даже тётушка, которая была гораздо добрее всех прочих, и постоянно подкармливала, а то и отдавала ненужные ей вещи, и то ни за что бы не решилась приютить её. Впрочем, Белке бы и в голову не пришло тогда обвинять их всех хоть в чём-то. Тогда, но не теперь… Так что понимание и… сродство? Наверное, так.       И обращать внимание на то, что Мали запросто верит слухам, что ходят про Инью в Башне, Белка точно не собиралась.       Тем более, что именно благодаря разговорам с Иньей проблема с мерзостями, наконец, нашла решение.       Пусть не сразу, но так или иначе Белка добилась того, что теперь, спустя всего-то несколько месяцев, она больше не падает в обморок при виде самой жалкой из мерзостей. И при виде остальных — тоже. Хотя, конечно, страх прошибает от макушки до пяток. Только за одно это Инью стоило бы благодарить.       И вот теперь…       Белка тщательно закрывает шторы, убеждая себя, что мелькнувшие в далёком лесу светящиеся глаза ей попросту привиделись. Ну, в самом деле — как вообще можно рассмотреть глаза, пусть они и светятся, на таком-то расстоянии? Да и… это не более, чем воображение. Белка ни капли в этом не сомневается. Всё же мерзостями на месте гибели Иньи и не пахло. И, значит, это дело рук человека.       Белка зябко ёжится. Обхватывает себя за плечи.       Это значит, что кто-то в Башне запятнался смертью… Дико даже думать о таком, но с другой стороны — то, что кто-то из этих людей уже получили себе вечное клеймо на душу тем, что сделали с Иньей осенью…       Белка накидывает на плечи платье, какие все девушки в Башне носят вне занятий, наскоро подвязывает его поясом, всовывает ноги в туфли, одновременно наскоро переплетая косу, и выходит из комнаты.       Коридор тих, что ни капли не удивляет — даже в обычные дни по ночам мало кому приходит в голову прогуляться по Башне. Всё же количество занятий почти не оставляет времени на подобное. Ну, а после вчерашнего вообще вряд ли кто-то решится высунуть нос наружу без разрешения Наставников или мадэ.       Так что Белка даже в какой-то мере наслаждается тишиной. Она доходит до того самого тупика с портретом неизвестно кого, где в первое утро встретила Мали и её старшую сестру, и замирает, решая, куда вообще стоит пойти. Чего она вообще хочет? Не считая того, что ужасно не хочет сейчас оставаться в комнате наедине с собственными мыслями. Белка делает несколько шагов назад, чтобы окинуть портрет взглядом, и натыкается на кого-то. Вскрикивает и оборачивается.       — Мали?! Что ты тут…       — А ты? — Мали стягивает на груди шаль, которую за только ей известную цену выпросила у одной из эриин третьего года. По мнению Белки вместо куска шерстяных ниток, пусть они и красиво переплетены, можно было выпросить что-то более стоящее. Хорошую жаровню, работающую напрямую от Огня, например, в комнату. Или толстое одеяло.. Если уж Мали так страдает от холода. Но… — Чего шатаешься по ночам?       — Мысли… я никак не могу отделаться от попыток вычислить, кто мог убить Инью. — Туда ей и дорога, — под нос себе бурчит Мали, глядя себе под ноги на замысловатый узор из камня. Белка старательно делает вид, что не слышит этого. Ну… просто, чтобы не начинать бессмысленный нудный спор, который завершится ничем. — Ой, только не надо! — Мали выставляет руку, практически закрывая Белке рот. — Ничего не говори. Я знаю, что тебе по душе общаться с разными сиротками, но… Ты в курсе, что это из-за неё сейчас собираются закрыть Башню? Вернее, теперь-то с гарантией закроют. И что ты будешь делать? Думаешь, тебя с распростёртыми объятиями ждут в столичных школах?       — А тебя? — тихо спрашивает Белка, даже не пытаясь вникать в сказанное. До ужаса не хочется возвращаться в Посёлок. Особенно теперь, когда она только-только прочувствовала, что значит владеть магией. А ведь это едва лишь начало!       — А у меня есть возможность домашнего обучения. Пусть оно и не так высоко ценится, но, учитывая, что меня всё равно постараются выгодно выдать замуж… — Мали кривится и пожимает плечами. — А вот ты…       — А если, допустим, я сделаю что-то, что заставит столичных магов считать меня полезной?       — Например — найдёшь убийцу? — мило улыбается Мали. Белка пожимает плечами. Косится на портрет, но тот бесстрастен, как и полагается портрету. Ёкки тоже и не думает вмешиваться. Сговорились они все, что ли?.. — Скажи, а как ты думаешь, сколько ещё эриин пришли к такому же выводу?       — Думаю — много. Но это всего лишь значит, что…       — Я в деле, — перебивает её Мали. — Мне, знаешь ли, совсем не хочется выходить замуж за того, на кого укажут родители. Так что либо ты берёшь меня в напарницы, либо…       Белка пожимает плечами, а потом протягивает руку.

