1981

      Мир вращался подобно рассвирепевшему калейдоскопу. Стремительный поток времени уносил её всё дальше от точки истинного пребывания. Быстро и неумолимо. Гермиона зажмурила глаза, но рябь не проходила, словно её мозг был неспособен обработать то, что воспринимало зрение. Она попыталась успокоиться и сориентироваться в пространстве, но даже этого сделать не удавалось. Здесь терялись привычные измерения. Трёхмерное сливалось в единое со временем, обретая четвёртую грань, но и это казалось иллюзией. Гермиона вспомнила теорию струн, в которой не смыслила ровным счётом ничего. Физика никогда не являлась её сильной стороной, да и времени наверстать упущенное в маггловском образовании у неё не выдавалось. Вздохнув, гриффиндорка решила не сопротивляться, отдавшись во власть потока, и подумать пока над планом действий. Осложнялось это дело тем, что она понятия не имела, в какой временной промежуток её выкинет на этот раз. Если судить по тому, что в прошлый раз её путешествие длилось несколько секунд и откинуло её на два месяца, то сейчас она, должно быть, была ближе к первому курсу. Или ещё дальше. Она задумалась, а возможно ли переместиться в когда-то до своего рождения и решила, что было бы лучше не рисковать больше, чем необходимо. Вот только поток времени даже не думал её выпускать, продолжая нести по течению сквозь месяцы и годы. В какой-то момент мисс Грейнджер забеспокоилась, потому как она приблизилась к повороту, ведущему, как ей казалось в никуда. И лишь преодолев его она осознала, что время не текло подобно реке, а извивалось словно спирали, определённые фрагменты которой отдалялись друг от друга, в то время как иные почти касались, то широко извиваясь, до сворачиваясь в тугую трубочку. Гермиона вспомнила о том, как на третьем курсе переплелись её с Гарри настоящее и прошлое. Всё, что они делали, к тому времени уже произошло и отложилось в их памяти в качестве случайностей. Могло ли это значить, что её мысль о Римусе не была случайной? И было ли её ошибкой в битве то, что она не следовала знакам? Додумать эту мысль Гермиона не успела, потому что песок вокруг неё мелко задрожал, подобно зыбучим пескам в пустынях, и она почувствовала, как погружается в воронку с головой. Не придумав ничего лучше, девушка зажмурила глаза аккурат перед тем, как провалилась вниз, что оказалось не лучшей идеей, поскольку в ту же секунду она приложилась лбом об что-то довольно плотное, но тёплое, покачнувшись назад от неожиданности. Однако упасть ей было не суждено, ибо это что-то обвило вокруг неё руки, поставив обратно на ноги, словно манекен. - Я не могу быть уверен, но говорят, ходить с открытыми глаза гораздо удобнее, - заявил до боли знакомый насмешливый голос. Гермиона распахнула глаза, а затем и рот, уставившись на посмеивающееся лицо юного Сириуса Блэка, который, на её счастье и ради своего спокойствия, продолжал удерживать её, когда у девушки подкосились ноги. Мир продолжал вращаться, постепенно замедляясь, но мисс Грейнджер было уже всё равно, потому что очертания Сириуса размылись в туманную дымку и всё потемнело. Она ещё не успела прийти в себя и осознать происходящее, когда Сириус внёс её в гостиную очередной штаб-квартиры на руках, усадив в кресло под любопытно-ошарашенными взглядами большинства членов первого Ордена Феникса. В мгновение ока они столпились вокруг её кресла, осыпая Сириуса бесконечными вопросами пока миловидная рыжеволосая девушка пыталась привести её в чувства и осмотреть на предмет повреждений. - Ты серьёзно хочешь убедить нас, что её сразила твоя неземная красота? - Голос Джеймса был донельзя похож на голос сына, потому не узнать его у гриффиндорки не было шансов. Она приподняла голову, мелко моргая, дабы сфокусировать зрение, и приняла стакан воды из рук девушки, в которой сумела узнать черты Невилла. Алиса Лонгботтом. - Клянусь, Сохатый, стоило ей раскрыть глаза и увидеть меня, как она тут же хлопнулась в обморок, - без ложной скромности заверил их Сириус, удостоившись едва скрытого за кашлем смешка от Римуса и возмущённого сопения Джеймса. - Я, безусловно, божественно прекрасен, но ещё ни разу не оказывал такого эффекта, не сказав даже слова. На этот раз Люпин сдерживаться не стал и рассмеялся в открытую, качая головой в ответ на самомнение друга и комичное недовольство Джеймса в адрес Лили, никогда не падавшей в обморок при виде его невероятной персоны. - Вот идиоты, - пробубнил неизвестный Гермионе голос. Она подняла голову, замечая двоих удивительно одинаковых рыжих магов. Где-то она это уже видела, подумала гриффиндорка, издав невольный смешок в ответ на собственную мысль. - О, ты с нами согласна, кудряшка? Надо же, и юмор тот же. Похоже, это семейный дар. И проклятье на грейнджеровскую голову. - Гидеон, не смущай девушку, - тут же вмешалась их сестра, шикнув на братьев точно тем же тоном, что в будущем будет применять для сыновей. Мисс