VII

      Гьор, ёжится, когда несколько капель дождя попадают за шиворот, окидывая поле впереди недовольным взглядом.       Снег сошёл полностью, но земля не просохла. Что не очень-то и удивляет — дожди продолжаются вот уже второй десяток дней. И непонятно, сколько вообще ещё это будет продолжаться. Видимо, придётся всё же взывать к стихии, которая в последнее время всё больше и больше выказывает недовольство. Гьор не желает задумываться о том, почему она так себя ведёт. Всё вполне понятно и без необходимости тратить время на размышления. Медальоны. Проклятые поделки того, кто… Того, кого не только предали смерти, но и полностью вычеркнули из памяти мира. Сейчас вряд ли найдётся хотя бы один человек, который сможет назвать имя… хотя бы имя этого мага. Даже Гьор его не знает. Даже старый друг, который точно бы осудил то, что он сделал притом, что сам… не знал. А ведь именно он когда-то вообще отыскал эти медальоны. И не только их — Гьор торопливо выбрасывает из головы промелькнувшую мысль о том зале рядом с опустошённым теперь хранилищем медальонов. Точно такой же зал, как говорят, находится в подвалах одной из резиденций Императора. Далеко не самой популярной, но… Надо думать, что теперь её спешно готовят к использованию… А может быть, стоит… Гьор заставляет себя выкинуть мысль. Это… подло. Уж лучше надеяться на то, что медальоны попадут в нужные руки и… Нет. Не надо. Не хватало ещё, стоя посреди поля, предаваться размышлениям о том, что…       — Как-то оно не внушает энтузиазма, вы не находите, эйн Миро? — Гьор не вздрагивает. И не оборачивается. Не в последнюю очередь и потому, что не хочет, чтобы эйн Дотт видела выражение его лица. О, он ни капли не сомневается в том, что белобрысая сука, присланная Высшими… или самим Императором — Гьору по большому счёту глубоко безразлично, кто именно поспособствовал её присутствию здесь — порадовалась бы, увидев то, какое отвращение он к ней испытывает. Гьор слышал о том, как эта цепная псина Совета развлекается, заставляя своих врагов рыдать от ненависти и невозможности что-либо ей сделать. Так что — нет. Он не собирается доставлять ей такое удовольствие.       — Что, простите? — переспрашивает он, прикидывая, получится ли сейчас дозваться до стихии или нет. Дух в глубине сознания отзывается моментально, выражая радость от возможности как-то помочь своему человеку. Но это вызывает лишь отвращение. До дрожи в руках. Но без него никак не обойтись.       — Вы ведь и правда планируете устраивать День Перехода на этом жалком поле? — Эйн Дотт чуть приподнимает капюшон и тут же поглубже надвигает его, прячась от дождя. От которого, надо признать, есть и польза — по крайней мере сейчас не видно с каждым днём сжирающее всё больше неба чёрное. Хотя… то, что тучи закрывают его сейчас от взгляда… Гьор усмехается. И даже почти весело, хотя повода веселиться нет вообще. Ни единого.       Гьор пожимает плечами. Да. Правда. Его же только просушить, да добавить выходы на соответствующие площадки и прочее. Ну, и мерзости притащить. И дело сделано. Тем более, что само поле…       — Я вообще не понимаю, зачем вам проводить эти… испытания, — легкомысленным тоном сообщает эйн Дотт. Выглядя при этом — Гьор всё же бросает на неё косой взгляд — легкомысленной девчонкой, у которой в голове не ничего, кроме мыслей о мальчиках и танцах. Интересно — сколько людей верят этому образу? — Многие, эйн Миро, многие, — спокойно отвечает на невысказанный вопрос эйн Дотт, даже не подумав повернуть к нему головы. — Смысла в проведении их нет. Вы ничем не сможете порадовать стихии. В вашей Башне нет никого, кто мог бы на должном уровне бороться с мерзостями. Из принятых в этом году только та сиротка хоть как-то дотягивает до уровня тех, кого позволительно принимать в столичных школах. Но даже она едва ли не хлопнулась в обморок при виде самого слабого из предполагаемых противников. Остальные… даже аристократия!.. им следовало бы сидеть дома и пытаться осваивать более простые искусства.       — А выпускники ваших столичных школ, эйн Дотт, конечно же, с радостью отправятся в провинции? — всё же не удерживается от вопроса Гьор. Ох, да. Глупо и бессмысленно. Но… Так приятно сорваться в спор. Ответить, а не позволять пришлым говорить всё, что они, пользуясь защитой властей, имеют наглость ляпать. — Или предпочтут оставаться в столице, где и денег побольше, и возможности для карьеры?       — Хм… — эйн Дотт хмыкает. И Гьор не возьмётся предполагать, какой вывод она сделала из сказанного. — Не приноси вы столько убытка империи своим существованием, я бы даже согласилась с тем, что умирать за землю и людей должны уроженцы этой земли. По крайней мере это бы не заставляло тех, кто… Да, определённо стоило бы привести это в качестве аргумента… в иной ситуации. Но всё же. Стоит ли проводить День Перехода с настолько слабыми магами?       — У вас будет возможность убедиться в том, что не все они слабы. Тем более, что первогодки, которых вы упомянули, эйн Дотт, в нем не участвуют никогда.       — Правда? А в столице участвуют, — легкомысленно бросает эйн Дотт и отворачивается, рассматривая поле.       Гьор заставляет себя не скрипеть зубами. И порадоваться тому, что вместо Дотт сюда не пришёл её коллега, не способный ни один разговор вести без шуточек. Качество которых настолько сомнительно, что Гьор никогда бы не осмелился их произнести не то, что в женском обществе — в казарме с солдатами! Гьор морщится.       — И что же вы конкретно собираетесь делать? — Продолжает совершенно бессмысленный разговор эйн Дотт. Вот неужели ей и правда может быть интересно, как именно будет обустроена площадка для Дня Перехода? Зачем?       — Просушить, установить точки выхода, приволочь мерзости и разместить их так, чтобы…       — И всё в одиночку? — преувеличенно-серьёзно удивляется Дотт. Она даже поворачивается к нему всем телом, в упор глядя прямо в глаза. Гьор прилагает усилия, чтобы не моргать часто и уж тем более — не отводить взгляд от этих едва ли не пылающих огненных глаз.       — Нет, конечно, — вздыхает Гьор, признавая перед самим собой, что в одиночку он точно не справится. Надо просить помощи у кого-то. Либо Наставников дёргать, либо мадэ… А ведь все они и так по горло заняты. А кроме этого надо ещё и проверить, как там медальоны, и подумать, как именно приманить к ним… ну, хоть кого-нибудь. Ведь за то время, что прошло с начала года, медальон попал только в руки этой девочки — эрии Инэ. Старшей. Гьор печально думает о том, что младшая пусть и неплохо постигает руны, но никак не может взять под контроль стихию. А ведь у старшей с этим, как он помнит, никогда не было никаких проблем. Остальные же медальоны… — Попрошу помощи у свободных мадэ.       Дотт кивает и уходит, ничего не сказав. Гьор вздыхает, чувствуя, как на плечи падает по ощущением целое небо — так сильно его в этот момент прижимает к земле. Разом начинают ныть все кости, как на погоду. Гьор всё же заставляет стихию откликнуться, мгновенно выталкивая на поверхность лишнюю влагу. Одновременно с этим он создаёт в земле канавки, по которым вода стекает за пределы поля. Да, это варварство. Да, это портит землю, на которой потом может вообще ничего не вырасти — не просто же так стихия отказывается подчиняться! И не только из-за медальонов. И Гьор всегда осуждал подобные ухищрения столичных магов, которые никогда не ценили настоящее, предпочитая все проблемы решать посредствам магии. Но… времени до Дня Перехода слишком мало. И потом… Гьор обещает себе, что потом восстановит поле. Даже если это подпортит ему и без того неважное здоровье.       А помощь и правда нужна. Только вот из действительно свободных мадэ в наличии лишь эйн Трок. Который… Хотя да. Это покажет, что его не осуждают за события осени. Да и эйн Остогт порадуется за своего возлюбленного — Гьор мимолётно улыбается, одновременно думая, что девочка могла бы найти себе в пару кого-то более серьёзного, чем этот легкомысленный парень.

***

      Из столовой Белка уходит последней из пятёрки. Почему-то внезапно у всех появились срочные дела. У всех. Разом. И если Белка ещё может понять, чем занимается Мали, которая до сих пор не до конца сладила с стихией, направившаяся в сторону библиотеки… Белка давит мысль, что ей и самой было бы неплохо… нет. Не сегодня… Но вот куда направились Мирк и Бьёр?! И ведь не в первый раз вот таким вот образом ухитряются улизнуть непонятно куда… Причём — в компании с эриин старших годов. Хоть бы рассказывали, что ли… Интересно же! Но Белка не может сказать, что сильно уж обижается, нет. Всё же это даёт возможность побыть наедине. Особенно сейчас, накануне Дня Перехода, когда все вокруг ужасно нервные. Даже эриин первого года, которые вообще будут участвовать во всём лишь в качестве зрителей.       Безумно интересно, как День Перехода проводят в Башне… В Посёлке это обычно было что-то вроде посиделок, на которые приходили все жители. Пара фраз от колдуньи, когда та ещё не уехала после той истории с её сыном, и всё.       Да. Безумно интересно!       Но это всё равно не повод терять связь с реальностью, как, например, Эйтана! А ведь, если подумать, они с Белкой не так уж и сильно отличаются друг от друга. Да, она всё же выросла с матерью, а не… но точно также никогда до приезда в Башню, не видела ничего, кроме своей родной деревушки. Даже и хуже — Эйтану мать, кое-как собрав денег, отправила через имперскую систему порталов прямо во двор Башни, а Белка добиралась сама. Где с обозами, где пешком. Так что… но ни одного празднования вне Посёлка до сих пор застать Белке не удалось всё же. Но даже так Белка точно не… Она вздыхает и сворачивает в сторону кладовых, где всегда можно потихоньку что-то стащить, пусть даже после того, как они впятером сработались и теперь и обеды, и ужины пропускать не приходится, но иметь в запасе хотя бы яблоко попросту необходимо, чтобы не нервничать — годы жизни в Посёлке дают о себе знать. Белка усмехается, но всё же считает привычку полезной.       Кладовая встречает тишиной, нарушаемой только шорохом коготков на лапках мышей где-то под досками пола. Очень… уютный звук. В шахтах, где Белка ночевала едва ли не половину года — в особенности в зимние месяцы — мыши и крысы категорически отказывались идти в те места, где была хотя бы крохотная угроза для жизни. И без разницы, что именно там было не так — подземный газ, близящийся обвал или иррты, которые при желании вполне могли бы загрызть спящего… тем более, если это ребёнок… ползущие по стенам тени, которые, как теперь подозревает Белка, сродни мерзости, хотя от теней она никогда не падала в обморок всё же — крысы и мыши одинаково обходили стороной любое из этих явлений. Так что услышать шорох от коготков всегда означало, что место безопасно. Ну, а того, что сами крысы и не только они могут её загрызть… да, это, само собой, приходилось всегда держать в голове, ещё и поэтому таская в карманах что-то съестное — крысы достаточно умны, чтобы понимать, что Белка принесла им еду, и не вредить. Они же и ирртов отгоняли… почему-то эти достаточно наглые твари всегда предпочитали крыс избегать до последнего… Интересно, кто теперь-то их подкармливает?       