***

      Выбираться из комнаты ночью только для того, чтобы встретиться с остальными, далеко не самое умное решение, учитывая то, что сейчас за ними всеми явно будут следить. Но собираться днём ещё безумнее. Впрочем, учитывая, что в их компании есть земельщики, покинуть комнату так, чтобы не попасться никому на глаза, не так уж и сложно. Так что Дэйши, ни на мгновение не задумавшись о вероятности слежки, спокойно дожидается Клисса, который просто возникает посреди её комнаты — пошутить про проникновение в девичью спальню в духе какого-нибудь популярного ловеласа она не успевает не в последнюю очередь и из-за того, каким мрачным взглядом Клисс её одаривает — и спустя несколько ударов сердца вместе с ней оказывается в помещении, напрочь лишённом дверей и окон. Ну, хоть какая-то вентиляция тут присутствует, иначе они бы все точно задохнулись…       Жаль, конечно, что нельзя сейчас оказаться в том кабинете, где до случившегося они вместе с Сычом проводили особые занятия — Дэйши ни капли не сомневается в том, что сейчас за Сычом, да и не только за ним будут пристально следить. Да и чем конкретно им сейчас может помочь Сыч, который вообще ничего не знает про медальоны? А успокаивать его… он ещё больше распереживается из-за их участия! Так что всё, что им остаётся, это собираться вот здесь. В месте, которое ни вычислить, ни засечь не выйдет. Где именно оно находится, Дэйши не имеет ни малейшего понятия — это знают только Клисс, Эсс и Ланра, имеющие сродство с Землёй. Оно и к лучшему.       Дэйши садится на один из ящиков, которые заменяют столы, стулья и вообще всё на свете… Почему они так и не заморочились и не обустроили тут всё хоть немного? Ведь собственные комнаты у каждого из них достаточно удобны, и Дэйши знает, что, по большей части, каждый из тех, кто сейчас появляется здесь, не прибегали к услугам посторонних. Так почему… ах, да! Им всё равно через несколько месяцев покидать Башню — так зачем же заморачиваться? Тем более, что обычно для встреч хватало и общей комнаты неподалёку от жилого корпуса.       А теперь вполне вероятно, что расставание с Башней произойдёт буквально со дня на день…       Дэйши морщится, не желая даже краем мысли допускать такую вероятность. Но…       — Ну, и? — Нарушает ни капли не уютную тишину Скар, довольно-таки воинственно скрестив руки на груди и всем своим видом показывая, что он делает огромное одолжение всем собравшимся тем, что решил прийти. Как всегда. Дэйши косится на его бритую черепушку и неуместно задаётся вопросом, насколько муторно поддерживать её в таком состоянии. Насколько часто он бреет волосы? Ох, какие глупости в голову лезут! — Что делать будем, господа заговорщики?       — Почему — заговорщики? — едва ли не на грани слышимости интересуется Клисс, в кои-то веки решивший не отсиживаться в стороне. С чего бы это?       — Предложи другое название, — разрешает Скар. И тут же примолкает, когда Ланра начинает поглаживать его по руке.       — Смысл? — вздыхает Клисс. — Проблемы это не решает.       Замолчали. Дэйши хочется закрыть уши ладонями, чтобы отгородиться от тяжёлой тишины. Как будто бы это решение. Она окидывает взглядом тех, кто решился изучать скрытое в медальоне. После Дня Перехода, который, кстати, по итогу прошёл неплохо… ну, если не считать того существа, которое больше никак себя не обнаружило… которое, к слову, не заметил никто из Наставников и мадэ… хотя тут Дэйши не возьмётся утверждать наверняка — слишком уж острый взгляд был у мадэ Трока… к их маленькой компании присоединился Ойд. Как его сюда занесло, Дэйши не имеет ни малейшего понятия, но, вероятно, увязался вслед за Киэ, рядом с которым и сидит сейчас. Со стороны, к слову, эти двое, которые, насколько Дэйши знает, соперничают во всём с самого первого дня в Башне, выглядят едва ли не близнецами-братьями одинаково блондинистые, одинаково отстранённые и высокомерные. Аж мороз продирает при одной мысли подойти к ним и что-то сказать!.. Пф! Можно подумать, Дэйши это надо!.. Дэйши вздыхает. Больше никого в секрет медальона не посвящали, но Дэйши сейчас сомневается, что так уж надо ещё кому-то говорить. Даже мысль про то, что было бы неплохо привлечь кого-то из мадэ, уже не кажется верной. Особенно, если вспомнить, что вокруг Иньи было едва ли не облако из силы, которая до боли была похожа на то, что Дэйши ощущает при контакте с медальоном. Которая ощущается, стоит только взглянуть вглубь себя. Правда, с некоторыми отличиями, но Дэйши не возьмётся утверждать, что разница настолько большая, чтобы… Значит ли это, что кто-то из собравшихся?..       