Глава 5. Чутье репортера

«Ты должен. Сделать. Сенсацию!» «Репортер Хан, что-то ты теряешь хватку!» «Я уже не раз повторяла, что нам нужен Хван Хёнджин для поднятия охватов! Это же Принц «Версаче», о чем ты думаешь! Найди к нему подход!» «Я же черным по белому и корейским по воздуху написала тебе, чтобы ты разобрался с этим быстро, репортер Хан!» — А я по воздуху читать не умею! У меня во всех мессенджерах стоит темная тема, поэтому надо писать белым по черному! Когда будет, тогда и будет, поэтому идите вы со своими сроками в задни… Коню под хвост! — рявкнул Хан Джисон неделю назад и с тех пор в офисе появлялся лишь раз, и то, чтобы взять у коллеги некоторые материалы. Это была целиком и полностью вынужденная мера, потому что попадаться главному редактору Шим Юри на глаза после неосторожно брошенной в гневе фразы — себе дороже. Джисон знал, что его не уволят ни при каких обстоятельствах, как минимум потому, что он слишком ценный кадр, которого другие издательства журналов оторвут с руками и ногами, если вдруг просочится мысль об его увольнении. И неважно, по какой оно случится причине. Ведущий программы на Ютубе, ведущий на телевидении, регулярный гость на радио, репортер с самыми громкими сенсациями — всё это о Хан Джисоне. Но это не помешает Шим Юри выесть ему мозг чайной ложкой и скинуть на него грязную рядовую работу, которой занимаются журналисты среднего звена, работающие чуть ли не за еду. И всё в отместку за то, что он послал начальство практически прямым текстом. Но у Шим Юри всё равно не было выбора: если с задачей по поднятию охватов при помощи Хван Хёнджина не справится Хан Джисон, то не справится никто. Поэтому, переждав волну льющейся ненависти от главного редактора, о которой передавали коллеги «по цеху», он как ни в чем ни бывало вернулся в офис с пресс-бейджем на шее и одетый с иголочки: в коричневого цвета деловой костюм и белую рубашку. Хотя все знали, что Джисон предпочитает что попроще и поудобнее, но тогда, по мнению начальства, он начинал выглядеть недостаточно представительно. — О, поглядите, наконец-то квокка-кола прискакала!.. Еще и разоделась как на парад! Дай-ка гляну! Что, даже нигде дырок нет? — захохотала Шим Юри, вызвав тем самым волну неестественного смеха и у других коллег. Но стоило Джисону посмотреть в их глаза, всем по очереди, как веселье тут же прекратилось. — Ой, да ладно, не обижайся! Я ж любя, Джисони, — Шим Юри похлопала его по плечу так, что аж в ушах на секунду зазвенело, а потом вдруг крикнула: — Всем, кроме Ким Сынмина, вон! За шуршанием одежды и стуком каблуков о кафель последовала хлопнувшая дверь. Джисон расслабленно присел на стул и закинул ногу на ногу, после чего выжидающе посмотрел на Шим Юри, принявшуюся ходить туда-сюда по конференц-залу. Так театрально. Только было непонятно, зачем нагнетать. И если Джисон оставался спокоен, как удав, так как знал, что ему скажут и что он ответит, то Сынмин отчего-то нервничал и следил за движениями Шим Юри. — Итак, что мы имеем? — подала она, наконец, голос, перебросив длинный хвост через плечо за спину. — Я позвонила прямиком менеджеру Хван Хёнджина. Ли… Как его там? Джеймс?.. Франциск?.. Фредерик? — Феликс, — поправил Джисон, разглядывая свои ногти. Такие заковыристые имена вспомнить еще нужно было умудриться. — Да без разницы! Он пригрозил мне тем, что занесет мой личный номер и все номера, которые с нами связаны, в черный список. Потом я позвонила этой дикарке-секретарше, и та не стала стесняться в выражениях. Кхм… Видишь, чего ты добился? — Я уже собирался выпустить заголовок, в котором разоблачаю его отношения с актрисой Чхве Евон. Но наш уважаемый господин Хван решил, что должен об этом рассказать сам, — Джисон лениво всплеснул руками. — Что я с этим сделаю? — Ага… Вопрос в том, что с тобой сделаю я, — Шин Юри обнажила ряд ровных отбеленных зубов в улыбке. — Ты настолько их достал, что наши шансы на второе скандальное интервью или сенсацию стремятся к нулю, — она постучала ногтями по столу, нависнув прямо над Джисоном, и с премилой холодностью проговорила чуть ли не ему в ухо: — Скажи мне, милый Хани-квокка, как ты собрался расположить к себе Хван Хёнджина, — ее голос с каждым новым словом набирал силу, — если скоро он пошлет нас и запретит к себе приближаться в судебном порядке?! Шим Юри стукнула кулаком по столу, отчего содержимое чьего-то пластикового стаканчика брызнуло Джисону прямо в лицо. Медленно поморгав и расплывчатым зрением взглянув на то, как со