Глава 12. Сила благодарности

Чери лежала щекой на голой груди Феликса, зажатая между ним и спинкой сидения, но даже не пикала от дискомфорта. Ноготь указательного пальца вырисовывал незамысловатые узоры на обнаженной коже, и на душе стало так до непривычного спокойно, что не хотелось даже говорить. Разговоры, разговоры, разговоры — что толку от них, если они ничего не решают? Жизнь — это не мюзикл и не любовный роман, читая который, ты точно знаешь: всё будет хорошо, стоит только героям пойти навстречу друг другу. И Чери хотелось только одного — знать, что у ее сказки есть счастливый финал, жить, как нормальный человек, встречаться с любимым, не прячась, как преступница. В порыве нежности Чери привстала на локте и, пощекотав нос Феликса волосами, наклонилась к его губам. В своем ласковом неспешном поцелуе она хотела сказать то, чего не могла и не хотела высказать словами. «Я тебя защищу», «у нас всё будет прекрасно», «подожди, и увидишь, скоро мы прекратим прятаться». Вот бы сейчас не прощаться, а поехать в кино, театр, посидеть в кафе или баре, но Чери таки пришлось отпрянуть первой и вызвать себе такси. А Феликс держал ее в крепких объятьях и не уезжал до тех пор, пока она не сядет в машину. Дома всё было, как и всегда. Пахло не так давно приготовленным ужином, родители сидели в гостиной и смотрели телевизор, громко хохоча из-за какой-то комедии, тогда как Чери ощущала, будто находится в фильме ужасов. И ей было совсем не до смеха, она практически забыла, что это такое, потому что каждый день ее голову съедали тревожные мысли и муки совести. Что если Хэран действительно убийца? Тогда, получается, Чери могла предотвратить несколько смертей, но не сделала этого. И как ей в таком случае потом жить с таким грузом? И почему никого вообще это не волновало? Хэран тоже, казалось, совсем ни о чем не беспокоилась. Из ее комнаты звучала музыка, слышались звуки передвигаемой мебели, и Чери решила заглянуть на огонек без стука. То, что предстало перед ней, даже не удивило, только вызвало болезненный усталый стон. В углу между шкафом и окном стояла картонная фигура Хван Хёнджина во весь рост, а Хэран бегала вокруг нее, что-то приклеивая и подпевая текст песни себе под нос. Медленно пройдя в комнату, Чери нажала на паузу, чтобы выключить музыку, а на вопросительный взгляд сестры сказала только: — Когда уже это прекратится? — Что именно? Я вроде как ничего противозаконного не делаю. Что, теперь всех, кто себе ставит картонные фигуры мужиков, с преступниками равнять? — возмутилась Хэран, продолжая орудовать скотчем. Приглядевшись, Чери заметила маленькие поцелуйчики и сердечки, которыми теперь были усеяны плечи «Хёнджина». — Мы чуть не попались, — мягко возразила Чери, — и детектив Ли вполне мог о чем-то догадаться, как ты не понимаешь? Даже если тебя не обвинят во всех убийствах, то точно посадят за сталкерство, и ты пять лет просидишь в тюрьме. Тебе даже на это всё равно? — едва не плача, спросила Чери и бросила взгляд на комод, а точнее — на лежащую на нем подвеску с подписью «Версаче». — Где ты это взяла?.. — Купила, а что такого?! Да хватит паранойей заниматься, вот ей-богу! — психанула Хэран, отойдя от картонного Хёнджина и усевшись на кровать в позу лотоса. — Ничего плохого я не делаю, сейчас даже Джинни не преследую, просто восхищаюсь его талантом и фанатею. Это что, уже преступление какое-то или что?! Чего ты так боишься? Когда убийцу поймают, всё у нас будет нормально. — Если за убийцу не примут тебя… — Я, может, и безбашенная, — Хэран прикусила внутреннюю сторону щеки и обиженно скрестила руки на груди, — но не настолько. Так что отстань от меня со своими нравоучениями и лекциями, всё обойдется, когда найдут убийцу. Про нас все забудут, так что будем жить хорошо и счастливо, — пожала она плечами и в своеобразном примирительном жесте бросила в Чери подушку. — Пойду сделаю чай, давай фильм посмотрим, попкорн сделаем, а? Чери хотела вернуть ей эту подушку, перед тем налив ее свинцом, но всё же смиренно согласилась. Хэран подскочила с кровати с улыбкой на лице и вприпрыжку побежала на кухню. Точно, надо же еще написать Феликсу, сказать, что успешно добралась до дома… И хотелось бы, невероятно жгло сердце от того, как хотелось покончить с этим раз и навсегда, развеять мысли, забыться, но Чери из них не вылезала. И кое-что ее смущало. Встав с пола, она подошла к комоду и дотронулась до подвески «Версаче», потом взяла в руки и покрутила с разных сторон. — А это что?.. — спросила сама у себя Чери и пригляделась к пятну под витиеватым металлическим узором. Развернув подвеску так, чтобы на нее падал скупой свет комнаты, она заметила там маленькое кровавое пятно. Сердце сжали в кулак, раздавили до атомов и развеяли по ветру. Руки и ноги парализовало, дыхание сперло, и страх по венам переплыл в голову. Чери медленно поднесла ладонь ко рту и коснулась своих губ кончиками пальцев, стараясь унять дрожь во всем теле. Не может быть!.. Может, это просто ржавчина, след от сока, еще что-то в