А ведь, кроме того, кто-то затёр следы до появления на поляне Наставников Сьолли и Дотт, про которых только ленивый не в курсе, что они приехали шпионить и… не только. Нет, Дэйши более, чем благодарна этому человеку. Всё же ей совершенно не хотелось бы оказаться объектом внимания ни этих двоих, ни кого бы то ни было ещё. Но… почему он решил остаться неузнанным?       Тишина прерывается истерическими смешками Тиры. Дэйши поднимает голову и, не пытаясь никак вмешаться, смотрит, как та раскачивается на одном месте и хохочет, судорожно прижимая ко рту ладонь. Коса растрепалась, чёрным полотном закрывая её лицо от посторонних.       Не слишком ли поздно для истерики?       Вмешаться?       Дэйши кивает сама себе и коротким жестом отправляет в сторону Тиры облако воды. Тира вздрагивает, когда её окатывает холодным душем и съёживается.       — А ведь я ещё тогда говорила, что ей стоило дать сдохнуть ещё осенью, вместо того, чтобы править ей память, — хрипло произносит она, выпрямляясь. С волос на пол капает вода, но никто и не думает что-то с этим сделать. Не до того. — Ну, или надо было позволить Шаэри её убить.       — Шаэри, при всём моём нежном к ней отношении, остаётся моей кузиной, — ровным тоном сообщает Дэйши, внутренне кривясь от этого факта. — Я не могу позволить ей пятнать нашу фамилию. Кроме того — она едва не испортила мне ужин. Хотелось придушить — надо было делать это там, где бы никто не помешал.       — Сочувствую, — блёкло сообщает Ланра. И со значением смотрит на Тиру. Та посылает в ответ оскал, который при всём желание невозможно принять за улыбку. — Как ты вообще её терпела четыре года?       — Только благодаря самовнушению, — по её примеру оскаливается Дэйши. — В любом случае сейчас это не имеет никакого отношения к нашим проблемам. Как сказал ранее Скар — что делать будем? Мне совершенно не улыбается отправиться домой всего за несколько месяцев до окончания обучения. А вам?       — Вы тоже почуяли там присутствие силы… — чуть нараспев интересуется Трай, раскачиваясь на башне из ящиков. Интересно, как скоро та рухнет?       — Само собой, — Клисс всё же не устоял перед искушением и нашёл угол между несколькими ящиками, в который можно забиться, и теперь вещает оттуда сиплым шёпотом. Что у него с голосом? — Как и то, что кто-то вовремя её спрятал от внимания Наставников и мадэ. Лично я бы даже поблагодарил этого кого-то, не будь он таким скрытным. Но зачем ему было убивать Оссор?       — Может, верно сказали, что это кто-то из придуманных ею осенних дружков вернулся добить? — хмыкает Эсс.       — Ой, ты б поаккуратнее, мыш наш серо-рыжий, — хмыкает Ланра, вжимаясь в обнимающего её Скара. — Слухи о том, что ты там по осени отметился, как ходили, так и ходят до сих пор. И я даже не знаю, что и думать. Ну, не пустом же месте эта дура такую ладную сказочку сама себе сочинила? У Тиры при всём моём к неё уважении, — Ланра посылает сестре ещё одну улыбочку, — не хватило бы ни сил, ни таланта придумать такое! От чего-то же наша бедная овечка отталкивалась?       — Ты меня за кого принимаешь? С этой?! Мне делать больше нечего — так подставляться? — Эсс брезгливо кривится.       Ланра выставляет ладони вперёд и примирительно улыбается.       — Я докопался в библиотеке до интересной инфы, — сообщает Клисс, привлекая к себе внимание. Это его совершенно не радует. Настолько, что Дэйши стягивает с одного из ящиков рядом с собой пыльный мешок и накрывает им Клисса, чтобы тот почувствовал себя хоть немного лучше. Клисс что-то буркает. Явно благодарное. — Мне Сыч порекомендовал, если что, когда я интересовался историей основания Башни. Медальонов вроде того, что достался тебе, Дэй, было семь. Как думаешь, если тебе в руки упал один, есть ли вероятность, что…       — Ну… ощущение там и правда было немного иным… — тянет Тира, высушиваясь под прикосновениями Скара. Который при этом другой рукой продолжает обнимать Ланру. Но, кажется, всех троих всё устраивает. А жаль. Дэйши бы не отказалась понаблюдать… — И что же это нам даёт? Если кто что и знает, то это Сыч. А он сейчас…       — Можно попробовать связаться через мадэ…       — Мадэ Остогт сейчас явно не в том состоянии, чтобы помогать нам, — перебивает Эсса Дэйши. Как ни печально это осознавать, но… — Тем более, что она вряд ли решится на подобное. Да и вообще…       — Я про мадэ Трока, — отмахивается Эсс. Мадэ Трок? Что он может… хотя, если вспомнить ту встречу возле склепа и странный к интерес в самой Дэйши… Может и знает. — Ему всё равно теперь нечем заниматься. В последнее время он вообще у всех на подхвате. Так что… Возможность вернуть хоть немного прежние позиции, думаю, покажется ему заманчивой.       Дэйши окидывает взглядом собравшихся. И пожимает плечами. Примерно так же реагируют на слова Эсса и остальные. А потом, не сговариваясь, предоставляют честь беседовать с Троком Эссу. Раз уж он это предложил.