лба течет капля, он вытерся протянутой Сынмином влажной салфеткой и отбросил ее на пол одним небрежным движением. — Минни, будь добр, продемонстрируй редактору Шин нашу сокровищницу, — с легкой ухмылкой проговорил Джисон, а Сынмин начал потихоньку доставать фотографии и выкладывать их из папки. — Зачем нам бегать за ним по пятам и умолять о встрече, если можно найти кое-что куда более интересное? — спросил он, намеренно растягивая гласные, пока на стол ложились одна за другой фотографии из полицейского участка. И это еще Шим Юна не слышала что полюбопытнее, кое-что, что досталось с большим трудом. — Принц «Версаче» и проблемы с законом? Принц «Версаче» и бешеная сасэнка? Принц «Версаче» и семь трупов? Пока еще не знаю, как назову каждую статью, но их будет ой как много! Шин Юри взяла одну из фотографий, ту, на которой Хёнджин выходил из полицейского участка, а вслед за ним шла девушка в красном капюшоне. Потом вторую, примерно того же содержания. И по конференц-залу разнесся громкий удивленный свист. Всю эту неделю Джисон не появлялся в офисе, но зато нарыл много чего интересного и заручился нехилой поддержкой. Но то, как он это сделал, Шин Юри знать не обязательно. Не хватало еще, чтобы она обучила кого-то из новеньких таким же приемам, особенно своего бестолкового племянника. — Нам нужно отправить это в печать сегодня же! — восторженно воскликнула Шин Юри, сложив ладонь на грудь. — Это ведь… Это!.. — Настоящая сенсация. Я в курсе. Я слежу за ходом дела, но там всё куда интереснее, чем вы можете подумать, редактор Шин, — Джисон привстал, вырвал фотографию из рук Шин Юри, дразня помахал ей перед собственным носом и передал Сынмину. — Пока рано выпускать в печать. Это случится не раньше, чем когда я выясню кое-какие детали и найду эту девушку в красном. К тому же, сдается мне, что Хван Хёнджин захаживает в участок не только ради того, чтобы разобраться с нашей Красной Шапочкой. И я занимаюсь тем, чтобы это узнать. Вот и сейчас мне уже пора-а-а-а… — с дежурной улыбкой проговорил Джисон, а Шин Юри кокетливо улыбнулась. — Ты ведь знаешь, что я никогда не сомневалась в тебе по-настоящему, верно, Джисони? — елейным голосом проговорила она. — Где же я еще найду такого талантливого сотрудника?.. — смахнув с плеча Джисона несуществующую пыль, Шин Юри оставила на его щеке легкий поцелуй. Лицемерная мразь. — Запомни раз и на ближайшую неделю: ты золото! Что ж, ну а сейчас тебе пора… «…проснуться в другом мире и в другой стране…» — пропел в голове Джисон и поспешил откланяться, а в лифте стер с себя все следы этого невинного поцелуя в щеку. Сынмин встал рядом, держа в руках портфель и глядя перед собой. Сегодня у них практически свободный день, а вот завтра вечером их обоих пригласили на юбилей какого-то старого актера, заплатив сверху больше, чем требовалось, дабы Джисон смог выпустить очередной дурацкий заголовок про то, с каким размахом отметила свой юбилей звезда, о которой помнят разве что поколения прошлого века. А то! На слуху у прессы и общественности надо держаться. Правда, на самом деле у Джисона был совсем другой интерес и иной план. Деньги-то он отработает, материал соберет, а потом отдаст его коллегам, чтобы уже они мучились над составлением статьи и заголовка. Куда важнее другое. У Джисона для пиар-компании юбиляра было всего одно условие, помимо солидной суммы, — чтобы на званом ужине обязательно присутствовал Хван Хёнджин. Модель с репутацией завидного жениха каждой девчонки, звезда модных журналов и с недавних пор начинающий актер. Джисон чувствовал, что на этом ужине его ждет большая удача, и пока она сопутствует во всех начинаниях, надо этим пользоваться. Правда, у удачи этой есть конкретные имя и фамилия, благодаря которым в скором будущем будет ждать немалый успех. — Сходи за кофе, потом поедем, — проговорил Джисон, сев на водительское сидение и достав телефон. — Горячий американо без сахара. Ну, сам всё знаешь! Он небрежно махнул рукой, и, несмотря на то, что Сынмину хотелось в очередной раз сказать «я фотограф, а не собака для подай-принеси», он направился в ближайшую кофейню. Дождавшись, пока он скроется за поворотом, Джисон набрал номер, записанный под ником «Удача», и вслушался в мерные гудки. Трубку никто не взял, но это было уже привычной ситуацией. Значит, не может говорить, поскольку рядом объект слежки. Спустя минуту раздалась мелодия звонка. — Привет. Всё в силе? Он будет на вечере? — спросил Джисон, не дождавшись ответного приветствия, а