am I allowed to cry?

      Разумеется, его она позвала тоже, хотя трудно было не заметить, что он не особо доволен этим фактом. Джейме вел себя, как настоящий лицемер; сначала говорил, что нужно быть более социально активной. Как только она становилась таковой, был готов упрятать ее в их первоклассную загородную крепость. Что это, если не лицемерие.       Ему с детства нравилось ставить ее в неудобное положение. Смотреть, как кровь приливает к щекам от стеснения. Или смотреть, как она злится. Потом ей кто-то сказал, что ему нравится сама ее реакция. И Серсея научилась не давать ему то, что нужно. Теперь была ее очередь оставлять его в неловких ситуациях.       Она сказала ему, что ее заберут в другое место только в машине по пути к клубу, и наконец-то поняла, как сладок ответный удар. Даже не смогла сдержать улыбку на его оглушительное «в смысле?». Когда она продолжила улыбаться на миллион последующих вопросов, брат совершенно потерял контроль. Он отстегнулся (она машинально заметила, как железка ударилась об оконное стекло), и повернулся к ней всем телом. У него были такие пылающие глаза. Мы не обязаны никуда идти, сказал он. Давай лучше вернемся.       О нет, мы обязательно пойдем.       Их встретила та же самая женщина, что и в конце той недели. Она видела, как Джейме внимательно проследил, как ей на шею надевают специальный бейдж на сером шнурке. Она поправила волосы. Сегодня распущенные. Сделала один оборот вокруг себя. Джейме кивнул, мол, все отлично. Но всем видом выражал обеспокоенность. — Если ты вдруг захочешь уйти, я буду прямо здесь. — Почему я должна захотеть уйти? — спросила она, глядя снизу вверх. Есть какая-то магия в том, чтобы заставлять кого-то так беспокоиться за себя. — Мало ли. Просто знай, что я тебя тут жду. Иди сюда.       Он вжал ее в себя, и она уперлась лицом в его футболку на груди. Потом он ушел на танцпол, а женщина повела ее куда-то вниз, длинными темными коридорами с продолговатыми лампами под самым потолком. Ее оставили за сценой; рядом, на какой-то коробке сидела смуглая темноволосая девушка. Серсея почувствовала укол ревности от неэксклюзивности своего тут пребывания. — Привет! А ты... — начала та, и Серсея заметила, насколько кудрявые у той волосы, словно колючая проволока, но черные, как смоль, в тон мини-юбке. — Я..., — она не успела продолжить. Из-за ее спины послышался шорох, а потом громкий смешок. Она резко обернулась, вздрогнув, чуть не потеряв равновесие. Гитарист удержал ее на ногах. — Ты чего шугаешься, — засмеялся он. — Я скажу Рею, что ты здесь.       Когда он ушел (а она так и не догадалась посмотреть в интернете, кто есть кто), девушка спрыгнула с коробки и подошла к ней ближе. Так близко, что Серсея ощутила исходящее от ее кожи тепло. И запах духов, что-то с мускусом, что-то унисекс. — Ты меня, конечно, не послушаешь, но вдруг... это того не стоит. — Она встала так, чтобы у Серсеи не было возможности на нее не смотреть. — Расскажешь разок подружкам, а потом будешь жалеть всю жизнь. Правда, малышка, не стоит.       Сначала она даже не поняла, о чем говорит собеседница. А когда поняла, сморщила нос, будто от отвращения. Даже обращение задело ее не так сильно. Серсея шагнула чуть влево, чтобы видеть кусок сцены, а не брюнетку. — Я просто хочу посмотреть шоу.       Карие глаза немного потухли. — Ты не станешь «фанаткой, которая смогла», ты же понимаешь? — сказала она, смотря на профиль Серсеи. — Я и не фанатка, — ответила Серсея, скрещивая руки на груди. — А ты? — А у меня выбора нет. Левин мой, вроде как, дядя. Только он старше меня всего на три года. Запутанные семейные связи.       Это было скучно. Серсея не знала, кто такой Левин, но заключила, что один из участников. Она ничего не ответила и от нетерпения стала выбивать ритм каблуком. Неожиданно попала в первые удары барабанных палочек.       