таком духе? Ну не могла же Хэран сделать… Чери снова поднесла подвеску ближе к свету и рассмотрела получше. Нет, ошибки здесь быть не могло, это пятно крови, и оно расплылось даже между оправой и драгоценным камнем. — Так, попкорна нет, надо сходить за ним… Что ты делаешь? — строго спросила Хэран, заставив ее дернуться от неожиданности. — Положи на место! — Прости, просто очень красиво, — Чери не знала, как ей удалось заставить свой голос остаться ровным и расслабленным. — Я всегда думала, что «Версаче» не по нашему уровню достатка, но оно так блестит… Мечтаю носить что-то вроде этого, а не какую-то бижутерию, — она погладила драгоценный камень и небрежно вернула подвеску на место. — Иди за попкорном, я пока выберу фильм. Хэран прищурилась, но потом пожала плечами и вынула из шкафа худи, потом накинула его, положила кошелек и телефон. — Ладно, скоро буду. Не скучай! И давай не сопливое! — крикнула она напоследок и убежала из дома. Дождавшись хлопка входной двери, Чери громко-громко задышала от испуга, зажав рот руками, скатилась по стене и, оказавшись на полу, вынула телефон. Первая попытка, вторая, третья, но Феликс упрямо не брал трубку. Детектив Ли тоже не взял, как будто они все там сговорились… Ах да, они же дома у Хван Хёнджина, ну или где-то с ним за городом, могли попросту не слышать или же у них не ловила связь. Тогда у Чери оставался последний вариант. Она набрала Ян Чонина и вслушалась в мерные гудки, поглядывая на дверной проем и надеясь, что Хэран не окажется настолько быстрой. — Да, слушаю… — хриплым, как после сна, голосом промолвил офицер Ян. — Это Мун Чери, которая… Точнее… — она быстро-быстро покачала головой, уже не зная, как назваться. — В общем, вы поняли! Я знаю, кто убийца, у меня даже, кажется, есть улика! — она схватила подвеску и сложила в карман джинсов. — Я прямо сейчас приеду в участок, могу доверять только вам, поэтому, пожалуйста, быстрее! — умоляющим тоном крикнула она и, дождавшись утвердительного ответа вызвала себе такси. Достаточно обмана. Весь этот спектакль давно пора была закончить.

。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。

Молчание так давило на уши, что Хёнджин впервые узнал о наличии настенных часов в доме Чана. «Тик-так, тик-так, тик-так», — говорили тревожные стрелки, цокая при каждом своем движении, пока в грудь червем полз страх. Всё это время убийца была так близко? И так умело притворялась адекватным человеком и в общем-то приятной девушкой, на которую и тени подозрений не ложилось? Хёнджин не чувствовал никакого облегчения, скорее напротив, стал испытывать еще больше ужаса от того, что знал убийцу в лицо, но не распознал ее. Осознание этого факта выросло за спиной черными крыльями и пробудило чувство вины, из-за которого на глазах проступили слезы. И Евон поняла его. Как и всегда, угадала эмоцию раньше, чем она успела пробраться наружу. — Ты ни в чем не вино… — начала было она, убрав с лица Хёнджина волосы, но ее перебили на полуслове: — Я же предполагал, что здесь что-то не чисто… — промолвил Минхо, стиснув банку пива в руке с такой силой, что металл с треском скукожился в кулаке. Услышав это, Хёнджин медленно повернул голову, крепко обнимая Евон. — Я только сегодня узнал, что близнецы выдавали себя друг за друга, уж не знаю зачем… Но, видимо, настоящая Мун Чери нам сейчас об этом и поведает, — прошипел Минхо, подцепив свой пиджак. — Сука! Так и знал, что она в этой мечети что-то спрятала! Не могла она быть истовой мусульманкой! — он схватил телефон и вызвал себе такси. — Хоть бы машина теперь нашлась, а мне нужно еще кое о чем спросить одного человека… — процедил он сквозь зубы, впившись кончиками ногтей в собственные ладони. — Так, сохраняем спокойствие! — воскликнул Чанбин, расставив руки по сторонам. — Мы все поедем, кроме Чана, чтобы кто-то остался тут. Я с Нагём, — он взял ее за руку, — а вы все втроем вызывайте себе другую машину, встретимся уже в участке! Хёнджин согласно кивнул и залез в приложение, хоть и не был уверен, что у них получится оперативно вызвать такси, ведь уже ночь на дворе, а ехать нужно будет в центральный участок из такой глуши. И оказался прав. Машины нашлись только минут через двадцать или даже больше, но по ощущениям, время тянулось улиткой и неспешно ползло по песку. Хёнджин открыл дверь для Евон, Минхо запрыгнул на переднее сиденье, и все вместе они практически полетели по пустым дорогам, как только выбрались из этого коттеджного поселка с его ямами и буграми. Неожиданно, но участок превратился в пчелиный улей и встал на уши. Никогда ночью не было здесь столько людей, но все они носились от одного угла к другому, кому-то звонили, о чем-то спрашивали. Метнув взгляд на небольшой диван в фойе, Минхо заметил того самого муллу, с которым разговаривал сегодня, и выгнул бровь, а Евон крепко жалась к Хёнджину, и оба они несколько раз столкнулись с бегающими туда-сюда полицейскими. Сидели здесь и другие мусульмане, совсем не корейцы, покрытые женщины в парандже, с ними о чем-то