потом стал жадно слушать. — Отлично. Тогда делаем всё как договаривались. Угу… А ты не скажешь, на кой тебе-то это нужно? Ла-а-адно, не моего ума дело, — хрипло рассмеялся Джисон. — Ой, ну не надо обзываться… Да знаю я, что ты меня терпеть не можешь!.. Ну прости, что позвонил невовремя! Ладно, только не забудь про свою часть уговора. Давай-давай, ага… — он сбросил вызов и кинул телефон себе на колени, откинувшись на спинку водительского сиденья. — Вот же ж… Токкэби, а не человек. Как только Сынмин вернулся в машину и протянул кофе, Джисон сделал осторожный глоток и поставил стаканчик на подстаканник, после чего на максимально допустимой скорости понесся по одному адресу, к знакомому, обещавшему в рекордные сроки сделать прослушивающие устройства. Вернее, несколько. А вот за тем, чтобы ее воткнуть туда, куда надо, позаботится совсем другой человек. — Завтра на вечере я буду заниматься работой, а ты нащелкай несколько снимков приличия ради, потом подберем что покрасивее. Присматривай за Хван Хёнджином, он тоже там будет, но так, чтобы он не особо замечал… И следи за тем, куда он ходит. Там будет момент, который ты непременно должен снять, понял меня? — спросил Джисон, сворачивая в частный сектор. — Я-то понял, но нам обязательно в грязном белье копаться? Уже выходит за рамки законного, — проговорил Сынмин, прикусив костяшку указательного пальца. — Понятное дело, что мы и раньше не то чтобы были благородными, но мне кажется, это уже перебор… Узнают, что мы установили прослушку, и нас сразу оштрафуют или вообще посадят за сталкеризм! Пять лет — это целый кусок жизни, знаешь ли! — Ой, забей, никто нас не посадит, — отмахнулся Джисон, снова сделав глоток американо. — Тем более что устанавливать будем не мы, а кое-кто другой, и в случае чего пусть он попробует докажет, что это мы придумали. — Ага, вот только если на нас подадут заявление, у полиции будут вопросы, откуда мы знаем настолько пикантные подробности, чтобы напечатать их в журнале, — скептически отозвался Сынмин, потерев подбородок. — Мы ходим по охренительно тонкому льду и непонятно, куда это всё нас заведет. Что делать будем, если Хван Хёнджин реально подаст на нас в суд? — Будем решать проблемы по мере их поступления. И не забудь хорошенько приодеться завтра вечером, — улыбнулся Джисон и остановился у одного из самых непримечательных домов в частном секторе. Допил кофе, вышел из машины, швырнул стаканчик в урну, как настоящий баскетболист, и вприпрыжку побежал к крыльцу. Сенсация, о которой так мечтает Шин Юри, не за горами!

。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。

Тебе всё еще мало жертв?

Тогда она будет следующей.

Прочитав это короткое сообщение, кажется, раз сто, Хёнджин смял его в ладони и прикрыл глаза, стараясь успокоиться. Из-за рваного бешеного дыхания прожигало легкие, разум чуть мутило от выпитого алкоголя, ссоры, гнева, страха и, что главное — ощущения беспомощности. Чужой смех, голос с рекламного баннера и звук скользящих по асфальту колес раздражали, захотелось заткнуть себе уши и куда-то сбежать от этого гребанного кошмара. Хёнджин уткнулся лбом в стену, сделал несколько глубоких вздохов и принялся набирать номер Чанбина. — Ваше Высочество, я помню о вашем поручении, — хохотнул тот в трубку. — Уже еду к почти моей На… — Меняй направление! Сначала за мной и Евон! Сейчас же! — прорычал Хёнджин и, забыв отключиться, со всех ног побежал наверх, став оглядываться по сторонам. Но ведь здесь, где полно народа, не могло случиться ничего страшного, ведь так? Здесь же Евон в безопасности и ей ничего не угрожает? Она ведь где-то здесь? Хёнджин старался сохранять спокойствие, но его глаза лихорадочно вглядывались в каждое женское лицо, разум отключился. Кажется, кто-то что-то спрашивал, предлагал помощь, но их голоса растворялись в мелодии оркестра и стуке бешено бьющегося сердца. Еще чуть-чуть, и оно выскочит из груди. Весь зал словно залили любыми оттенками красного. Алый, бордовый, томатный, коралловый, вишневый и… Кровавый. Всё это место пропиталось смертельной опасностью, или же Хёнджин просто драматизировал, но не мог успокоиться. — Джинни! Что случилось? — позвал сзади родной голос, и Хёнджин обернулся, тут же притянув Евон к себе и заключив в крепкие объятья. — Что произошло?.. Ты сам не свой! Опять та сталкерша или?.. — Поехали отсюда. Домой. Евон неуверенно огляделась по сторонам, словно ища кого-то. Мужчины заулюлюкали, показывая Хёнджину большие пальцы, мол, такую