Грейнджер едва успела ей улыбнуться в благодарность, как Сириус вновь возник перед её взором: - Тебе уже лучше? Не хочешь рассказать, куда ты направлялась с закрытыми глазами? - За свой вопрос юный Блэк получил толчок локтем в бок от Ремуса, который к тому же осадил Питера, озвучившего сомнения по поводу неизвестной девушки. Он перевёл взгляд на Гермиону и попросил её приподнять рукав, чтобы убедиться в отсутствии чёрной метки: - Обычная процедура, - добавил он с доброй улыбкой. Знал бы Римус... - Я магглорождённая, - заверила гриффиндорка, приподняв оба рукава в качестве доказательства, - и тоже из Хогвартса. Вы меня не вспомните. Я младше вас. Технически, это была не ложь. Она ведь не указывала, насколько она младше их. Римус покосился на неё с долей сомнения, но не стал высказываться. А вот Джеймса правила приличия ни сколь не смутили, потому он атаковал её вопросами, не дожидаясь ответов в порыве необъятного любопытства. - Получается, ты училась параллельно с нами? И младше - это на сколько? Года на два? И как это Сириус мог пропустить- Договорить свой последний вопрос Поттеру было не суждено, потому как его остановили сразу трое раздражённых друзей - Лили, Сириус и Ремус, воскликнувшие синхронно и с одинаковым укором: - Заткнись! Джеймс лишь развёл руками под приглушённый смех братьев Пруэтт. Гермиона же покачала головой, с трудом сдерживая улыбку. Очень уж старший Поттер напоминал её лучшего друга тотальным отсутствием фильтра и хоть каких-нибудь социальных границ. - Да, можно сказать и так. Мне семнадцать. А Сириус... - она бросила на юношу быстрый взгляд, прежде чем добавить. - Едва ли он мог со мной пересечься. Прежде, чем они могли бы продолжить свой допрос, мисс Грейнджер решила использовать небольшую ложь, дабы развеять их сомнения и укрепить свою позицию: - Не думаю, что он часто посещал башню Рейвенкло, - пояснила девушка, откинув непослушную прядь волос со лба и продолжая. - К тому же, я пропустила последний год, когда обострилась ситуация с... тем, кого нельзя называть. - Ты не случайно оказалась на Гриммо, верно? - Гермиона посмотрела на вновь подавшего голос Сириуса, слегка качнув головой: - Профессор Дамблдор упоминал, что в Лондоне есть безопасное место, я его искала, - заметив последовавшие кивки со стороны окружившей её оравы, гриффиндорка вздохнула. Отговорка сработала. Должно быть, к ним часто приходили те, кому больше некуда было идти. Для неё это означало относительную защищённость от подозрений и, в перспективе, объяснение бесследного исчезновения. Когда члены Ордена начали расходиться, Гермиона откинулась назад в кресле, устраиваясь поудобнее. Нужно было подумать о том, что можно говорить и делать в этом времени, чтобы обойтись без трагических последствий. Рассказать о том, кто она и откуда, Гермиона не могла. Но и бездействовать не имело смысла, будущее начало меняться с той секунды, как она оказалась здесь - во времени, когда её вовсе не должно существовать. Она окинула взглядом гостиную - смутно знакомую, но вместе с тем чуждую. Точно такими же ей казались и обитатели этого дома. Было странно наблюдать за ними сейчас, такими молодыми и полными надежд, несмотря на всю жестокость свирепствовавшей войны. Её глаза невольно вернулись к Сириусу во всей его бунтарской красе. Без тёмных кругов под глазами и впалых щёк он казался ей мальчишкой, таким же худощавым, каким она его знала, но не истощённым тюрьмой, а полным сил и жизни и готовности бороться до самого конца рядом с семьёй, которую он нашёл и выстроил сам. Гермиона глубоко вдохнула, стараясь проглотить ком в горле. Но затем её взгляд остановился на Питере, снующем из комнаты в комнату, явно обеспокоенном её присутствием. Глаза её сузились, негодование и презрение подняли голову, сжав её грудь в тиски и не позволяя вдохнуть. Вот что ей нужно сделать. Остановить Сириуса, не позволить ему поддаться сомнениям и довериться единственному человеку, которому доверять никак нельзя. У неё было мало времени, поскольку оставаться долго было непозволительно, но даже столь короткий промежуток она должна была использовать с максимальной пользой и осторожностью. Но понимала ли она, чем могут быть чреваты столь глубокие изменения? Гермиона не знала. Несколько лет назад, ещё будучи на третьем курсе, она прочитала рассказ американского фантаста о том, как катастрофичны могут быть малейшие изменения в хаотичной системе истории и как сложно их предугадать. Осознание содеянного приходит лишь спустя много лет, когда непредсказуемые потрясения обрушиваются волнами на всё привычное, искажая его до неузнаваемости. Эффект бабочки. Вмятина на вечности. Кажется, Гермиона Грейнджер стала той самой бабочкой. И теперь от взмаха её крыла зависело, какой будет эта вмятина: всепоглощающей лавиной, сносящей всё на своём пути, или кометой, способной изменить облик Земли и оставить за собой иной мир для иных людей.