разговаривали два инспектора. — Где, мать вашу, Мун Чери?! Что вы с ней сделали? — кричал знакомый голос, и Хёнджин показал Евон на Феликса, впервые такого нервного и агрессивного. — А ему что за дело? — пробубнил себе под нос, сморщившись, Хёнджин. — Сейчас и спрошу у него! Я один не понимаю, что происходит?! — Погоди, не надо! — воскликнула Евон, встав прямо перед ним и остановив мягким толчком в грудь. — Мун Чери его девушка, — выпалила она и тяжело вздохнула, прикрыв глаза. — Это правда, что детектив Ли сказал: Чери и Хэран зачем-то поменялись местами, мы с Феликсом сами толком не поняли, зачем. Я узнала об этом случайно, когда заметила, что он странно себя ведет… Проследила за ним и застала за поцелуем, — объясняла Евон, а Хёнджину казалось, что он теряет смысл половины из того, что ему говорят. И маленький предательский паук сомнений запустил процесс плетения паутины. — Мы не хотели врать тебе… — виновато промолвила Евон, грустно улыбнувшись. — Но ты бы сразу заявил на сестер Мун, а Феликс только хотел обезопасить свою любимую. Ты бы на его месте поступил так же. Евон робко взяла его за руку, но Хёнджин выдернул ее и сделал шаг назад. — Ты не можешь об этом так заявлять, потому что понятия не имеешь, что бы я сделал! — воскликнул он, и ему самому показалось, что его глаза налились кровью. — Вы врали мне, водили за нос, а я-то думал, что мы одна команда! А теперь вообще может оказаться, что вы дали убийце совершить всё то, что она совершила! Каждая девушка в моем окружении, я сам — все мы были под угрозой, а вы молчали! И ладно Феликс! — Хёнджин отрывисто дышал, но на его возгласы почти никто не оборачивался. — Но ты… — уже куда спокойнее проговорил он треснувшим голосом. — Как ты пошла на это? Из всех людей я доверял больше всего тебе! Я был сильным только благодаря тебе! — Я врала не ради развлечения, — Евон обиженно поджала губы. — И не сделала тебе ничего дурного. Понятия не имею, как все эти вещи оказались у Мун Хэран, но я по-прежнему уверена, что она не убийца. Слишком она для этого… спокойная и добрая, — Евон помолчала некоторое время, поправила волосы и, уперев руки в бока, добавила: — Да, она сталкерша, которая мешала нам, да, ее нужно наказать. Но я уверена, что это не она. — А ты, я посмотрю, прям провидица! Или ты думаешь, что настолько хорошо разбираешься в людях? — Хёнджин саркастически хмыкнул и всплеснул руками. — Боюсь тебя разочаровать, но я больше поверю словам ее родной сестры, которая оказалась честнее дорогих мне людей! — Она тоже может ошибаться. — Да? И кто же тогда убийца, скажи мне! — воскликнул Хёнджин, но Евон так и продолжала молчать, смотря на него пустыми рассерженными глазами. — Я так и думал, ответа у тебя нет… И как ты мне прикажешь жить со знанием, что моя любимая девушка и мой лучший друг обманывали меня? Осталось только узнать, что ты сама ревностная убийца, чтобы совсем меня пора… — Хёнджин не договорил, ощутив, как ему прилетела сильная болезненная пощечина. — Думай, прежде чем что-то сказать, — стальным голосом промолвила Евон, сильнее сжала свою сумку и обступила Хёнджина, толкнув его плечом. — Раз ты готов заявить мне в глаза такое, то я думаю, что нам пока что лучше видеться только на съемках и работать друг с другом, как актер с актером, остальное лишнее, — промолвила она уже около выхода из участка. — Пока что можешь назначить меня и эту Хэран козлом отпущения, раз тебе так легче, — на последних словах ее голос дрогнул, но скоро Хёнджину в спину подул ветер, а стеклянная дверь с негромким стуком захлопнулась. Хёнджин дотронулся до своей щеки и прикрыл глаза, присев на корточки. Зря он это ляпнул, но злость не унималась. Смотреть на Феликса, так и ругающегося с инспектором, ему опротивело, вкус предательства горечью оседал в душе, и вся эта суета по сравнению со всплывшими фактами показалась неважной. — Думаю, вам тоже интересно будет послушать Мун Чери, — тихо промолвил Минхо, заставив Хёнджина вскинуть голову и предложив руку, чтобы помочь подняться. — Скорее всего, исповедь будет не для слабонервных, но мы все имеем право знать, что тут творилось всё это время. Так что идемте в допросную. Приняв распростертую к нему руку, Хёнджин поднялся на ватные ноги и, практически не чувствуя их, отправился вслед за Минхо. Они вошли в допросную, в которой уже сидел растрепанный и сонный Чонин. Возле него стоял ноутбук с пока еще пустым вордовским файлом, а напротив мялась Мун Чери, скромно сложившая на коленях руки. Хёнджин по привычке поклонился ей и ощутил нечто, похожее на жалость и даже стыд. Наверняка этой бедной девушке нелегко было набраться смелости и заявить на сестру. — Ну-с, — намеренно дружелюбным тоном промолвил Минхо, налил в пластиковый стакан воды и протянул его Чери. — Интересно будет послушать, что вы нам расскажете, юная леди. Сразу предупрежу, что вам ничего не грозит за укрывательство, так как вы являетесь ближайшей родственницей подозреваемой, так что рассказывайте всё как на духу. Давить мы на вас не станем. Скажите, когда