девчонку себе отхватил! Всё раздражало и все раздражали. Только в последнюю секунду, у самого выхода, Евон первая вспомнила, что они не попрощались с юбиляром как полагается, и пришлось задержаться еще минут на пять. А внутри тугим узлом завязывался страх и леденящий ужас, что каждая секунда промедления может стоить чего-то важного. Чанбин еще не приехал, на улице почему-то пахло машинным маслом и оттоком из канализации. Но Хёнджин ни на что не обращал внимания, сжимая руку Евон в своей и глядя по сторонам, надеясь вовремя в случае чего заметить потенциальную опасность. — Вы сегодня рано… — проговорил Хан Джисон, поравнявшись с Евон и зажав нос рукой. — Фу!.. Чем воняет? — До вашего прихода ничем не воняло, — холодно ответил Хёнджин, всматриваясь в номера и марки проезжающих и ослепляющих фарами машин. — Что вам нужно? Мне кажется, мой менеджер, мой секретарь и я уже предельно ясно обозначили свою позицию относительно вас, вашего шоу и ваших преследований. Хан Джисон глухо рассмеялся. — У меня с вами тоже давние счеты! — оскалилась Евон. — Я помню ту подставу, когда вы подкараулили меня в домашней одежде без макияжа, а потом слили фото в сеть. Если бы вы знали, сколько раз меня после этого назвали страшной и еще словами похуже, то уже сдохли бы. — Я всего-то вышел попарить и заметил вас, — пожал плечами Джисон и вынул из кармана вейп, продемонстрировав его. — Вы правы: ваша позиция вполне ясна, и я подошел извиниться. У меня нарисовалась новая жертва, вас я больше не потревожу. По крайней мере, в ближайшие месяц-два, — он широко улыбнулся, словно был не проходимцем-журналюгой, а старым другом. С визгом колес подъехала машина. — Так, че опять тут забыл? — спросил Чанбин, хлопнув дверкой. — Я уже скоро начну думать, что ты влюбился в нашего принца, раз к нему свой шнурок с балаболками без конца катишь! Госпожа Чхве, прошу в машину, ваше высочество тоже, а вас подбросить не предлагаю, — бросил он Джисону, и тот поднял руки, показывая, что сдается, а потом сделал затяжку. Хёнджин и Евон сели в машину, и Чанбин тут же вдавил ногу в педаль газа. — И как его только везде пускают?.. Поди уже давно мастер спорта по прыжкам в чужие койки. — Я бы не удивилась… — покачала головой Евон, сложив голову Хёнджину на плечо и забыв об их недавней размолвке. — А теперь кто-нибудь мне объяснит, что была за срочность? — Держи, полюбуйся, — оскалился Хёнджин, бросив на ее колени смятую бумажку. Евон тут же развернула ее, прочитала сообщение и нервно сглотнула. — Я даже не сомневаюсь, что речь о тебе, поэтому и… — он зажмурился и потер лицо ладонями, не заботясь о макияже. — Надо отнести это в участок детективу Ли, пусть мне и не очень-то хочется с ним видеться. — Да я не понимаю, че это этот тип такой высокомерный и злой. Недотрах поди, — фыркнул Чанбин. — А у тебя сегодня все мысли о сексе или что? Поди уже презервативы по дороге к Нагём купил? — проворчал Хёнджин под громкий смешок Евон, а Чанбин вдруг обиженно поджал губы. — Прости… Я сам не свой просто. Это ваше с ней дело, а я тут… — Да порядок! — тут же оттаял Чанбин. — Я Феликсу звонил, совета спросить, на него же тоже без конца девки вешаются, красивый цыпа. Но у него номер недоступен, вообще со мной общаться не хочет, чх!.. — он свернул в сторону перекрестка и плавно притормозил на красном свете светофора. — Вообще странный он в последнее время, созванивается с кем-то и даже не рассказывает!.. Поди тоже девчонка появилась! — Не знаю, не мое дело, чем он там занимается не в рабочее вре… — Евон-а, скажи, че они такие красивые родились? Хёнджин ваще, вон, далеко не из богатой семьи. В школе, как мне говорила Нагём, был… Короче, мог обеспечить только Золушку, да и то — моющим средством! А всё равно ведь как вторая одежда к нему липли девчонки! Евон громко рассмеялась. — Бинни, с твоим остроумием практически любая девушка — твоя. Если ты сможешь покорить Нагём, я тебе ноги расцелую, будем гулять вчетвером, да и мы с ней, может быть, подружимся, — едва сдерживая хохот, ответила Евон и переплела пальцы с Хёнджином. — Не бойся так за меня, со мной теперь всегда будет ездить телохранитель. Со мной ничего не случится, я тебе обещаю. Я девушка сильная. — Нагём тоже так говорит, все вы сильные, и я в этом не сомневаюсь, но… Решим этот вопрос дома, — вздохнул Хёнджин, коротко чмокнув ее в губы, несмотря на то, что Евон сжалась и сморщилась от очередного упоминания Нагём. — Очевидно ведь, что кто-то убивает всех девчонок, которые либо