Так что сейчас Белка чуть улыбается звукам и медленно, пригибаясь на всякий случай, идёт вдоль полок, уходящих вверх до самого потолка. Лари с мукой, хлеб — Белка всё же поддаётся секундному порыву и утаскивает одну булку, только потом задумываясь, где её прятать и как вообще нести. В сумку однозначно не влезет… Хотя можно выскользнуть через один из ходов для работников кухни — они как раз сейчас все заняты…       Белка сворачивает за стеллаж и протискивается между огромными бочками, содержимое которых до сих пор остаётся для ней загадкой — открыть крышку она так и не смогла, а надписей на них нет. И запаха тоже. Она как раз успевает втиснуться в крохотное пространство между бочками, порадовавшись, что от природы мелкая, когда слышит голоса и шаги. Ох! Повара?       Точно они. Переругиваются из-за того, что кто-то с утра сжёг половину выпечки. Не хочется слушать.       Белка углубляется в узкий коридор, образованный выпуклыми боками бочек, думая обо всём и ни о чём конкретном. Даже немного ухитряется поспорить с Ёкки о том, что лучше — яблоки в меду или булочки с мёдом. И вот стоило давать ему пробовать человеческую еду? А вообще — нормально, что связанный дух ест что-то из… м-а-т-е-р-и-а-л-ь-н-о-г-о… мира. Белка запинается в мыслях, надеясь, что правильно вспомнила слово.       Коридор обрывается камнем стены, но Белка лишь довольно усмехается, касаясь стихии и направляя её на почти незаметные человеческому глазу руны на камнях у самого пола. Спустя несколько мгновений в полу появляется квадрат прохода и приставная лестница. Белка заталкивает хлеб за пазуху и быстро спускается вниз, не обращая внимания на то, что проём практически сразу же вновь затягивается камнем. Внутри темно, но Белка идёт, не задумываясь. Пол тут ровный, а дорога одна. Главное — не касаться стен, внутри которых, как и в день приезда, Белка чувствует холод. Но отсутствие света вполне можно пережить. Тем более, что если зажечь его, то по стенам поползут тени, а это… нервирует. Белка понятия не имеет, что это такое, но оно пугает. И нет. Она не хочет даже думать о том, что в темноте тени никуда не деваются. Она просто…       Выход сегодня появляется быстро. И выводит на стену. Туда, где когда-то в древности, наверное, располагались пушки… или что-то вроде того. Белка успевает посмотреть на то, как солнце медленно сползает за стену леса, самым краем касаясь тёмной… пустой области неба, через проём между зубцами, когда слышит позади шорох. Оборачивается, крутанувшись на каблуках и едва при этом не потеряв равновесие.       Та самая девушка из столовой.       Испуганная и зарёванная.       Ну, и что тут произошло? Белка крутит головой и видит не до конца закрытую дверь, ведущую вниз. Свидание?       — Э… привет? — Белка протягивает руку, второй придерживая хлеб, чтобы тот не вывалился.       Девушка вздрагивает всем телом, ссутуливается и обхватывает себя руками в явной попытке защититься. Белка хмурится. Что-то такое… что-то такое она припоминает в Посёлке. Когда говорили про дочку кузнеца, что она гулящая и… Белка прикусывает губу, но руку не опускает. Слухи. Слухи зло. И если тут что-то такое же, то…       — Ты, конечно, можешь ничего не отвечать, но я не желаю тебе зла.       — Я… Тебе не противно со мной говорить? — удивлённо спрашивает девушка тихим надломленным голосом. Белка мотает головой. Почему ей должно быть противно?       Она садится прямо на камень между зубцами и предлагает девушке сделать то же самое. Та колеблется, но всё же принимает предложение. И даже половину булки после долгих отнекиваний. Разговорить её, правда, получается не сразу. Но Белка старается не напирать. Просто делится тем, что с ней произошло и вообще всем, что в голову приходит. И она даже чувствует, что начинает хрипнуть, когда девушка всё же поддаётся и начинает даже что-то советовать.       Про мерзости. Про реакцию, которая, как оказывается, не такая уж и редкость: та девушка, что напала на Инью — так собеседница Белки представляется — в первый год вообще из раза в раз падала в обмороки или не могла удержаться от рвоты. Белка облегчённо выдыхает, чувствуя, что не одна такая. И что явно нужно просто перебороть себя.       Про то, почему Инью сторонятся буквально все, она не говорит. Белка не спрашивает. Как и про то, что там было тогда, когда Белка валялась в одном из нечасто посещаемых залов на полу — хотя бы потому, что не очень-то и хочется сознаваться в подсматривании. Пусть и ненамеренном.       — И он не хочет даже говорить о…       — Может, стоит настоять? Если не понимает так? — с сомнением проговаривает Белка отщипывая мякиш и скатывая его в шарик пальцами.       Инья неуверенно пожимает плечами и хочет что-то сказать, когда в проёме внезапно появляется Мали в сопровождении Мирка. Она окидывает Инью брезгливым взглядом, от чего та съёживается и в буквальном смысле слова сбегает прочь.       — Вот уж никогда бы не подумала, что ты свяжешься с этой…       — Ты веришь всему, что говорят в Башне? — перебивает её Белка. Мали ведёт головой, от чего тёмные волосы выбиваются из причёски, падая на глаза, кажется, не зная, что ответить. Мирк при этом стоит поодаль, рассматривая успевшее потемнеть небо, хотя край, не тронутый… этим… ещё держит зеленоватый оттенок заката. — Вот и не надо. Что вы тут забыли?       — Я вспомнила, что тебе надо продолжать учиться читать, — сладко улыбается Мали, заставляя подавить стон жалости к самой себе. Мирк хмыкает, явно прекрасно поняв, что к чему. — Сегодня у нас по плану — поэзия Очарованных!       Кто эти Очарованные, Белка помнит смутно. То ли поклонники одной из давно умерших императриц прошлого, то ли бунтари… В любом случае она предчувствует, что ничего хорошего её попросту ждать не может.       Это месть. Определённо!