будете готовы к диалогу. — Я готова, — тут же заявила Чери и сделала небольшой глоток, обняв обеими руками стаканчик. Собравшись с мыслями, она сглотнула слюну и начала: — Детектив Ли, вы наверняка уже догадались, что мы с сестрой вынуждены были лгать и выдавать себя друг за друга. Мы это сделали, чтобы… чтобы обеспечить Хэран алиби. Мне легко рассказывать об искусстве, если бы меня о нем спросили, потому что я в нем разбираюсь, поэтому меня бы вы не заподозрили… В том плане, что мы наврали, будто бы я ездила в Милан ради походов в музеи и выставки. Я действительно бывала там однажды, поэтому могла бы рассказать вам о большинстве экспонатов и их истории. Чонин начал печатать, кратко фиксируя показания Мун Чери. — Но правда в том, что я осталась дома, а Хэран в это время ездила в Милан, чтобы проследить за вами, господин Хван… она так делала уже много раз, но я об этом сама узнала не так давно, как раз незадолго до Милана. Мы с Чон Соль были подругами, — дрожащим голосом промолвила Чери, сделала еще глоток и стерла проступившую слезу. — И Хэран принесла на первый допрос мой телефон, чтобы даже по перепискам было видно, что это очень близкая дружба. — Хэран завидовала вашей подруге, правильно? — уточнил Минхо. — Ну, в том плане, что госпожа Чон выиграла тот приз от господина Хвана? — В тот день она была вне себя от ярости и позвонила мне из Милана, чтобы высказать наболевшее, а потом решила проникнуть в отель и подбросить письмо в номер господину Хвану, — кивнула Чери. — Я правда пыталась ее остановить, убедить прекратить всё это, но она как будто сошла с ума, помешалась… Дело в том, что Хэран рассталась парнем, с которым долго была вместе, хотела покончить с собой, а господин Хван помешал ей, вот она и нашла себе… способ отвлечься. Хёнджин поднял глаза к потолку, стараясь вспомнить. Действительно, однажды он не дал одной девушке броситься под машину и прочитал ей целую отповедь о том, что нужно жить дальше и быть сильной. — А после того, как погибла Соль, Хэран стала куда-то пропадать… Я проследила за ней и вышла на ту мечеть, но мне там никто ничего не рассказал. Мусульманкой Хэран никогда не была, так что мне это показалось странным. — Вы в курсе, что до Чон Соль были и другие убийства? — спросил Минхо. — Например, предположительно, первое могло случиться два года назад, скелет девушки нашли буквально сегодня. Но тогда, как я понимаю, ваша сестра еще не была знакома с Хван Хёнджином, правильно? — Нет, не была… О других убийствах я ничего не знаю, но Хэран и до этого скрытничала, так что вполне может быть и такое, что она начала убивать раньше, — ответила Чери как на духу, а Хёнджин взглянул на Минхо. Он о чем-то глубоко задумался. — Я не была ни в чем уверена, мне не хотелось подставлять сестру, но перед тем, как позвонить вам, я нашла вот это, — Чери залезла в карман и вытащила оттуда маленькую подвеску. — Вот. Там будут мои отпечатки, потому что я взяла это просто посмотреть, а затем увидела пятно крови. Тогда и решилась обо всем рассказать. — Где сейчас Мун Хэран? — спросил Минхо, повернувшись к Чонину, и тот пожал плечами. — За ней отправились офицеры Ан и Чхве, но не нашли ее дома. Госпожа Мун, — он указал на Чери, — сказала, что… вторая госпожа Мун застала ее с подвеской в руках, так что скорее всего, она подалась в бега. Ребята уже ее ищут, можно не волноваться. Наверное… — Чонин вновь повернулся к Чери. — Если ваша сестра каким-то образом свяжется с вами, дайте нам знать. А пока мы благодарим вас за сотрудничество с полицией и отпускаем. Берегите себя. И если вдруг еще что-то вспомните, обязательно расскажите, мы вас защитим. — За мной приехал мой молодой человек, — Чери стыдливо посмотрела на Хёнджина и тут же отвела взгляд. — Я пока что поживу у него какое-то время, потому что боюсь, что Хэран может добраться и до меня в порыве мести. Спасибо, что выслушали. Надеюсь, скоро всё будет хорошо… — она встала, глубоко поклонилась всем по очереди и тихо прикрыла за собой дверь. — Видимо, ту девушку рыбой убила не Хэран, да и у скелета этот кулон «Версаче» просто так висел, — сказал порядком уставший и всё еще сонный Чонин, делая правки в документе. — Придется до утра здесь сидеть, надеюсь, что эту Мун Хэран найдут. Хочу послушать ее версию событий. — Как-то много совпадений тогда вырисовывается, — промолвил Минхо, прикусив губу от задумчивости. — Так, я сейчас… Он выскользнул за дверь, провожаемый взглядами Хёнджина и Чонина. Не прошло и пяти минут, как в коридоре уже эхом зазвенели крики, мат и прочая нецензурная брань. Кого-то тащили волоком, едва не били о стену, и в допросную вернулся Минхо, тянущий Чхон Тэуна за шиворот и с заломленной за спину рукой. Подскочив от страха, Чонин бросился их разнимать, но его грубо пихнули в стену ногой. — А теперь ты! Рассказывай! — потребовал Минхо, бросив Чхон Тэуна на стул, еще недавно занимаемый Мун Чери, а потом навис над столом, перед тем громко хлопнув по нему. Хёнджин удивленно уставился на красный след на щеке