подкатывали ко мне, либо просто находились слишком близко… И если это так, если всё это не совпадения, то ты будешь главной целью. Я не переживу, если с тобой что-то случится, — Хёнджин прижал ее к себе еще крепче. — Не случится, — твердо повторила Евон. — Можешь мне верить — не случится. Скоро Чанбин припарковался у дома и открыл перед ними обоими дверь. Возле клумбы копошился садовник, было подозрительно тихо, даже соседи не издавали ни звука. Хёнджин сглотнул: так все эти фильмы ужасов и начинаются. Однако внутри всё было как и всегда: тот же свет, все вещи на своих местах, а за письменным столом в наушниках сидела Нагём да делала какие-то пометки в документах. Чанбин осторожно подошел к ней и тронул за плечо, тут же схватившись за висок, когда по нему со всей силы прилетело локтем. — Ну у тебя и силища!.. — простонал Чанбин, согнувшись пополам. — Я просто поздороваться хотел, айщ!.. — А нечего меня пугать!.. Не только у Феликса черный пояс по тхэквондо! — воскликнула Нагём, опрокинув папку со стола, но потом тут же оттаяла и подошла к Чанбину. — Прости-и-и-и… Сильно больно? Я сейчас схожу тебе за льдом! — Настоящим мужикам лед не нужен, лед для слабаков! — он тут же перехватил Нагём за локоть. — Мужчины носят свои шрамы и синяки с гордостью! Хёнджин не удержался и хлопнул себя по лбу, не понимая, почему говорит Чанбин, а стыдно ему. Но синяк на виске — далеко не самая большая их проблема. Решив похозяйничать, да еще и, по всей видимости, демонстративно, Евон согрела чайник, хотя тут по меньшей мере нужен был виски, чтобы забыться, и заварила молочный улун для успокоения нервов. Феликс с его здравомыслием тоже был бы здесь не лишним, но его номер так и оставался недоступен, и в связи с последними событиями Хёнджина напрягло и это. Все четверо сели на диван у журнального столика, как рыцари круглого стола, и синхронно сложили руки на коленях. — Странно, — проговорила Нагём, взглянув на записку. — Обычно эта сталкерша писала от руки, а тут напечатано… Может, как-то прознала, что мы ходили в участок и девушку собираются искать по почерку?.. Но вместе с тем она дала нам наводку на то, что убийца тех девушек — это она. Слишком глупо и опрометчиво, не похоже на нее. — По-моему, вполне в ее духе, — пожала плечами Евон. — Вспомнить только, сколько раз она появлялась возле Хёнджина с риском быть пойманной, так что я сомневаюсь, что она действует логично. То же убийство визажистки… Не глупо разве делать это в общественных местах? — Тоже верно, — согласилась Нагём, а Хёнджину стало даже не по себе от того, что эти двое разговаривают друг с другом нормально. — Так или иначе, образец ее почерка уже есть, письмо в полиции, надежно охраняется… Зачем так заморачиваться и печатать текст? Да еще и передавать в таком месте? Кстати, а как? — Не знаю, через какого-то мужчину с вечеринки, — ответил Хёнджин, попытавшись вспомнить его лицо. — Я всё же за то, чтобы с этим разбиралась полиция. Мы не детективы и не следователи, это не наша работа. Пусть ищут того гостя, спрашивают его, сверяют почерк… Мое дело — отдать им это, — Хёнджин указал на письмо в руках Нагём и отвлекся на прыгнувшую к нему на колени Кками, начавшую вылизывать его лицо. — Вот кто папочке точно ничего плохого не сделает! Да? Да-а-а-а… — он чмокнул ее в мокрый носик и погладил за ухом. — Вот знаешь, все думают так же, как и ты, а потом погибают что в кино, что в романах, что в жизни, — закатила глаза Нагём, когда Кками ее чуть не цапнула. — Айщ, а я-то думала, что мы подружились, пока были здесь вдвоем… Чх!.. — она приподняла уголок губы. — В общем, что я хочу сказать… Надо быть намного осторожнее и обезопасить себя настолько, насколько сможем. В первую очередь опасность угрожает не тебе, а Евон, — Нагём указала на нее рукой, отчего на запястье забрякали друг об друга подвески браслета. — Мне?.. — переспросила Евон, указав на себя пальцем. — Да. Ты — самая лакомая жертва этой сумасшедшей, если мы правы и если она действительно просто старается расчистить себе путь или убедить тебя, Джинни, сдаться, то Евон в большой опасности… Я предлагаю завтра поехать в участок и принести письмо, спросить, как обстоят дела со сталкершей. А пока… Наверное, Евон стоит пожить здесь. Так будет лучше. Сперва Хёнджин подумал, что в очередной раз ослышался. Чего-чего, а любезностей от Нагём он не ожидал. Да, он не верил, что она в него влюблена, но с Евон они друг друга невзлюбили с первой встречи. Правду, что ли, говорят, что