Гермиона

Гермиона была очень добрым и спокойным ребенком, на которого не могли нарадоваться родители. Девочка любила познавать мир и изучать книги. Казалось, что она научилась читать гораздо раньше, чем говорить — шутили они. Девочка с интересом наблюдала за окружающим ее миром, принимала его таким, какой он есть, и смело смотрела в лицо новому дню. Казалось, именно это и есть ее суть. Гермиона просто не умеет унывать — с позитивом сказали бы прохожие, их дочь особенная — с затаенной мудростью в уголках их спокойных улыбок сказали бы Джин и Грегори Грейнджер. Именно Джин — матушка — успокаивала ее, когда ей снились кошмары о страшных событиях прошлого, бодрствуя вопреки усталости большую часть ночи, чтобы быть рядом с малышкой. Именно Грегори — отец — даже подумать отказывался о том, чтобы показать дочь врачу или другим подозрительным специалистам. Он знал, что их особенная дочь, может проснувшись от кошмара разбить стеклянные вещи в комнате одним вскриком или поднять в воздух мелкие предметы даже не осознавая этого, поэтому понимал, что и кошмары у нее не могут быть обычными. Каждый раз девочка узнавала о себе («реинкарнации» — назвал это отец) что-то новое, каждый раз родители терпеливо слушали ее расплывчатые рассказы, чтобы сложить полную картину прошлого, что так отчаянно рвалось сюда, в настоящее. Не признать этот факт было сложно, потому что невозможно по-другому объяснить ситуацию, когда во время очередного испытания с расческой невозможно непослушные волосы девочки благодаря странному теплому импульсу стали прямыми и шелковистыми, и теперь она могла заплести себе из части верхних волос два пучка, похожих на цветы. Ей так нравилось — так было в воспоминаниях. Конечно, родители были обеспокоенны данным фактом (почему именно их ребенок?), но они не хотели, чтобы дочь считала себя странной или ненормальной. Они просто были рядом и прошли это испытание вместе с ней, узнали, что помимо плохих картин, было и море светлых, невероятно теплых моментов, где у Гермионы, единственной дочери врачей, было два младших брата. Кошмары прошли, припорошились пеленой детской забывчивости и усталости, и остались только яркие моменты, словно кто-то специально спланировал все так, чтобы память вернулась с минимальными затратами нервов и слез. Гермиона радостно делилась с родителями историями о братьях, а Джин и Грегори почему-то были уверенны, что скоро она их встретит не только во сне, но и наяву (не то чтобы они планировали еще одного ребенка или двух…). Дружная семья Грейнджер пережила сильное испытание и вместо того, чтобы сломаться и развалиться, им удалось стать еще ближе и сплоченнее, поэтому когда на пороге их дома оказалась необычная дама в возрасте, они не сильно удивились тому, что существует закрытое сообщество магов и школа, где учат их пользоваться своей силой. Уметь контролировать свой дар и пользоваться им — основная причина, по которой чета Грейнджер согласились отдать свою дочь в Хогвартс. Еще одна причина заключалась в том, что девочка многое узнала из прошлого, довольно-таки зрело мыслила и могла постоять за себя, ведь там она была заклинателем (посредственным, но была), а еще увлекалась растениями, различными травками и корешками. И надо признать, что это увлечение, что перенялось девочкой с большим энтузиазмом, довольно опасно. Для окружающих. Джин и Грегори доверяли своей дочери и знали, что она может постоять за себя. И вот, наконец-то Гермиона с любопытством и присущим ей спокойствием осматривала Хогвартс-экспресс, с помощью отца взобралась в первый попавшийся вагон, и после долгого прощания, заняла место в свободном купе, который постепенно наполнился случайными пассажирами, среди которых оказался пухленький неуклюжий мальчик, что потерял своего