инспектора Чхона и его разбитую губу. — Ты, мой дорогой, даже не пытайся отпираться! Ли Шиён пропала без вести два года назад, и дело вел ты! — Минхо потыкал указательным пальцем ему в лоб. — Понятно, чего ты так рвался к этому скелету, он ведь ей принадлежит! А еще ты так же рвался взять себе дело Ли Сэрён! Мне уже всё пришло, они были сестрами! И Ли Сэрён ходила в наш участок требовать пересмотра дела лично, сука, к тебе! Думал, я не узнаю, да?! — Я не понимаю, в чем проблема, — Чхон Тэун поднял руки в миролюбивом жесте. — Да, она приходила, и поскольку я вел дело Ли Шиён, то решил, что мой долг расследовать и убийство ее сестры, всего-то! — Так дорасследовался, что закрыл его «за недостатком улик»! Только ее убили рыбиной, понятно?! — закричал Минхо, и на лице Чхон Тэуна отразилось неподдельное удивление. — Еще и по голове, как удивительно! Прямо подходит под наше дело! Да и она, к тому же, была с тобой в больших контрах! — Сонбэ… — Помолчи-ка ты, падре! Его точно что-то связывает с убийцей других девушек! Не может это быть совпадением, что у скелета найдено колье от «Версаче» именно тогда, когда Хван Хёнджин стал амбассадором, да тут еще и Ли Сэрён умирает сразу после того, как начинает требовать возобновления дела! Она что-то знала… — прошипел Минхо, обошел стол и схватил Чхон Тэуна за грудки. — У нее были какие-то сведения об этом деле, поэтому ты, ублюдок, лично убил ее, чтобы замести свои следы! И следы убийцы Ли Шиён, которая провалялась в канализации два года! Говори, ну! — Минхо прокричал эти слова прямо в лицо Чхон Тэуну. — С кем ты, тварь последняя, снюхался и кого ты, сука, покрываешь?! — Детектив Ли, — инспектор Чхон хрипло рассмеялся ему в лицо и постарался убрать его руки, — мне кажется, у вас нездоровая паранойя и слишком расшатались нервы. Не думали с этой проблемой обратиться к психиатру, а не нести бредятину?.. Хёнджин дернулся, когда Минхо замахнулся и ударил кулаком Чхон Тэуна так, что тот полетел на пол вместе со стулом, а потом выплюнул зуб, давясь и харкаясь кровью. Однако не успел он собраться и что-то ответить, как по животу прилетело еще несколько ударов ногами. Не дав ему даже согнуться в позе эмбриона, от злости Минхо нещадно топтал его по боку, бедру и плечу, и даже у Чонина не получилось оттащить его. Допросная погрузилась в хаос. Хёнджин уже повис у Минхо на руке, стараясь оттащить его от хрипящего Чхон Тэуна, когда в помещении появилось новое лицо. — Детектив Ли! — закричал, по всей видимости, комиссар, и только тогда Минхо, бросив на свою жертву последний угрожающий взгляд, отошел в сторону. — Я закрывал глаза на все твои выходки, но на это я наплевать уже не смогу! Нападение на коллегу, причинение физического вреда! Ты знаешь, по какой статье ты можешь пойти, а?! — комиссар прошел внутрь и оказался с нисколько не раскаивающимся Минхо лицом к лицу. — Значит так, я спишу всё на стресс и выслугу лет, но пока ты не пройдешь принудительное психологическое лечение, ты в этот участок не вернешься! — Ч-что?! — вскрикнул Минхо. — Что значит «не вернешься»?! — Я предупреждал тебя: еще одна такая выходка, и ты полетишь отсюда, как пробка от шампанского! Знай мою доброту, я лишь временно отстраняю тебя от должности, а не совсем увольняю! Хёнджин застыл, наблюдая за тем, как дальше будут развиваться события. Детектив Ли стоял молча, сжав кулаки, но расслабил, и вдруг с его губ слетел смешок. Присев на корточки, Минхо обнял свои колени и истерически рассмеялся, никак не останавливаясь, стуча по стене, пока Чонин поднимал Чхон Тэуна под мышки. — Знаете что? Даже хорошо! Наконец-то я смогу жить весело и свободно! — кое-как успокоившись, промолвил Минхо и потянулся к тому месту, на котором обычно у полицейских была нашивка, однако вспомнил, кажется, что сейчас он не в форме. — Сидишь тут днями и ночами, спишь по три часа в день, блюдешь покой и порядок! А в награду что? — он покачал головой с грозным оскалом. — Что ж, пусть у вас работают такие, как этот, — кивнув головой на Чхон Тэуна, Минхо постучал Чонину по плечу. — На тебя, падре, тут только и надежда. Господин Хван, идемте. Нам теперь делать здесь нечего… — он плюнул под ноги комиссару и, толкнув его плечом, вышел из допросной, а потом ускорил шаг и оказался на улице. Хёнджин всё это время старался угнаться за ним и застал облокотившимся на металлическую трубу, служащую ограждением вокруг крыльца участка. От напускного истерического веселья у Минхо не осталось и следа. — Думаю, может, начать курить? — тихо спросил он, обращаясь к Хёнджину, но смотря при этом в глубокую ночь и вслушиваясь в сирены полицейских машин. — До этого тоже тянуло, но я держал себя в здоровом образе жизни, чтобы оставаться физически сильным, выносливым, задерживать преступников… Всю жизнь я положил на эту работу, как на алтарь, а в итоге получил это. — Вы правда думаете, что Чхон Тэун мог убить ту девушку и замести следы? Работать с Мун Хэран? — спросил Хёнджин, облокотившись на трубу рядышком. — А-а-а… — протянул Минхо