Она плохо помнила, что было дальше. Большую часть концерта она прогоняла в голове как это все будет выглядеть. У нее были некоторые зарисовки на этот счет. Она даже пару раз понюхала свое запястье, чтобы убедиться, что шлейф от духов еще присутствует. Вспомнила, как репетировала кое-что перед зеркалом дома. У нее все должно было получиться.       Хореографию действа она надеялась вверить ему. В данной сфере ее неопытность ощущалась особенно остро.       Он не то чтобы очень торопился. Ей даже показалось, что это было намеренно; когда он нашел ее за сценой, у него во рту уже была сигарета, и он отчаянно делал вид, что забыл о том, что сам ее пригласил. Серсея была умнее, чтобы купиться на это маринование. — Ты все еще здесь? — спросил он, улыбаясь уголком рта, вместо приветствия.       Серсея молча кивнула, разглядывая его, смотря немного снизу, наклонив голову вправо. — Ты чего так смотришь? — Рей даже обернулся, думая, что за ним есть что-то, привлекшее ее внимание. Серсея набрала побольше воздуха. — Может быть, ты знаешь, есть ли здесь место потише? — из зала все еще раздавались сотни голосов, как и за сценой. Он кинул ей предупреждающий взгляд, спрашивающий, правильно ли он понял ее вопрос. Она одними глазами ответила, что он все понял верно. — Я знаю такое место, — наконец ответил он, поглядывая на нее с плохо скрываемым подозрением. — Я иду за тобой, — просто ответила Серсея и сцепила руки в замок за спиной.       В этот раз ее уже преследовало чувство дежавю; тоже лестницы вниз, полумрак, люди, идущие навстречу, иногда останавливающие его, чтобы что-то спросить. Он крайне резко обрывал едва начатые диалоги; один раз обернулся, чтобы удостовериться, что она идет следом.       Они вошли в одну из дверей. За ней оказалось помещение, похожее на комнату отдыха. С освещением было туго, и Серсея подошла почти вплотную к нему, когда он открыл еще одну дверь в стене, которую она не видела. Эта уже была похожа на типичную гримерку. Смущал только тяжелый письменный стол с настольной лампой и, прости господи, печатной машинкой. Но ей уже было все равно. Она бесшумно прикрыла за собой дверь, пока он отходил к столу, и нагнала его в три быстрых шага. Рейегар прочитал на ее лице абсолютно все и успел выставить руки, удержав ее за предплечья, не давая ей к нему прикоснуться. — Воу, воу, полегче, — он осторожно повернул ее так, чтобы свет от лампы больше попадал на нее. — Ты что делаешь? — А на что это похоже? — Серсея попыталась выдернуть руки, но держал он крепко и неудобно. Она начала злиться, сама не осознавая, почему. — Я тебя сейчас отпущу, и ты отойдешь на пару шагов, хорошо? Слышишь? — он старался заглянуть ей в лицо, но ей уже не хотелось на него смотреть, и она специально зажмурилась и кивнула. Его ладони разжались и она сделала несколько шагов назад, пока не уперлась в стену с дверью. Она потерла кожу в том месте, где он ее недавно держал. — В чем дело? — не выдержала Серсея. Рейегар был четко напротив нее и полусел на стол, почти загораживая лампу. Его силуэт падал на стену, у которой она стояла. Она буквально стояла в его тени. — Дело? — переспросил он, пару раз тыкнув на какую-то клавишу на печатной машинке. — Мне нужно какие-то бумажки подписать или что? Видеосогласие?       Он улыбнулся себе под нос. Это взбесило ее еще больше. — Нет, тебе ничего не нужно подписывать. — Что тогда? Я тебе не нравлюсь?       Рейегар молчал. К такому она совершенно не была готова. Ни один из ее предполагаемых сценариев не включал эту сцену. Серсея в целом не предполагала, что жизнь заставит ее произнести вслух такой вопрос. А тот все еще оставался без ответа. — Зачем тогда было меня приглашать? — Разумеется, ты мне нравишься, — произнес он, словно играл в игру, где нужно было отвечать на предыдущий вопрос. — Ты красива настолько, что даже страшно. Ты не можешь не нравиться, — добавил он как-то даже мечтательно. — Тогда займись со мной сексом. В чем проблема? — она так нервничала, что ощутила покалывание на кончиках пальцев. — Я понимаю, почему тебе кажется, что я пригласил тебя для этого. Но это не так. Я просто хотел увидеть тебя еще раз, — Рейегар поднял на нее глаза и постарался улыбнуться как можно более искренне и примирительно. — Но мы не станем это делать. Я не трахаюсь с такими, как ты.       