питомца — жабу. Ничего не оставалось, как начать поиски, пока кто-нибудь не раздавил бедное существо, которое упрямо отказывалось отзываться на кличку «Тревор». Таким образом удалось скоротать время и упростить ожидания за полезным делом. Разные лица, разные ситуации, несколько пройденных вагонов. Ничего необычного. Но когда девочка постучала и заглянула в очередное купе, ее сердце екнуло. На мгновение ей показалось, что перед ней сидят ее А-Чен и А-Сянь. Легкое движение ресниц, и образы исчезли, явив совершенно не похожих на воспоминания двух мальчиков, но… случайности не случайны, особенно, если дело касается магии. Нежное сердце старшей сестры не могло просто проигнорировать если не знак свыше, то женскую интуицию, которую так комично опасался ее отец, часто шутя на эту тему. Мальчики смотрели на нее настороженно, словно видя мираж, и этого было достаточно, чтобы Гермиона шагнула вперед и закрыла за собой двери. — Мальчики… рада снова вас видеть, — улыбнулась она, чувствуя как в уголках глаз собиралась влага. Рыжеволосый мальчик рвано вздохнул, болезненно надломив брови, в то время как зеленоглазый мальчик странно пискнул, рванув в сторону девочки, чтобы обнять и убедиться, что все это не мираж. Невилл и его жаба были окончательно и бесповоротно забыты. — Шицзе! — плаксиво протянул мальчик, хватаясь за нее, как за спасательный круг утопающий. И это очень хорошее сравнение, учитывая личность Вэй Ина. Гермиона погладила брата по волосам, приглаживая непослушные завитки, которые стремились принять вид красивых кудрей, но были слишком короткими для этого, поэтому получался жуткий беспорядок. — Я знала, знала, что оказалась здесь не просто так, — вздохнула Гермиона, присаживаясь на сидение и утягивая мальчика за собой, чтобы было удобнее обнимать и разговаривать. Ее собственное сердце ускоренно отбивало ритм. Тепло и надежда разливались в груди, и теперь все было хорошо. Ее два замечательных брата рядом — хорошо. Рыжеволосый мальчик посмотрел на них, как когда-то давно, когда Яньли в очередной раз успокаивала Вэй Ина, но сейчас он отказался просто наблюдать, чувствуя мнимую прозрачную преграду между ними; резко встал и упрямо подошел, присаживаясь рядом с девочкой, чтобы эгоистично, но справедливо получить свой кусочек тепла. Он не лез обниматься, нет, он просто аккуратно (что очень сильно контрастировало с другими движениями) прижался к ней боком так, чтобы она смогла продолжать свое любимое дело — заботиться о семье. — Мы снова вместе, — шепотом произнес Вэй Ин как самое сокровенное желание, которое страшно произносить в слух, ведь тогда оно могло бы не сбыться, но вот они. Вместе. Им предстоит еще многое обсудить, а также пережить. Но теперь всегда — вместе. Раздался стук. В купе заглянула старушка: — Хотите сладостей? — А бутербродов или выпечки нет? — поинтересовалась Яньли, выступая в качестве переговорщика. Потому что А-Чен, что сейчас молчаливее, чем обычно, и А-Ин, выведенный из строя сложным эмоциональным состоянием, не будут что-либо говорить. — Нет, ничего такого, — покачала старушка с постным лицом, словно слышала этот вопрос уже сотню раз, что совершенно не удивительно. — Дайте нам несколько сахарных перьев и тянучек, — отозвался Рон, тихим и сиплым голосом, какой бывает после сна. — Конечно. Старушка передала заказ, а дети быстро скинулись, чтобы заплатить. Точнее, в конечном итоге заплатил Гарри, вытащив из большого кармана бесформенных штанов, что висели на нем как мешок из-под картошки, небольшую горстку монет. — Я думал, ты не любишь сладкое, — уточнил Гарри, глядя, как Рон заталкивает в рот сладость и, немного морщась, жует. — Нам стоит перебить аппетит, потому что здесь нигде нет нормальной еды, а приедем в школу мы только поздно вечером, — ответил