и махнул рукой. — Уже неважно, что я там думаю. Мне отказали в расследовании серии этих дел, сказали, мол, я делаю выводы из ничего и всё это идет друг от друга отдельно. Ну и кто оказался прав? — он самодовольно ухмыльнулся. — Но что в итоге? Меня снова никто не слышит, как бы я ни доказывал свой профессионализм, — он грустно пожал плечами и судорожно вздохнул. — Стража правопорядка, героизм, защита слабых и обделенных — у полиции самый настоящий рыцарский кодекс. Вот только сколько рыцарей на самом деле убивали из развлечения, насиловали и воровали? Вот и в полиции так же. Прямых и честных здесь не любят, господин Хван, и в одиночку мне это не изменить. — Вы правы: хороших полицейских действительно мало, — согласился Хёнджин. — Поэтому миру и нужны такие, как вы, детектив Ли, — бескорыстные, добрые, честные, готовые сражаться за справедливость. Только такие люди, как вы, и способны сдерживать хаос, а иначе всё рухнет. Простите, что сначала тоже относился к вам плохо… Но сейчас мы не должны опускать руки. — А благодарность за это какая? Я работаю, как раб на галерах, а вместо благодарности получаю презрение, плевки и мизерную зарплату, — Минхо провел кончиком языка по верхнему ряду зубов и похлопал Хёнджина по плечу. — Что ж, теперь это не моя забота. Пусть кто-то вроде Чхон Тэуна следит за правопорядком. Мне, вон, только булку жаль из-за того, что он вынужден загибаться в этом гадюшнике. А мне весь мир не спасти, как бы я ни старался. А вы что теперь будете делать, когда «правда», — он нарисовал в воздухе кавычки, к большому удивлению Хёнджина, — выплыла наружу? — Я не знаю… Феликс и Евон были в курсе делишек Хэран и работали вместе у меня за спиной. Понятия не имею, как теперь работать и восстанавливаться после всего того, что случилось. Пока у меня ощущение, как будто я не выиграл, а проиграл, — признался Хёнджин, смакуя слова на языке. — Сколько в мире еще таких буйнопомешанных? Что если я снова стану причиной чьей-то смерти? Всю жизнь я мечтал приносить людям счастье, показывать себя, радовать их своей актерской игрой. Но мечта повернулась ко мне задницей. — Вот и я так же: рос и представлял, как буду защищать слабых. Всё для людей, ничего — для себя, — Минхо медленно закивал. — Знаете «Легенду о Данко»? Одно известное произведение, в котором Данко вырвал сердце, чтобы осветить людям путь, а в итоге пал, растоптанный, всеми забытый и никому не нужный. Мы такие же, каждый по-своему… Завтра серия убийств будет во всех заголовках, по новостям сообщат о побеге Мун Хэран, — Минхо засунул руки в карманы. — И мы с вами станем козлами отпущения в глазах общественности. Будьте к этому готовы. — А мы при чем?! — возмутился Хёнджин. — Я жертва, а вы — единственный, кроме инспектора Яна, кто старался с этим хоть что-то сделать! — Правительству и полиции понадобятся виноватые, чтобы отвести удар от себя, поэтому я буду «тем самым копом, который расследовал слишком медленно», а вы — первопричиной смертей, бессовестным человеком, который не удосужился уйти в тень, чтобы всё это прекратилось, — легко ответил Минхо, заставив Хёнджина задуматься. — В общем, поеду я, сожгу свою форму, а вам лучше спрятаться у Бан Чана, переждать бурю. Когда о нас все забудут, встретимся, снова выпьем по чашке макколи, вспомним обо всем этом, как о страшном сне, и посмеемся. Будьте осторожны, господин Хван, — Минхо по-дружески похлопал его по плечу, спустился вниз по ступенькам и растворился в ночной темноте. Хёнджин проводил его взглядом и уткнулся лбом на сложенные в замок руки, тихо заскулив. Сегодня они действительно проиграли, потому что… потому что, судя по реакции Минхо, он, как и Евон, не верил в то, что только на Мун Хэран надо спускать всех собак. Однако решил, что теперь это больше не его проблема… И Хёнджин не мог его в этом обвинить после всего того, что произошло сегодня ночью. Написав сообщение Нагём, что им лучше поехать к Чанбину, Хёнджин погулял по пустому городу и вызвал себе такси до Чана уже к утру. Там всё было, как и всегда, только теперь валялись дела пропавших без вести и стояли пустые грязные кружки и бокалы, из которых еще несколько часов назад пила дружная компания. Пока что Хёнджин не знал, что делать с Евон и Феликсом, а потому отложил это до того времени, когда успокоится. Понимал их мотивацию, но и простить обман не мог. — Ну что? Как дела? — спросил Чан, опустил Хёнджина на диван и сел рядышком, включив телевизор. — Надо думать, всё закончилось? Где Евон? — У себя дома… — вздохнул Хёнджин. — И вряд ли она появится в ближайшее время. Мы оба слишком гордые, чтобы сделать первый шаг и помириться немедля. Не спрашивай, пока что у меня нет сил объяснять, — прервал он еще не заданный вопрос и откинул голову на спинку дивана. За окном уже занялась заря. — Мне стыдно перед родственниками и близкими жертв… Они пострадали из-за меня. — Ты знаешь, что это не так, и я буду на твоей стороне, кто бы что ни говорил. Не знаю, что у вас там случилось с Евон, но вы и вправду любите