общий враг объединяет?.. — Вот и славно. Все ведь согласны с моим планом? — спросила Нагём, и каждый вынуждено кивнул в ответ на вопрос Нагём. — Вот и славно. А мне уже пора домой. — Я отвезу и на всякий случай вернусь, — кивнул Чанбин и схватил со столика ключи от машины. — Постой! Но ты ведь тоже в большой опасности!.. — перехватив Нагём за локоть, воскликнула Евон. — Если она убивает всех, кто близок Джинни, она сначала возьмется за тебя, а потом за меня… Может… Может, тебе стоит тоже взять телохранителя или какое-то время пожить, например, у Бинни? Он наверняка не откажет, да? — А?.. Ну я… Короче… Мой дом — твой дом… Я… — Спасибо, что волнуешься, я подумаю, как это можно сделать, — Нагём робко подошла к Евон и приобняла ее, прижав к себе не слишком крепко. — Вы, главное, берегите себя. Завтра я вместе с Джинни схожу в участок, можешь пойти с нами. В этот-то раз, надеюсь, нам не будут угрожать изолятором…

。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。

— Если снова начнете буянить, я вас обеих посажу в изолятор, — строго проговорил Ли Минхо, встретив гостей со скептическим выражения лица и со скрещенными на груди руками. — Пройдемте к моему столу, расскажете, что у вас там за дело. Только чур не шуметь и не драться!.. — он показал Нагём и Евон кулак, на что они только закатили глаза. — Дамы, прошу садиться. Моего напарника сейчас нет, так что в случае чего успокоить меня будет некому. — На сей раз мы пришли по предварительному сговору, так что если и будем драться, то не между собой, а только с вами! — сквозь зубы процедила Нагём, но Хёнджин успокоил ее одним только жестом руки. — Что ж, Джинни, тебе слово. — Вчера я был на юбилее одного актера, вышел на улицу и получил это, — спокойно, тщательно скрывая свою неприязнь к детективу Ли, сказал он и протянул смятый в три погибели листок с письмом. — Скорее всего, его передала та сталкерша. Мы хотели убедиться, что она больше нас не потревожит, а то знаете ли, боязно как-то стало по улицам ходить… Что думаете? Но Ли Минхо молчал, долго разглядывая листок. Его глаза вновь и вновь бегали по напечатанным строчкам и останавливались на выделенном жирным шрифтом слове, после чего возвращались к началу. Хёнджин не знал, как интерпретировать затянувшуюся тишину, нарушаемую только стуком пальцев по клавиатуре где-то сзади, но продолжал наблюдать за Минхо, а также готов был поклясться, что видит в его глазах тонну роящихся мыслей. Нагём нетерпеливо царапала одежду под столом, Евон старалась глядеть по сторонам, а Хёнджин всё ждал и ждал. — Это не она, — покачал головой Минхо. — Голову на отсечение даю, что это не та, о ком вы думаете. И пока вы не начали спрашивать, с чего вдруг такая уверенность, — проговорил он, едва только Хёнджин успел открыть рот, и бросил листок на стол, — у меня есть несколько версий. Я не имею права разглашать детали следствия, но я назначил каждой девушке, которая подходила по описанию и возрасту, встречу в участке на завтра. Мы попросим их что-нибудь написать и поглядим в записи, которые они принесут с собой. Но… — Я тоже думаю, что это не она, — согласилась Нагём, перебив Минхо. — Странно это как-то. Но у меня были мысли, что могла вновь нарисоваться вторая сталкерша, прежняя… Или какая-то новая, которая старается косить под старую. — Это что, типа как второй Кира из «Тетради смерти»? — спросил Хёнджин, и Минхо, усмехнувшись, кивнул. — Возможно… А может быть, тут замешан кто-то еще, кто старается сбить нас с толку. Сейчас мы работаем с материалами дела Мин Наби, и там тоже кое-что не сходится. Мой напарник сейчас беседует с кое-каким подозреваемым, — Минхо встал и поравнялся с Хёнджином, подойдя к нему практически вплотную. — Будьте готовы к тому, что завтра я вызову вас в участок, чтобы вы посмотрели на девушек, так что освободите себе день для этого весьма интересного эксперимента. Потому что это надолго… А еще мне надо бы назначить встречу человеку, который передал вам послание. — Для этого нужен какой-то специальный ордер или вроде того?.. — спросил Хёнджин, на что Минхо отрицательно покачал головой. — Придется отправить булку потребовать список гостей… Надеюсь, у них есть фотографии, иначе я чокнусь. Короче, всё, что вам нужно знать: я почти добился того, чтобы убийства признали серийными, и тогда нам работать гораздо проще. Если моя интуиция не обманывает, то… — он чуть призадумался, сдвинув рот набок, как рисуют в мультфильмах. — То убийство Мин Наби — далеко не последнее.