***

      Посещая библиотеку, я, как правило, заворачиваюсь в Воздух. Чтобы не шокировать окружающих, которые считают, что я и чтение — вещи несовместимые. Забавные люди. Кто бы позволил мне стать мадэ, если бы… Забавные. Впрочем, я не пытаюсь их разубеждать — раз так уж хотят верить в собственные заблуждаться. Сейчас я медленно иду вдоль полок, пытаясь угадать хотя бы раздел, в котором можно искать информацию по магам прошлого. Слишком уж их много — магов прошлого! И пойди пойми — кто именно тебе нужен-то… Не сказать, что это всё такая уж необходимая информация, но если есть даже небольшая вероятность пролить свет на этот вопрос, то почему бы и нет? Всё же интересно, кто и зачем создавал медальоны. Да и про сами медальоны тоже было бы неплохо выяснить больше, чем то, что скрывается внутри них… Хотя не могу не признавать, что хранящиеся в них знания бесценны.       Особенно те, что касаются подчинения мерзостей, хотя и возможность растянуть жизнь на пару-тройку столетий, например, тоже выглядит достаточно вкусно…       Наверное, именно из-за этого — опасаясь порочности людей, будь они хоть трижды магами — и медальоны, и их создатель преданы забвению. Иначе кто-нибудь давно бы уже о них узнал. Не только Сыч… то есть, Наставник Миро, конечно. Никак не удаётся отучить себя называть его прозвищем, которое принято у уже нескольких поколений эриин, между прочим! Впрочем — стоит ли? Я же не произношу его вслух!       А ведь подчинение неплохо бы так решало проблему недостатка магов, который с каждым годом всё ощутимее… бросаю взгляд на плотно занавешенное сейчас окно, из которого, впрочем, в любом случае не видно той части неба, которую пожирает то, что, в том числе, породило мерзости, и спровоцировало вырождение магов… да уж. С подчинением последнее хотя бы как-то было компенсировано — там, где в дело идут с десяток магов, половина из которых с большой долей вероятности не вернётся живыми, можно было бы обойтись одним, способным натравить мерзости друг на друга. Если и вовсе не обзавестись сворой прирученных… «собачек».       Но, насколько я разбираюсь в людской природе, именно этого все и боялись. Того, что маги повернут своих подручных против Высших, которые привыкли отсиживаться за спинами менее знатных и влиятельных.       Но вот стоит ли сохранять мир, в котором всеми правят кучка трусов и подонков? Которые ради сохранения своих и только своих жизней прямо сейчас занимаются тем, что… Я касаюсь медальона, который сейчас ношу на шее, упрятав под одежду. От него через кожу вглубь втекает прохлада, заставляя угаснуть вспышку отвращения и ярости. Да. Ни к чему сейчас об этом. Явно ни к чему.       Дверь в библиотеку распахивается. Доносятся мелкие немного шаркающие шаги. Я прищуриваюсь и выглядываю из-за стеллажа. Наставник Миро. И что он забыл тут, хотелось бы знать? Снять невидимость? Или нет?       Наставник же, сделав несколько шагов, останавливается и крутит головой. Потом замирает. Несколько раз моргает, становясь похожим на того самого сыча.       — Снимите морок, мадэ, — тихим голосом просит он. Я едва ли не закашливаюсь. Что?!       Как он… Подчиняюсь. Всё же субординацию никто не отменял. Отпускаю Воздух медленно, давая тому одновременно с уходящей вглубь стихийного плана Аторой спокойно рассеяться по углам библиотеки а не разлететься вихрем, как делают некоторые недоучки. Они, бедняги, явно гордятся собой в такие моменты! Напрасно. Суть в том, чтобы вносить в мир минимум беспокойства. Иначе смысла в мороке нет никакого.       — Добрый день, Наставник Миро, — склоняю голову в почтительном поклоне.       — Добрый… Наверное, да, — задумчиво тянет Сыч… на этот раз я позволяю себе называть его в мыслях прозвищем, раз уж он сейчас и правда как никогда похож на этого самого сыча огромными глазами и… вообще. Главное не засмеяться при этом. — Я искал вас, мадэ.       — Именно меня? — И для чего? Его подчинённой является Мори, которая слишком уж беспокоится по поводу его здоровья и душевного спокойствия. Если Сычу что-то было необходимо, логичнее же поручить это именно ей? Или я чего-то не понимаю? — И чем могу быть…       — Дело в подготовке к Дню Перехода, — явно неохотно сообщает Сыч. Вот как? Старый праздник, давным-давно утративший свое значение, превратившись в набор никак не отражающихся в реальности действий… Вроде обязательного соревнования магов, например. Или зажигания костров, или… что там ещё делают сейчас? Никогда не интересовался этим. Но… подготовка? Интересно. — К моему стыду вынужден признать, что я больше не в состоянии справляться с этом самостоятельно.       — А мадэ Остогт?       — Ей хватает и того, что она ведёт пятёрку, а вы…       — Совершенно свободен, да. — Вздыхаю. Вот никогда бы не подумал, что сам факт того, что у меня нет подопечных будет настолько неприятен. Хотя в них была польза! Можно было запросто свалить некоторые обязанности и… хм… — Я в вашем распоряжении, эйн Миро. Что нужно сделать?       — Землю я успел подготовить, так что осталось наметить точки переходов и… — Сыч осекается. Проследив за его взглядом, я понимаю, что, вероятно, он заметил цепь. Фыркаю и вытаскиваю медальон. Сыч сереет. И что не так? — Так это вы…       — Недовольны выбором? Право слово — можно подумать, что эриин в этом смысле предпочтительнее! Если выбирать между недоучками, не закончившими обучение и… — Не называю имён. Мало ли кто сейчас может слушать. Кроме того, по словам эрии Ниоссо Сыч вообще не в курсе того, что один из медальонов попал в руки эриин. Ну, или это лишь видимость. Но проверять это я не хочу. Тем более, что разница… если и появится, то эрии Ниоссо мне сообщит. Не сможет не сообщить.       — То выбор не в вашу пользу, мадэ, — отрезает Сыч, скрещивая руки на груди в, как ему кажется, жесте отторжения. На самом деле это в большей степени выглядит попыткой защититься. А ведь я ему действительно не нравлюсь. Ещё с тех времён, когда сам был эрии. И то, что я предпочёл остаться в Башне и помогать в обучении новым поколениям — при том, что вполне мог бы уже сейчас быть в столице — его ни капли не смягчило. И, надо думать, он предпочёл бы в помощники кого угодно другого, но выбора явно не было. Как и с медальонами. Но тут, опять-таки, выбор делает не он. Как же это прекрасно!       — Он уже выбрал меня, — пожимаю плечами. — Хотя меня поражает то, что вы решились ввести их в игру. Неужели перспектива закрытия Башни настолько ударила по вам, что… — не заканчиваю фразу, пересекаясь взглядом с враз потяжелевшим взглядом Сыча. Нет, опасно это не выглядит ни капли. Пусть даже когда-то Сыч и правда считался достаточно серьёзным противником. Только эти годы давным-давно стали не более, чем строчкой в биографии… Тем более, что сейчас за мной не только сила ветра, но и Тьмы. — Так с чем именно вам нужна помощь? Точно с организацией Дня Перехода? Может быть, вам требуется помощь с поиском хозяев для оставшихся четырёх медальонов, м?       — Это…       — Вы не справились, — вздыхаю. — Вам не пришло в голову ничего, кроме как раскидать их в местах, где кто-то может случайно наткнуться. Пытались заглушить голос совести? Мол, они сами нашли себе хозяев? Так? — Опираюсь на стеллаж. Краем глаза вижу название одной из книг. «Ядовитые растения островов Эттида». Хорошая книга. Более чем. Неоправданно игнорируемая эриин. — Это нелепо. Я их все уже нашёл. Так что…       Сыч сутулится. И мне даже ненадолго становится его жалко. Все же возраст… да и в принципе он никогда не был слишком уж неприятным мне человеком. Забавным, скорее, в своей оторванности от мира, но и только. Ну, меня он не любил, конечно, но… Не повод. Вздыхаю.       Некстати, учитывая тон разговора, вспоминается опыт бесед с эйн Сьолли. Который похож на меня больше, чем мне того бы хотелось. Только толку с этого, учитывая, что они оба — и Сьолли, и Дотт — лишь исполнители. И так называемая проверка уже вообще ни на что не влияет… как же это бесит! Император… и Высшие! Всем им место на кладбище… хотя нет. Кладбище уж слишком большая роскошь для этих крыс! Ну, ничего! Сделаю по-своему, и посмотрим, кто по итогу останется победителем!       — Хозяев я медальонам подберу сам, — заставляю себя вернуться к текущему моменту. Планы на будущее пока стоит отодвинуть. Сейчас важно обозначить Сычу положение дел. Так, чтобы тот не вздумал взбрыкнуть и испортить мне всё. — Так что можете не вешать этот груз на себя. И с полем помогу. Всё же у меня и правда гораздо больше времени. — Улыбаюсь настолько открыто, насколько могу. Кажется, действует. Сыч немного расслабляется. Жаль, не до конца.       — И… что вы хотите в обмен? — Тихо. Обречённо. Ох, ну вот можно подумать, что я прям такое чудовище! Что мне от старика может быть нужно? Учитывая, что я и так могу получить всё, что захочу… в пределах Башни. И он это знает. Может, потому и терпеть меня не может? А?       — Информацию, — пожимаю плечами. А что ещё-то? Если уж медальоны были у Сыча, то с кого ещё требовать объяснений? — Кто создал, как у вас оказались… И всё в таком духе. Сыч выдыхает с настолько явным облегчением, что я с трудом удерживаюсь от смеха. Ну, а чего он ждал-то? Требования записаться ко мне в пожизненное рабство, что ли? Или что он там себе навоображал?.. Прощаюсь и ухожу из библиотеки раньше, чем Сыч успевает что-то сказать.