друг друга, поэтому не позволяй какой-то безумной девке и тому, что она наделала, встать между вами, — Чан взял в руку пульт и полистал каналы. Наткнувшись на один новостной, он переключил его, но встрепенулся, услышав имя «Хван Хёнджин», и вернулся обратно. — Это еще что? Опять этот засранец? На канале шли вовсе не новости, а программа Хан Джисона, который сидел на комфортном желтом диванчике в теплом освещении, улыбался и приветствовал всех зрителей. Хёнджин царапнул себе руку от нервов, когда увидел свою фотографию на экране позади самого Хан Джисона. — Все вы уже в курсе найденного вчера скелета в канализации и того, что по какой-то причине господин Хван выпивал с детективом. И всех нас, конечно же, интересовал вопрос: да что же, черт возьми, происходит? — Хан Джисон сделал удивленное лицо, будто рассказывал занимательную историю друзьям, а не огромной аудитории. Собственно, за это его и любили. — Сегодняшний выпуск я назвал «Красная шапочка» не случайно. Вот только это не невинная девушка, которая понесла бабушке пирожки, а самый настоящий серый волк, который притаился в лесу. — Что он такое несет? — фыркнул Чан, когда на экране фото Хёнджина сменилось кадрами, на которых стояла девушка в красном капюшоне — том самом, который был на Мун Хэран в Милане. — Какие злую шутку может сотворить с человеком популярность! — продолжал Хан Джисон. — Безумные фанатки так и норовят ворваться в личное пространство своего кумира, не оставляя ему шанса на нормальную жизнь. Но нашу Красную шапочку не остановило даже то, что Хван Хёнджин не свободен! Программа «Квокка в курсе» провела тщательное расследование и выяснила, что у него была не просто сасэнка, которая есть, наверное, у каждого айдола, а настоящая убийца! Хёнджин стиснул челюсти. Он готов был поклясться, что любой зритель этой передачи сейчас ахнул от удивления, где бы он ни находился. — Что же могло связывать Хван Хёнджина и полицейского Ли Минхо? — Хан Джисон встал и прошелся вдоль экрана, сделав задумчивый вид. — А дело в том, друзья, что им пришлось работать вместе, чтобы раскрыть целую серию преступлений, — на экране появились все фотографии убитых девушек с заклеенными глазами. — Девушка, которой подарили украшение, визажистка, простая фанатка и другие несчастные подверглись жестокому нападению и были убиты ударами по голове, а потом каждая лишилась своего украшения от «Версаче». Интересно, что скажет на это сеньора Донателла, когда узнает, — Хан Джисон театрально приложил руку ко лбу. — Но факт остается фактом: все, кто когда-либо имел смелость флиртовать с Хван Хёнджином или получить от него подарок… Хёнджин услышал мелодию звонка и повернулся туда, где висел его бомбер. Тем временем Хан Джисон продолжал преподносить эту ситуацию, как увлекательный рассказ, а потом приступил к рассказу о первом деле с доказательствами, фотографиями и видео. Стало понятно: он всё это время следил, наблюдал, выжидал, когда сможет нанести удар в спину. Телефон успокоился, но всего на несколько секунд, после чего снова зазвонил. Режиссер фильма… — Я вас слушаю… — промолвил Хёнджин с напряжением в голосе. — Доброе утро, господин Хван… Не буду ходить вокруг да около. Понимаете, тут такое дело, что в связи с выяснившимися обстоятельствами мы не сможем продолжать с вами работать, — промолвил он с напускной жалостью в голосе, а у Хёнджина вновь задрожали руки. — Вы получите гонорар в качестве наших извинений, но мы расторгаем контракт в одностороннем порядке. Извините, — и, словно боясь ответа, режиссер отключился, оставив Хёнджина в полном недоумении. А следом он открыл свою электронную почту и увидел с десяток писем от разных брендов, в рекламе которых снимался или должен был сниматься очень скоро, в том числе от «Версаче». И они, все и каждый, писали одно и то же. «Извините, но мы вынуждены расторгнуть с вами контракт». Громко заскулив, Хёнджин сморщился, швырнул от себя телефон на пол и побил себя по лицу невесомыми ударами, пока на фоне продолжал говорить и улыбаться Хан Джисон. — Конечно, Красная шапочка не всегда действовала своими руками. Например, в случае с Мин Наби… — его голос оборвался, когда Хёнджин выключил телевизор и со всей силы бросил пульт в стену, наблюдая за тем, как из него вылетели батарейки. Все его старания стерли в пыль. Всё, о чем когда-либо он мечтал, чего добился, репутация и деньги — всё было слито в унитаз человеком, которому он однажды помог, которого спас от смерти и наступил тем самым себе на горло. У Хёнджина чесались руки. Он жаждал крови, схватить первый попавшийся светильник и разбить им голову Мун Хэран так же, как она это сделала со всеми своими жертвами, растоптать ее так же, как она сама растоптала того, кого якобы любила. Нельзя было так говорить и даже думать, но сегодня Хёнджин желал ей смерти и проклинал самого себя за то, что когда-то спас человеческую жизнь. Благодарность? Вот она! Подана на блюдечке! — Вот и всё… — тихо промолвил он, стоя словно в невесомости. — Принцу «Версаче» пора умереть.

