1981.2

Жизнь под защитой Ордена казалась на удивление мирной. Несмотря на обилие поводов для тревоги, мародёры и остальные члены Ордена оберегали Гермиону, которая представилась им как Джин Уилкинс, от большинства негативных новостей. Квартира, в которой она оказалась в первый день, находилась на площади Гриммо и выходила окнами аккурат на фамильное гнездо Блэков. Гермиона догадывалась, что целью этого было наблюдение за Регулусом Блэком - одним из близких соратников Волдеморта. И потом, как заметил один из братьев Пруэтт, нет ничего умнее, чем прятаться под носом врага. Однако пробыли они там не долго, вечером того же дня большинство членов Ордена воспользовались каминной связью, дабы разойтись по домам. В квартире оставались только мародёры и сама Гермиона, размещённая в одной из двух спален на ночь. Вторая была предоставлена беременной Лили Поттер с мужем, а вот остальные юноши разместились на диване и полу в гостиной. Несмотря на мягкую кровать и относительную безопасность, сон не шёл к мисс Грейнджер, потому стоило часам пробить полночь, как она поднялась с кровати. Перебежав гостиную на цыпочках, дабы не разбудить похрапывающего Питера, она прошла на кухню, обнаружив Римуса и Сириуса, оживлённо беседовавших за столом. - Не спится? - Люпин заметил её первым, отвлекая внимание Сириуса от карты, разложенной перед ними. Гермиона коротко кивнула, наливая себе стакан воды и притворяясь, что не замечает, как юные маги тихо убирают карту. Не сложно было догадаться, что посвящать её в планы Ордена Феникса они пока не собирались. Грейнджер этот факт нисколько не смутил, учитывая ситуацию и риски, сопряжённые с этим. Если о беременности Лили и Алисы уже было известно, значит пророчество Трелони уже было известно профессору Дамблдору. Возможно, Ордену тоже. Тогда они, вероятно, могли планировать укрытия для обеих пар. От вопросов мисс Грейнджер решила воздержаться. - Мы не останемся здесь завтра? - спросила девушка, поворачиваясь к ним лицом. Люпин пожал плечами, а Сириус улыбнулся - кривовато, словно с ноткой снисходительности: - Не бойся, мы тебя здесь не оставим, - заверил он, а потом, чуть поводя бровями в своей фирменной манере, не удержался и добавил, - я уж точно. Гермиона едва сдержала смешок от того, насколько же Сириус был Сириусом, как бы тавтологично это ни звучало. Знал бы он, что флиртует с подругой своего нерождённого крестника, покраснел бы до кончиков ушей. Римус покачал головой, словно его утомлял неуёмный шарм лучшего друга. - Не слушай этого идиота, мы все тебя не оставим, - подтвердил он, покосившись на вмиг насупившегося Блэка. - Не сомневаюсь, - улыбнулась Гермиона. Ей ли не знать, сколь верными они были и будут. За исключением одного. Прикусить язык она не успела. - Я, кажется, не нравлюсь Питеру. Сириус возмущённо хмыкнул, пробубнив что-то о дураках несчастных, но Римус толкнул его в бок, прерывая: - Ему сложнее доверять людям, - попытался оправдать он, но Гермиона лишь нахмурилась, не намереваясь пускать всё на самотёк, учитывая то, что она знала о будущем. Раз уже она всё равно здесь и поток времени наверняка летит к чертям, можно хотя бы попытаться его немного подправить. - Доверять сложно тем, кто сомневается в первую очередь в себе, - заявила она. Несмотря на резкость её слов, Римус не стал спорить. Сириус смотрел на неё задумчиво, словно переваривая эту мысль. Будет ли этого достаточно, чтобы он с уверенностью взял на себя тайну Поттеров? Вероятно, нет, но Гермиона уповала на то, что зерно посажено. - Ему всегда было сложнее, чем нам, - вновь подал голос Люпин, стараясь то ли оправдать Питера перед новой знакомой, то ли убедить себя самого. Теперь, когда каждый их день зависел от верности и самоотверженности другого, ему хотелось верить, что их дружба выдержит все ужасы войны. - Сложнее, чем тебе, не было никому, - заметил Бродяга, обратив на Римуса прищуренный в полумраке взгляд. Гермиона кивнула - не в знак согласия (ведь о проблеме Люпина ей известно быть не должно), но с пониманием. Римус не стал с ними более спорить, поднимаясь с места с тяжёлым вздохом. Он не любил заострять внимания на своих трудностях, тем более в присутствии малознакомых людей, но не признавать правоту Сириуса было глупо. - Мама часто говорила, что испытания выпадают людям, способным их выдержать, - прошептал Римус, словно ему хотелось верить, что это правда, и если пятилетний мальчик сумел вынести тяготы своего первого полнолуния, то и взрослые маги смогут вынести