***

      — Я могу уже отправиться спать? — капризным тоном заправской стервы интересуется Сая. Она сидит чуть в стороне от остальных, поднеся руки к жаровне, несмотря на то, что и в комнате, и за стенами Башни сейчас достаточно тепло. Даже жарко. Но, как совершенно ненужно вспоминается Морионе, Сая всегда мёрзнет, когда нервничает. — Чего ради мы устроили эти посиделки в ночи?       — Хочешь — иди. Тебя тут никто не держит, — мрачно сообщает Мориона, оттягивая кружево на рукаве так, что в скором времени оно точно порвётся.       — О, правда? Так почему же я в таком случае даже встать сейчас не могу? — Сая кривит рот в пародии на улыбку, демонстративно глядя при этом на угли в жаровне. Надо было делать заказ на более современную модель, работающую от магии Огня, но ведь пожалела тогда денег!       Мориона вздыхает. Вот и что отвечать? И надо ли? Сая и так прекрасно знает, что и почему. Как и то, что Мориона толком не умеет это контролировать. Да она бы предпочла, чтобы Сая вообще никогда не появлялась тут! Только вот… Мориона ещё раз вздыхает. И жалеет, что Ильм сейчас сидит слишком далеко, чтобы можно было хотя бы кончиками пальцев к нему прикоснуться. Попросить хоть немного покоя.       — Мы не можем оставить Наставника Миро без поддержки! — заглушая сожаления о сделанном когда-то, вслух произносит Мориона. — Если бы не он…       — То в Башне было бы гораздо более вменяемое руководство, чем то, что есть на данный момент, — перебивает Сая, заставляя мечтать запустить в неё чем-нибудь… чем-нибудь, что будет наиболее обидно. Например — чернилами, от которых она далеко не сразу отмоет свою белую гриву. — И не было бы угрозы закрытия.       — То есть, кого-то, кто ради того, чтобы показать Высшим, что Башня не убыточна, например, брал бы взятки, покрывал подонков и так далее?       — Как будто бы мы сейчас подонков не покрываем, — печально шепчет Тар. Так, что его, впрочем, слышат все. Мориона жмурится, прекрасно понимая, к чему тот ведёт. И мысленно умоляет его не говорить об этом вслух. Но — это же Тар! — Или мы позволили наказать всех, кто был замешан в том, что осенью произошло?       — Надо было позволить им довести дело до конца, — зло шипит Сая. — Меньше бы проблем было.       Тар, сидя на своём любимом жёстком стуле, укоризненно смотрит на неё, но Сая только передёргивает плечами и отворачивается. О чём-то переглядывается с Ильмом, но Мориона не может понять смысла. Она отворачивается от всех троих и смотрит на портрет неизвестного мага — точную копию того, что висит напротив стола Наставника Миро в его кабинете. Наставник ни разу не ответил на вопрос, кто же это такой, предпочитая любыми способами уходить от разговора. Мориона склонна считать, что это кто-то важный лично Наставнику. Может, родственник или друг… или учитель. В любом случае Мориона постаралась добыть копию при первой же возможности…       Она протирает лицо ладонями, думая, что с огромной радостью бы сейчас заснула. Только вот при одной мысли о том, каково сейчас Наставнику, становится настолько плохо, что даже думать об этом нелепо. И Морионе действительно стыдно перед Ильмом и Таром за то, что она притащила их сюда и заставляет бдеть вместе с ней… перед Саей — ни капли! Пусть страдает… Но ничего поделать с этим она не может.       И вот как с этим справляется семья Императора? Они ведь тоже…       Мориона отбрасывает мысль настолько привычно, что осознаёт это только после того, как ловит себя на размышлении о природе стихий.       — Интересно, кому эрии Оссор настолько мешала жить, что оказалось возможно совершить убийство? — задумчиво тянет Ильм, растерявший за последние сутки все запасы чувства юмора, которые у него были. А ведь Морионе всегда казалось, что он будет шутить даже при смерти. Хоть своей, хоть кого-то из близких. Просто, чтобы поднять настроение окружающим. — Как-то неприятно осознавать, что прямо сейчас мы все находимся в одном здании с убийцей.       — Много кому. Как будто бы ты этого сам не знаешь.       — Настолько, чтобы убивать? Сая, ты меня пугаешь. — Ильм потягивается и откидывается на спинку дивана. Зевает, аккуратно прикрывая рот ладонью. — Хочешь сказать, что убила бы её сама? Насколько я помню, тебя она особенно бесила. Уж не знаю — чем.       — Вечным своим видом жертвы, которая только и может, что беспомощно пялиться своими глазищами и ожидать, когда её, несчастную такую, в очередной раз пнут от души! — Сая резко выпрямляется и локтем сталкивает со столика несколько книг из стопки. Мориона морщится. Так и не успела их убрать на место!       Мориона даже не пытается спорить, хотя внутри всё восстаёт. Всё равно Сая предпочитает игнорировать всё, что Мориона может сказать. И Мориона прекрасно знает — из-за чего. Из-за того же, из-за чего Сая сейчас никак не может покинуть эту комнату. портя и себе, и остальным настроение. Только вот Мориона всё равно ничего не может с этим сделать. Могла бы — давным-давно уже оборвала бы эту нелепую привязку. Не зря, всё-таки, Высшие убивают девочек с таким даром, как у неё, ещё в колыбели…       — Надо помочь Наставнику, — произносит Мориона. И даже не удивляется, слыша отказ от всех троих. И если ответ Саи, известный до последнего слога, не вызывает никаких эмоций, то вот нежелание впутываться в это от Тара и Ильма обижает. Почему?! Неужели они настолько…       Получить ответ она не успевает. Да и задать вопрос, собственно говоря, тоже — раздаётся достаточно уверенный стук в дверь.       Кто?.. Ищейки Высших? Или…       — Я могу войти? — осторожно спрашивает эрии Эстар Ниоссо, который должен сейчас находиться в своей комнате, а вовсе не шляться по Башне, рискуя попасться на глаза не тем людям! Мориона чувствует ощутимый укол совести. Всё же эрии находится под её ответственностью. Она вздыхает и медленно кивает. — Мы… мы хотели бы знать, можем ли мы чем-то помочь Наставнику Миро?       — О! Ты уже и своих подопечных заразила этим? — язвительно интересуется Сая, едва ли не погружая руки в жаровню. На то, что кожа покраснела настолько, что в скором времени появятся полноценные ожоги, она не обращает ни малейшего внимания. Эрии Ниоссо удивлённо оборачивается и явно только сейчас понимает, что в комнате не только Мориона. И начинает краснеть.       — Вы можете помочь тем, что не станете мешать, — говорит Мориона, надеясь, что это звучит в достаточной степени убедительно. — Большего от вас не требуется. Но я передам Наставнику, что вы переживаете за него. Думаю, он будет рад это услышать.       — А… хорошо. Я скажу остальным, что…       — Полагаю, будет неправильно, если вы эрии Ниоссо, продолжите гулять по Башне в одиночку, — перебивает Ильм. Поднимается с дивана и идёт к выходу. — Я оставлю вас?       — Да, конечно, — кивает Мориона, понимая, что то, что заставляло их четверых находиться в одной комнате, пропало. И теперь… Она надеется, что Ильм потом всё же вернётся.       Сая вылетает из комнаты едва ли не раньше Ильма и эрии Ниоссо. Тар же напротив задерживается. Мориона прекрасно знает, что он сейчас…       — Тебе надо быть осторожнее, Мори, — шепчет он перед тем, как уйти. Тогда, когда кроме них в комнате не остаётся никого. — Если пришлые узнают, что у тебя за дар…       — Я не проживу и часа, — спокойно улыбается Мориона. В первый раз после того, как эрии Оссор нашли мёртвой во время празднования летнего солнцестояния.