。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。

Чонин ехал за рулем, попивая энергетик, но даже он не помогал как следует избавиться от сонливости и привести себя в чувство. По дороге как минимум два водителя успели покрыть бедного работающего полицейского отборным матом, и еще трое — посигналить. Что ж, поделом, но после очередной бессонной ночи и не такое вытворишь на дорогах. Радость, что еще никого не сбил. Чонин искренне хотел поскорее покончить с делом Мин Наби и прийти к какому-то конкретному выводу, чтобы убийства признали серийными и можно было спокойно работать только над ними, не распаляя себя еще на тысячу других преступлений. А еще вместе с тем Чонин чувствовал личную ответственность за всё происходящее. Каждый день промедления, каждый час, пока они сидят и разбираются во всем, мог стоить жизни еще одной невинной девушки, которая всего-то находилась рядом с Хван Хёнджином по работе или просто старалась подкатить. Смерти из них не заслуживал никто. У Чонина до сих пор не было подлинной уверенности в том, что убийство Мин Наби не находится на совести ее дядюшки, но интуиция детектива Ли еще никогда не подводила. Что он говорит — то зачастую и сбывается. Сегодня ночью Чонин так долго пялился в экран монитора домашнего компьютера, что заболели глаза и поднялось давление, но ничего путного так и не нашел. Пару раз мелькнула фигура в черном капюшоне и кепке, но преступник оказался слишком умным, чтобы ни разу не поднять головы и идти так, словно камер не существует. Или это такая хитрость и тот человек не имеет к убийству никакого отношения, а является одной из обычных женщин, которая специально показала лицо, чтобы на нее ничего не подумали?.. Преступники нынче не в меру хитро-мудрые пошли. Припарковавшись у нужного дома, Чонин вышел из машины и собирался было позвонить в звонок, как его опередили и калитка открылась. Из-за нее вышел мужчина средних лет в деловом вельветовом костюме, напевая что-то себе под нос. — Добрый день, — окликнул его Чонин, и мужчина тут же обернулся, смерив его недобрым подозрительным взглядом. — Инспектор Ян Чонин, я расследую дело Мин Наби и хотел бы с вами побеседовать. Вы Пак Донмин? — Да… Я тороплюсь, так что надеюсь, беседа будет недолгой, — не слишком-то приветливо проговорил он и вновь открыл калитку, пропуская Чонина внутрь. Пак Донмин излишне спокоен, это даже странно. — Моей жены нет дома, а я не слишком знаток по быту, так что чая не предлагаю, тороплюсь на встречу. — Не беспокойтесь, мне нужно лишь задать вам пару вопросов, — Чонин прошел в дом и тут же осмотрелся, после чего достал планшет для бумаг и ручку. — Предупреждаю, что разговор будет записываться. Не стану лукавить: вы один из косвенных подозреваемых в убийстве, так как вы — один из немногих, у кого был мотив, — проговорил Чонин, наблюдая за реакцией Пак Донмина, но тот оставался равнодушен к происходящему как удав. — Чхве Юсун, сводный брат убитой, поделился, что у вас есть некоторые виды на наследство… А также о вашей семейной истории. — Ну да, есть момент. Из живых родственников у Наби оставались только я да моя мать, с которой я не общаюсь уже давно. Единственное, я приезжал на похороны сестры, чтобы почтить ее память. Мы с ней общались, — говорил как на духу Пак Донмин, стоя напротив Чонина. Тот пока не понимал: ему пересказывают тщательно отрепетированную ложь или действительно говорят правду? — Я уехал из дома еще по молодости, больше из-за отца, чем из-за матери, но сестра мне помогала и деньгами, и морально. Если хотите, я могу вам даже дать свой телефон, взглянете на переписку. — Будьте добры, если вы не против. Пак Донмин разблокировал телефон и открыл переписку с сестрой. При помощи вложений Чонин отлистал в самое начало, на много лет назад. Пак Сонми, мать Мин Наби, слала фотографии букетов ухажеров, их фото, какие-то приколы, хвасталась новым домом и ремонтом, рассказывала о работе. Судя по всему, они с братом действительно были близки, такую переписку просто невозможно было бы подделать. Только вот теперь вопросов, кажется, куда больше, чем ответов. — Я знал, что какой-нибудь следак рано или поздно ко мне заявится, но