рыжеволосый. — Нас там, конечно, накормят, но не сразу. — Вот как, — Гермионе не нравилось то, что они едят на голодный желудок сладкое, но сидеть голодными тоже. Что ж, в следующий раз она будет знать, что стоит брать с собой еду. — Что ж, меня больше сейчас волнует другое, — ответил Рон, недовольно проведя языком по зубам, словно к ним что-то прилипло — одна из причин ненавидеть сладости. — Гарри Поттер. — Что? — отозвался мальчик. — Ты одна сплошная проблема, — заявил Рон, после чего в ответ на укоризненный взгляд Гермионы пояснил. — Надо же было тебе оказаться именно Мальчиком-который-выжил. Не строй из себя дурака — не поверю, ты уже должен был понять, что тебя знает каждый бродяжка волшебной подворотни, и это далеко не просто так. Гермиона, словно только сейчас осознала, кто перед ней сидит, потянулась к лицу Гарри и аккуратно приподняла челку, чтобы увидеть «молнию». — Насмешка судьбы или нет, но ситуация словно отражение ситуации прошлого. Единственное отличие лишь в том, что ты не злодей этой истории, а ее главный герой, — устало выдохнул Рон. Он не злился, потому что давно решил утонченно послать старика с его планами и по возможности помочь мальчику, если он того заслуживал бы. И сейчас он заслуживает помощи, правда, теперь помогать придется куда вдумчивее и тщательнее. — Желательно, чтобы ты был тупым, послушным и с шилом в одном причинном месте. И, к сожалению, все признаки налицо. — Эй, — возразил было Гарри, но вспомнил свое поведение «плыть по течению». Со стороны это действительно так: глупый мальчик, что послушно идет туда, куда его занесет и потому ввязывается в неприятности, которые ему подкидывают. — Тогда это были Мэн Яо и Не Хуайсан… кто сейчас? Голос был тихий, но что-то в нем было такое, что не вязалось с одиннадцатилетним мальчиком. — Нам повезло, что старик оказался похож на Мэн Яо (до Хуайсана, по моему личному мнению, он не дотягивает), и его возможно переиграть, — ответил Рон, незатейливо высказав свое мнение о том, что в стороне оставаться не намерен. — Старик — это директор школы Хогвартс, а также много титулов и имен. — То есть мы едем в логово к врагу без особых знаний и понимания происходящего? — ужаснулась Гермиона. — Нет, — успокоил ее Гарри. — Я официально узнал о том, что являюсь волшебником буквально месяц назад, и, так понимаю, что шицзе в той же ситуации… — Гермиона кивнула. — А вот наш любимый шиди знает больше нас, поэтому и завел этот разговор первым. Он понимает больше и лучше, а также по какой-то причине знает про старика. Теперь кивнул Рон. — Моя семья участвует в грандиозном плане старика «вырастить героя как свинью на убой», — ответил мальчик, поведя от переполняющего его недовольства плечом. — Тебе даже невесту уже присмотрели. Старейшина Илин, что осознал себя благодаря Второму Нефриту ордена Гусу Лань обрезанным рукавом, внутри Гарри возмущенно запротестовал, вырываясь сдавленным писком из горла мальчика. — Ты не выглядишь довольным, — подметила очевидное Гермиона. — Я не с ними, мне своего проклятия хватает, и усугублять его я не желаю, — ответил Рон. — Так что не удивляйтесь, если кого-то из семьи Уизли или меня назовут «предателем крови». Это заслуженно. — Что это значит? — Нам стоит многое обсудить, и это при том, что я сам многого не знаю. Ребята начали обсуждать все и сразу, чтобы хотя бы чуть-чуть ориентироваться в происходящем. За разговорами пролетело все время, что отводилось на поездку. За окном стемнело, а по радио (или что там у волшебников вместо этого) объявили скорую остановку, напомнив о том, что стоит переодеться в школьную форму и облачиться в мантию. — Тебя хотят видеть на Гриффиндоре, и тебе очень подойдет этот факультет, — кинул напоследок Рон. — Тогда встретимся за столом Гриффиндора.