***

      Дэйши сидит на подоконнике, стараясь всем своим видом показывать, что ей прекрасно, удобно и вообще всё хорошо. Судя по взглядам Трая, которые он даже не думает скрывать, получается не очень. Ну, Дэйши никогда и не утверждала, что умеет притворяться. Можно, конечно, свалить за это вину на семью, но… Дэйши вздыхает. Взгляд то и дело возвращается к лесу. Тому самому, где не так давно она по собственной же глупости... И о чём она только думала в тот момент-то?!       — И всё же я считаю, что стоит получше продумать стратегию завтрашнего испытания, — врывается в размышления голос Тиры. Она сидит на краю стола, покачивая ногой, и сосредоточенно переплетает косу уже в пятый, наверное, раз. Дэйши давит приступ зависти к её роскошным чёрным волосам до колена. И почему ей самой не повезло родиться с такими внешними данными?! — Если вы, конечно, не боитесь проиграть остальным.       — Для того, чтобы разрабатывать хоть сколько-нибудь стоящую стратегию, было бы неплохо знать, что именно нас завтра ждёт, — тихо замечает Клисс, отсиживающийся, как и всегда, в самом тёмном углу комнаты. То есть, прямо под подоконником, где сейчас сидит Дэйши. Только немного в стороне и — частично завернувшись в штору.       Дэйши скашивает на него глаза и вздыхает. Клисс старательно игнорирует её с того самого зачёта. И это… уже ни капли не смешно. Ну, вот в самом деле — что такого она сделала, чтобы так наказывать её молчанием?! Да, сглупила, но это же не…       — Ну, ты как раз бы вполне мог попробовать узнать, а не притворяться невидимкой! Хоть какая-то польза была бы, — хмыкает Трай. Переглядывается с Тирой, которая благодарно ему улыбается. Клисс в ответ только шипит.       — Отправь Эсса. Он тоже не из тех, кто привлекает к себе лишнее внимание, — меланхолично советует Клисс. И заворачивается в штору едва ли не целиком. Дэйши кидает взгляд наверх, пытаясь оценить, оборвётся она или нет. Вроде бы пока что держится… — Или отправляйся сам. У тебя становиться невидимым получается ещё лучше.       — О, я готов, — едва ли не ликуя сообщает Эсс, не давая Траю ответить. И всем телом подаётся вперёд — к Клиссу, от чего тот отшатывается и впечатывается затылком в стену. И опять шипит. Дэйши хмыкает. Переглядывается с Траем и Тирой, которые даже не пытаются сдержать смешков. — Куда идти? Что узнавать?       — Место проведения, форму испытаний. Куда… наверное, к Сычу — он же всегда этим занимается… — Дэйши замолкает, пытаясь вспомнить хоть что-то ещё, что может быть полезным, раз уж Эсс и правда решил сделать что-то полезное. Интересно — что у него получится? Учитывая полученные знания. Да и то, что сейчас Сыч более благосклонен к Дэйши и всем, кто согласился…       Эсс кивает и выскальзывает из комнаты раньше, чем кто-то успевает хоть что-то сказать. Ненадолго повисает молчание.       — Ну… в случае чего мы будет помнить его вечно, — неуверенно произносит Трай, перебираясь в глубокое кресло и вытягивая ноги.       — Я даже цветы на могилу ему принесу, — сообщает Тира, опять распуская косу. — Если будет что хоронить, конечно.       — В крайнем случае мы можем поделить прах, который от него останется, и носить при себе… — тянет Дэйши. Сомнительное украшение, но ради памяти о подвиге Эсса… Дэйши с трудом удерживается от смешка, чтобы не разрушить атмосферу. Косится на лес. Тот выглядит мирно. Даже несколько тонких нитей черноты, добравшихся до неба над ним, не ухудшают впечатление.       Клисс отмалчивается, не высовывая из-за шторы даже носа. Зануда.       Дэйши откидывается спиной на стенку и прикрывает глаза. Мысли, ненадолго вытесненные шуточками, возвращаются. Мысли, от которых так хочется избавиться. Любыми способами.       Дэйши растирает влажные ладони о ткань юбки. Нервы. Она прикрывает глаза, вспоминая шаги. И взгляд. Тяжёлый, ожидающий взгляд, который...       Тира что-то слишком эмоционально говорит, и Дэйши едва ли не подпрыгивает на месте. Медленно выдыхает, надеясь, что никто ничего не заметил. Напрасно. Клисс выпутывается из шторы и внимательно смотрит прямо в глаза. Дэйши не смеет отводить взгляд. Только мелко дышит и молчит. Спустя несколько секунд Клисс моргает и отворачивается. Не говоря ни слова.       И вот что это сейчас такое было? Он… понял что-то?       Попытаться добиться ответа, что ли? Хотя… Тогда Клисс вообще в пространстве растворится, и ищи его потом…       Дверь распахивается. Эсс сияет так, что аж больно смотреть.       — Ты жив? — огорчённо уточняет Тира.       — Не… это моё привидение, — отмахивается Эсс, падая в кресло рядом с Траем, который едва успевает убрать ноги. Кресло скрипит так, что Дэйши прижимает руки к ушам. Злобно смотрит на Эсса. — Возрадуйтесь же! Я принёс вам бесценное знание… — в противовес пафосу слов, говорит нарочито монотонным голосом.       — Неужели тебе и правда удалось вытянуть информацию из Сыча? Он же… — Трай подскакивает в кресле и едва не падает вместе с ним. Чудом ухитряется удержать равновесие под разочарованным взглядом доплетающей косу Тиры.       Эсс пожимает плечами и загадочно улыбается. Потом скороговоркой вываливает всё, что сумел вызнать. Про точки переходов, про мерзости и… И после этого в комнате начинается… что-то, чему Дэйши не знает названия. Но даже не против этого. По крайней мере в хоре голосов, к которому она присоединяется моментально, обсуждающих, как именно надо себя завтра вести, страхи по поводу той ночи немного отходят назад.       