мне нечего скрывать, — проговорил Пак Донмин, когда Чонин вернул ему телефон. — Я, можно сказать, сбежал из дома. Отец выгонял меня на мороз вместе с матерью в качестве наказания, я никогда не был любимым ребенком, да еще и пару раз начистил лицо своему не-уважаемому зятю, отцу Наби, пока тот не слинял в неизвестном направлении. Но Сонми нашла себе лучше, он притащил еще и своего жадного выродка Чхве Юсуна. Судя по рассказам сестры, он неровно дышал к Наби. Чонин от неожиданности вылупил глаза. — Да-да, Сонми всё мне рассказывала. А потом этот идиот, второй ее муж, погубил ее в той аварии, ехал пьяным и влетел в кого-то. Я хотел наладить с Наби связь, мы даже пару раз общались после смерти сестры, причем нормально, — продолжал Пак Донмин, глядя в глаза Чонина. — Но моя мать, бабка Наби, ничего не хотела обо мне слышать, поэтому что с Сонми, что с Наби мы поддерживали связь тайно. Если надо, я готов сдать свой телефон на экспертизу или на что там надо. Я бы никогда не причинил вред своей племяннице, я тоже хочу знать, кто ее убил настолько зверски, — Пак Донмин тряхнул рукой и взглянул на наручные часы, но Чонин готов был поклясться, что слышит в голосе собеседника что-то похожее на… Сожаление? — Извините, но мне пора. Вот мой телефон, — он протянул визитку, — звоните, если нужно будет явиться в участок. Повторюсь: мне скрывать нечего. Чонин сел в машину в расстроенных чувствах. Он уже настроился на манипуляции, на скандал, на угрозы, но никак не на то, что Пак Донмин собственноручно отдаст в руки доказательство своей невиновности. Разумеется, он всё еще оставался под подозрением, но не выглядел, как преступник. Но кто знает, что на самом деле у него на уме?.. Весь оставшийся день Чонин только и делал, что анализировал этот разговор. Бабушка Наби действительно была похожа на строгую и авторитарную женщину, чего только стоила ее манера общения с Чхве Юсуном. Но выгонять собственного ребенка на мороз?.. Вот такие вот люди бывают обманчивые. И может быть, Чонин хоть сто раз мог ошибаться, но он отчего-то верил Пак Донмину. Тот был похож на человека довольно скользкого, пришлось даже пробить в интернете его бизнес, однако в этом деле он… Нет, нельзя так качественно подделать переписки. — А я говорил, что это серийка!.. Не, я бы побеседовал еще с Пак Донмином в участке, булка, но я склонен тебе верить, — радостно проговорил Минхо, когда Чонин дал ему прослушать запись разговора. — Осталось только на законодательном уровне признать версию об убийстве с целью получить наследство недействительной, и дело в шляпе! Но Чонин не разделял оптимизма Минхо. Кто-то водит их за нос, и каждый из родственников Мин Наби казался до ужаса искренним. Кто врет, кто обманывает — вопрос большой и вполне законный. Всё не клеится друг с другом. В очередной раз Чонин приехал домой после полуночи и, поспав пару часов, вновь встал, намешал себе крепкого кофе и вернулся к просмотру камер наблюдения из «Аквамарина». Многочасовые наблюдения за одними и теми же женщинами не принесли, за будто бесполым человеком в кепке и капюшоне — тоже. И Чонин хотел было уже плюнуть на это безнадежное дело, как вдруг кое-что заметил. Поставив запись на паузу, он прищурился, потянулся за очками и приблизил один из участков не самого качественного изображения. «Но Сонми нашла себе лучше, он притащил еще и своего жадного выродка Чхве Юсуна. Судя по рассказам сестры, он неровно дышал к Наби». Чонин приблизил еще сильнее, поставил на замедленное воспроизведение и приблизил лицо к экрану, сделав еще один глоток кофе. Черная одежда, цветной козырек кепки, всё бы ничего, но… Носки… Чонин открыл браузер и вбил в него запрос «эмблемы главных домов из «Игры престолов» смотреть». Волк Старков, роза Тиреллов, рыба Талли, лев Ланнистеров, трехглавый дракон Таргариенов и… Золотистый кракен Грейджоев. Чонин стал лихорадочно тыкать по кнопкам и сравнил эмблему с той, что изображена на носках человека в черном. Полное попадание. А потом вдруг вспомнил красного дракона, которого видел на носках одного человека совсем недавно. — А вот это вот отличная зацепка, — улыбнулся сам себе Чонин и сделал еще глоток кофе.