。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。

Настежь открыв окно в салоне такси, Евон запрещала себе плакать. Однако нет-нет, но слезы всё равно прорывались наружу и стирались с щек. До сих пор в голове не укладывалось, как Хёнджин мог сказать такое в порыве гнева… Но раз так, то она продолжит ему врать и держать на расстоянии до тех пор, пока не сделает то, что задумает. Лучше пусть он и правда держится подальше и занимается собой сам. Ради этого Евон даже готова перетерпеть то, что Нагём будет ошиваться вокруг Хёнджина, а она будет сто процентов, даже при живом-то бедном Чанбине. Евон уже заранее грызли злоба и ревность, когда она представляла себе это, но как других убрала со своего пути, так и ее уберет, когда придет время. А пока есть дела поважнее. Таксист, кажется, узнал ее, поэтому постоянно пялился в зеркало дальнего видения, украдкой улыбаясь. Прикоснувшись к перцовому баллончику и ножу в своем кармане, Евон выжидала, однако водитель не отвез ее в кусты и не стал ничего говорить, пока не остановил у ее дома, кроме как: — Мне очень нравится смотреть дорамы с вашим участием! Могу я попросить автограф? — робко спросил он. Евон придала своей улыбке как можно больше искренности и расписалась на протянутом блокноте. — Спасибо вам огромное! Это такая честь! — Не за что. Рада, что вам нравится! Евон послала воздушный поцелуй, помахала рукой и вошла в свою калитку, а затем и в дом. Чтобы хоть немного снять напряжение, налила себе в бокал вина и сделала внушительный глоток. Ничего еще не кончено, битва была проиграна полицией, просто она пока еще об этом не знает. Включив телефон, Евон смахнула все сообщения, закусила длинный ноготь и открыла фотографию девушки-стилистки Хёнджина, которая тоже явно не ровно к нему дышала. Правда, решится ли она на что-то в связи с последними событиями? Принеся с собой ноутбук и наушники, Евон открыла нужную вкладку и включила звук, чуть дернувшись от того, что ей по барабанным перепонкам ударил громкий голос комиссара, ругающегося с Ян Чонином. — Я тебе сказал: держи своего дружка в руках! Не давай ему делать глупостей! Вы что устроили, вы хоть чуть-чуть понимаете, что вы натворили?! Я лишился своего лучшего детектива из-за того, что он не может успокоиться вовремя! — свирепо визжал он, пока Чонин пытался вставить хоть слово. Крики продолжались еще некоторое время, а за ними последовало громкое падение. — Я не знаю, инспектор Ян… Мне этот Чхон Тэун тоже даром не нужен… Думаешь, что детектив Ли прав может оказаться? — Не знаю, комиссар, — ответил Чонин, — но за время работы с детективом Ли я убедился только в одном: он никогда не ошибается. Даже если его идеи и подозрения кажутся дикими, он всё равно в итоге оказывается прав. Нам нужно последить за Чхон Тэуном и как-нибудь, ну… Убедить детектива Ли вернуться, когда он остынет. Я этим займусь, только дайте время. — Через пару месяцев, не раньше… Дальше разговор перешел на что-то другое, и Евон отключила наушники. Взяв с собой бокал и бутылку, она спустилась в подвал, отворила дверь отпечатком пальца и заперла изнутри на случай, если заявятся незваные гости. Однажды уже так чуть не попалась, рисковать нельзя. Сделав очередной глоток, Евон распечатала фотографию той стилистки и еще нескольких девушек, повесив их себе на стену. А потом вычеркнула Мун Хэран красным маркером и посмотрела на результат. Работы еще непочатый край… Надев медицинские перчатки и введя код от сейфа, Евон достала второй телефон, вставила новую одноразовую SIM-карту и напечатала в окне «адресат» номер Чхон Тэуна, после чего поставила фильтр, изменяющий голос, и нажала на кнопку вызова. — Да? — спросили на том конце провода. — Ли Минхо отстранили от работы? — Он психанул и уволился, вот и всё… Придурок, теперь новый зуб вставлять придется, но не думаю, что он что-то докажет, так что можешь не волноваться, — выдохнул он, говоря в нос. Видимо, тот тоже расквасили. — Его сейчас и слушать никто не будет, кроме Ян Чонина, но я подумаю, как и его убрать. — Нет, — отрезала Евон, — мне Ян Чонин нужен там, где он есть. И с детективом ничего не делай, он мне может пригодиться. Лучше работай и набивай себе побольше дел, не думаю, что наше сотрудничество скоро будет закончено. А ты необходим мне в полиции. С этим Евон отключилась и вновь взглянула на свою доску. Фотография Ли Минхо красовалась в правом углу, но его отстранение — это нечто неожиданное, особенно после того, как он назначил бандюг-соглядатаев, которые следили за всеми ними день и ночь. Жаль, Пэ Донпиль оказался не таким уж верным, поэтому Евон легко было его перекупить и попросить отправлять ей те же отчеты, что и Минхо, а также сообщать о его передвижениях и приказах. Бедная-бедная Мун Хэран, но она получила то, что заслужила хоть Евон и помогла ей скрыться. Теперь настала очередь другой.