Дэйши сползает с подоконника, попутно случайно пнув встающего Клисса по голове — тот приглушённо охает, но никак более не реагирует… вот интересно, а если уронить на него, скажем, стул, он тоже промолчит? — и подбирается поближе к столу, на котором Тира и Трай уже расстелили карту и теперь что-то высчитывают. Эсс время от времени их поправляет, отмечая какие-то точки. Дэйши занимает место справа от Трая и пытается вникнуть в суть расчётов.       Хм… точки переноса к разным местам, где их ждут мерзости. Ну… бедновата фантазия, конечно, но…       — Командный зачёт? — стонет Тира. — Тогда…       — Тогда мы автоматически выигрываем, — спокойно заканчивает за неё Клисс. Ну, да. Как команда у них получается работать лучше всего. Даже при том, что они предпочитают одиночный вариант. Даже с учётом замены пары игроков. — Главное, как ты говорила раньше, определиться со стратегией. Итак. У нас есть три десятка площадок, и далеко не все из них будут задействованы, учитывая, пятёрок всего двенадцать. Есть болото, горный склон, лабиринт — это из самого примечательного. Лес во всех его разновидностях, пара полян и всё, собственно говоря. Какие предложения?       — Хуже всего для нас будет гора, — задумчиво проговаривает Трай, покусывая мизинец. — Сцепка Земля-Ветер в нашей пятёрке возможна всего одна и…       Теперь — одна. До сих пор за Ветер отвечала Шаэри, чтоб её! С Землёй теперь всё в полном порядке — Клисс и Эсс. Огня вот уже нет вообще, но он в подобных раскладах, не так уж и важен, пусть и считается самым значимым в плане уничтожения кого бы то ни было… если речь не идёт о склоне вулкана, само собой. Но в окрестностях Башни никогда не было вулканов, так что… Маловероятно, что хоть кого-то из них когда-либо занесёт на склон действующего вулкана… Но единственный Воздух! В случае с горами Траю хоть пополам порвись, а не вытянуть.       — Предлагаю следующее, — Клисс опирается на карту, пробегаясь по ней взглядом. Тёмные волосы падают на лицо, не позволяя толком рассмотреть его выражение, но Дэйши ни капли не сомневается, что тот сейчас улыбается. — Прорабатываем все варианты связок Земля-Вода. И…       — Может, стоит воспользоваться тем, что…       — Нет, — впервые за последнее время обращается Клисс к ней напрямую. — Как минимум, не стоит светить неизвестные приёмы перед посторонними, Дэй. Могут возникнуть вопросы. Кроме того… — он не договаривает, но и того, что сказано, достаточно. Это… разумно. Но Дэйши прекрасно понимает, что дело не в возможности привлечь внимание. Дело в том, что знания медальона не изучены до конца, чтобы делать на них ставку. А жаль.

***

      В первую секунду после переноса в точку испытания Дэйши только и может, что тереть затылок, которым она приложилась к стене. Потом она выпрямляется и оглядывается. И почти сразу же начинает бороться с желанием от души выругаться.       Что бы ни говорил вчера Клисс, да и она сама, но вторым по неблагоприятности после гор был именно лабиринт. Потому что здесь все отработанные когда-то связки становятся бессмысленными — как она и предполагала, их раскидало по разным частям места. И задача в том, чтобы за определённый отрезок времени добраться до финала, попутно истребляя мерзости — одну из них Дэйши чётко ощущает шагах в тридцати слева от себя. И собраться вместе, конечно. Вот и как это делать?       Дэйши оглядывается. Стены уходят вверх настолько, что и нет смысла думать о том, чтобы забраться наверх и идти там, игнорируя лабиринт. А жаль. Это было бы намного проще. Увы, организаторы явно просчитали такой вариант. Стены… стены, стены и стены.       Дэйши делает несколько шагов вперёд. Потом останавливается и тянется к Воде. Всё же это не простая прогулка, так что… Рао обвивает руку до самого плеча, щекочет шею раздвоенным языком и обжигает кожу. То ли просто рад, то ли… Хотя — да. Она ведь не задействует сейчас знания из медальона. Так что у Рао все поводы радоваться. Впрочем, после той прогулки по лесу он как-то стал немного снисходительнее к медальону, чем прежде. Даже к тому, чем, как только сегодня утром она поняла, является на самом деле суть… И вот тут надо бы пугаться — делить тело и сознание не с дружественным духом, а с порождением не пойми чего, которое в скором времени ещё и начнёт менять само тело как-то… странно? Впрочем, менять что-то уже поздно. Как и переживать на этот счёт. Но почему, зная всё это… задолго до того, как Дэйши поняла… Рао сейчас так спокоен? Смирился?       В ответ по связи приходит презрительный фырк.       Дэйши демонстративно закатывает глаза, но потом серьёзнеет. Мерзость движется. И движется как раз к ней навстречу. Так что стоит сосредоточиться. Не то, чтобы это — в смысле усиленная концентрация — так уж необходимо, но самоуверенность, как правило, наказывается. Так что не стоит всё же… Дэйши шагает медленно, ставя ногу по давней привычке так, чтобы пятка касалась пальцев другой ноги. Потому что дорога не нравится совершенно. Стены разошлись в стороны, открывая вид на небольшой распадок с каменистой дорогой посередине. По обе стороны на пологих склонах растут корявые деревья, перекрученные так, что остаётся гадать, как такое вообще у природы получилось. И деревья ни капли не улучшают настроения, которое и без того явно собирается уйти в минус. Потому что дорога… вот-вот превратится в одну большую ловушку.       