войну. *** Солнце уже садилось, когда двое потрёпанных волшебников проникли в заброшенный дом на окраине Лондона. Прошло всего три дня с момента появления Гермионы в прошлом, но ей казалось, что она знает Мародёров целую вечность. Сириус был... невероятным и до жути напоминал ей другого юного мага, чью жизнь Грейнджер так пыталась спасти. Это пугало, ведь каждый раз, когда она поддавалась эмоциям, всё шло не так. Вот и теперь, узнав Сириуса поближе, ей хотелось сделать всё возможное, чтобы не позволить ему попасть в тюрьму. И это вышло ей боком. В своих попытках настроить Сириуса на нужный лад, гриффиндорка не заметила, как заставила его подозревать собственных друзей. Ладно бы он действительно усомнился в Питере, но нет, подозрения Блэка пали на неустанно защищавшего Петтигрю Люпина. А уж когда Дамблдор сообщил, что в их рядах есть предатель, Сириус словно получил подтверждение. Как Гермиона не старалась исправить созданную ею же ситуацию, ей этого сделать не удавалось. Стоило им попасть внутрь, как она направилась в гостиную, проверить, есть ли здесь камин. Ей нужно было выбираться отсюда, при том как можно скорее. Со вчерашнего вечера в её голове стали обновляться воспоминания, подчинявшиеся теперь новой истории. Казалось, её будущая суть нагоняет события минувших лет, которым только предстояло свершиться. Но поскольку там, откуда прибыла она, бабочка уже давно махнула крылом и исказила реальность, воспоминания накрывали её словно прибойные волны, друг за другом обрушиваясь на её голову и путая мысли. Она уже не могла с уверенностью сказать, что было в её памяти изначально, и что появилось как создаваемая ею сейчас вариация. Гермиона начинала понимать, почему волшебники, пытавшиеся совладать со временем, в итоге сходили с ума. Прошло всего четыре дня с тех пор, как она метнула ту злополучную горстку песка в камин, а её мир безвозвратно сошёл с колеи, поток времени был нарушен, прошлое и будущее двигались вне её контроля, и голова разрывалась от всепоглощающего набата переплетающихся воспоминаний. Утром она проснулась в слезах, потому как где-то на периферии её сознания возник ужасающий новый отголосок того, что она успела наворотить. Они вновь были в министерстве, всё так же на пятом курсе, но она увидела иной ход событий. Гермиона была рядом с Гарри и Сириусом, когда тот отразил атаку Малфоя, и когда Беллатриса направила своё смертельное заклятие, оно должно было попасть в Гермиону. Но Сириус встал перед ней, пытаясь оттолкнуть. Она подскочила на кровати с испуганным всхлипом, и пока Римус пытался успокоить девушку и дать ей воды, в затуманенном разуме Гермионы стала ясной одна мысль - Сириус Блэк погибнет из-за неё. Последующий после пробуждения час она провела в летаргическом состоянии, восстанавливая по крупицам воспоминания, которых ещё не было. В будущем он встретит её на третьем курсе и не узнает в юной девчушке свою старую подругу. Римус решит, что она, должно быть, племянница женщины, которую Мародёры когда-то спасли. Но не станет задавать лишних вопросов. Она так и не узнает, почему Сириус Блэк проникнется к ней какой-то особенной отеческой заботой, но в день битвы в министерстве, он погибнет, защищая копию девушки, которая исчезла из дома на окраине Лондона и так никогда и не вернулась. Потому, когда они оказались в том самом доме, она знала, что должна сделать. Пока камин разжигался, Сириус решил проверить верхний этаж дома на жизнепригодность. Гермиона не могла не воспользоваться выпавшим шансом. Она наскоро нацарапала на помятом листке бумаги, что с ней связались друзья и ей нужно срочно отправляться к ним, и прежде чем Сириус мог бы осмотреть даже одну комнату, ступила в камин, бросая горсть магического песка с одной лишь мыслью. Туда, откуда всё пошло не так. Вихрь вновь захватил её, унося обратно по спирали. В этот раз она двигалась быстрее, поскольку время несло её по потоку, устремляясь в будущее, которое еле удерживалось в реальности. Ей казалось, что мир, который она знала, балансирует на краю пропасти, дожидаясь, на какой же край сядет ослеплённая страхом бабочка. Не целый, но и не уничтоженный окончательно, подобно кошке Шрёдингера, что ни жива, ни мертва одновременно. А бабочка неслась по потоку, зажмурив глаза и прикусив губу, отчаянно не желая делать выбор, но неумолимо приближаясь к клетке, что захлопнется за её спиной, оставляя в прошлом не просто записку на помятом клочке бумаги, а зияющую рану на ткани истории. Бабочка сложила крылья.