Вероятно, это тот тип мерзостей которые захватывают пространство целиком, поглощая его. И именно они, как правило, вообще никак не ощущаются до тех пор, пока не проявляют себя. И это значит, что с минуты на минуту Дэйши окажется одна против сразу двух мерзостей, которые, вполне себе возможно, будут противоположны по своим свойствам друг другу. Просто прекрасно! И надо было влипнуть в это одной! Может… наплевать на слова Клисса и применить… Нет. Ради самоуважения стоит постараться справиться с противниками силами одной только стихии. Если не удастся, то…       Она прокручивает перед мысленным взором руны, пытаясь определить те, что обязательно понадобятся именно сейчас. Поколебавшись, останавливается на общем руноставе, который одинаково отражает и магические, и физические атаки… Одинаково паршиво, если говорить прямо. Но других с такими же свойствами нет вообще. И чтобы при этом его можно было сочетать с другими комбинациями. Делать же отдельные на разные виды защиты… Дэйши опасается, что в таком случае растратит силы до того, как найдёт кого-то из пятёрки.       Закончив напитывать Водой последнюю руну, Дэйши открывает глаза и отшатывается — прямо на неё стремительно надвигается матово-лиловое облако, на пути которого, как, перекатом уходя в сторону, успевает заметить Дэйши, растворяется трава и трескаются камни. В тот же момент земля на том месте, где Дэйши только что стояла, расплывается гнилостно пахнущей жижей. Которая расплёскивается в стороны. Дэйши кое-как отползает на склон, с облегчением замечая, что на одежде нет ни капли. Не то, чтобы это была брезгливость, но конкретно этот тип мерзости Дэйши не помнит. И понятия не имеет, какие свойства могут быть у этой жижи.       Она поднимается выше по склону и отдаёт команду Рао, одновременно стряхивая с ладони напитанные стихией руны. Слишком просто — Рао без единого лишнего движения обвивает первую мерзость кольцами и вцепляется в неё клыками, выкачивая то, что заменяет подобным существам жизнь, а руны дотла сжигают вторую.       Вот и всё.       По крайней мере — здесь.       Дэйши вздыхает и крутит головой, пытаясь определить, в какой стороне стоит искать остальных. Делает ещё несколько шагов вверх по склону и ожидаемо упирается в появившуюся из пустоты стену. Лабиринт. Пусть и старательно притворяющийся лесом…       Надо поскорее найти остальных и закончить этот нелепый забег во славу… Дэйши морщится. Нет, День Перехода, конечно, почитаем и всё такое, но быть объектом развлечения для зрителей ей совершенно не нравится.       Ну, и… Где искать этих самых остальных? Дэйши вздыхает.       …Клисса они находят последним. Где-то в минутах двадцати медленным шагом от финальной точки. И, как с внутренним удовлетворением понимает Дэйши, гораздо раньше, чем было рассчитано Наставниками. Аж гордость берёт… Дэйши замирает, чувствуя, как улыбка сползает с лица.       Взгляд. В спину. Заставляющий до боли свести лопатки.       Опять…       Дэйши вертит головой, игнорируя слова товарищей. Надо бежать. Сейчас. К точке выхода. И будь, что будет. Она даже успевает сделать первый шаг, когда из-за небольшого холма появляется это…       Уродливое, состоящее из углов. При этом оно ловко двигается на как будто бы изломанных конечностях. Быстро. Потому что спустя мгновение оно оказывается уже вдвое ближе, чем…       — Бежим, — шёпотом кричит Дэйши и срывается с места, не заботясь о том, услышали её остальные или нет.       Услышали. И поняли. Дэйши краем глаза видит сосредоточенного Клисса, едва ли не летящего над землёй. Но даже не пытающегося использовать стихию, чтобы переместить их к выходу. Видимо, ему тоже, как и всем остальным, пришлось сегодня выложиться на полную. Где-то немного позади ощущается Трай. Чуть хуже — Эсс и Тира. Но и они не отстают. Только вот скорости явно недостаточно —это с каждым шагом всё ближе. И Дэйши понимает, что они попросту не успеют.       Она не собирается умирать здесь!       Наплевав на запрет Клисса, на понимание, что сейчас она покажет посторонним то, что привлечёт слишком много внимания, вообще на всё на свете, Дэйши тянется сознанием к сути через медальон, который сейчас обжигает кожу смесью жара и холода. Она ни капли не сомневается, что потом обнаружит ожог на груди. Сила, скрытая внутри души, отзывается так, словно бы всё это время ждала, пока её позовут. По венам растекается что-то — густое, вязкое, наполненное жаром. Оно скапливается в кончиках пальцев, от чего ногти стремительно чернеют. Дэйши взмахом руки посылает что-то, чему не знает названия, в сторону этого и заставляет себя бежать быстрее. Клисс, бросив короткий взгляд назад, вцепляется ей в плечо. С другой стороны за локоть хватается Трай, держащий Тиру. Эсс поддерживает девушку за другую руку. Они с Клиссом одновременно пропускают через себя, как понимает Дэйши, силу Земли и все впятером проваливаются вниз, двигаясь в толще почвы. Недолго — не больше пары ударов сердца — но этого хватает, чтобы вынырнуть аккурат рядом с точкой перехода.       Там они быстро зажигают огни, устанавливают пластину, без которой испытание бы не засчитали, и исчезают прочь из лабиринта прямо на глазах появившейся твари.       Падают на утоптанную землю поля, где их уже ждут Наставники, поздравляющие с победой. И, переглянувшись только, уговариваются молчать о том, что случилось. И Дэйши едва успевает скрыть последствия от прикосновения к сути в виде чешуи на кистях рук.       И Клисс, и Эсс выглядят при этом так, словно из них выкачали едва ли не все остатки жизни — видимо, последнее обращение к стихии было действительно последним. И если бы оно не помогло… Дэйши не хочет даже думать о том, что бы было в этом случае.       А ещё она не хочет думать о том, что это за существо. И говорить о нём — тоже.       Дэйши вздыхает и безучастно следит за тем, как возвращаются остальные пятёрки и как Наставники начинают ритуал благодарности по случаю Дня Перехода.       Дурацкий праздник.