У Серсеи словно вышибли из легких весь воздух. — Сомневаюсь, что ты встречал таких, как я, — процедила она сквозь зубы, не замечая, как ее правая ладонь сжалась в кулак. — Это прозвучало ужасно, я кретин. Я только хотел сказать, что это ужасающе для репутации. У меня была девчонка существенно младше меня. Я блять даже не хочу вспоминать, чем это кончилось, — он махнул рукой. — И не могу так подставлять парней. — Он снова закурил.       Настала ее очередь ухмыльнуться. — Я думала, настоящий мужчина делает, что хочет, а не то, что должен. — Если бы тебе было лет девятнадцать, ты бы уже была голая. — Бла-бла-бла.       Где-то в коридоре громыхнула дверь. Так громко, что даже могла бы слететь с петель. Серсея услышала очень знакомый голос и скрестила руки на груди. — Серс? Серс, ты здесь?       Ему хватило несколько секунд, чтобы найти еще одну дверь в стене, за которой она была. Джейме дернул ручку, очевидно, думая, что дверь закрыта изнутри, и почти отшатнулся, когда она поддалась ему с такой легкостью. Он сам вздрогнул, не ожидая, что она будет стоять так близко.       Пробежался с головы до ног, будто убеждаясь в ее целости — Серсея проследила за его взглядом от и до. Ничего хорошего на его лице не было, но ее вид его несколько успокоил. — Выйдешь, пожалуйста? — спросил он гораздо более спокойным голосом, а не тем, которым он кричал минуту назад ее имя. — Подожди меня за этой дверью.       Серсея демонстративно надула губы и вышла, позволив ему негромко хлопнуть дверью, и встала поближе к щели, чтобы все хорошо слышать. — Я тебе сейчас что-нибудь разобью, — произнес Джейме предупредительно, даже ласково, тоном, так диссонирующим с тем, что он говорил. Серсея услышала, как Рейегар поперхнулся дымом. — Я уверен, что ты можешь, но не стоит, — усмехнулся он. — Мне дорого мое лицо. А ее я и пальцем не тронул, — он, видимо, затянулся, потому что случилась пауза. — У нее даже помада на месте. Рассмотришь потом при свете.       Серсея машинально коснулась своих губ кончиками пальцев. — Она же младше тебя почти на десять лет, — Серсея в его голосе услышала, а не увидела, как Джейме сжал челюсти. — Вот именно поэтому. Так что забирай ее, пока она не стала вешаться на кого-нибудь еще.       Она успела отпрянуть от двери, не получив по лбу, когда Джейме вышел и не глядя на нее пошел в сторону второй двери. — Пошли, — бросил он грубо, и она проделала обратный путь, еле успевая за ним, стараясь не потерять его спину из виду.       Ехали они молча, на заднем сидении, рядом друг с другом, но смотря каждый в свое окно. На самом деле было бы странно начать обсуждать произошедшее прямо в машине при постороннем человеке, который хоть и знал их уже лет десять, но все равно «своим» бы никогда не стал. Папа учил их уважать людей всех профессий, но это бывает очень сложно, когда тебе семнадцать лет. Скрыть вообще ничего не получается. Поэтому когда Серсея пару раз взглянула на брата, она буквально видела, как все внутри у него клокочет. И была удивлена, что он может так долго держать лицо. У нее, как оказалось, выдержки нет никакой. Она повела себя как самая настоящая обиженная девчонка, которой не купили новую игрушку. Почти закатила истерику.       Они вместе зашли в дом. Горели только небольшие потолочные лампочки, оставляемые на ночь в качестве ночников. Джейме нажал несколько кнопок у входа, чтобы не сработала сигнализация. Серсея рассеянно стояла в коридоре, первый раз за пару дней действительно не зная, что делать и куда идти. — Пойдем в твою комнату, — безэмоционально произнес Джейме, пропуская ее вперед и рукой указывая на лестницу. Она нервно сглотнула.       В спальне было все, как тогда, когда она покинула ее перед концертом. Несколько топов на кровати, которые она отмела и не надела. Косметика на столике, а не в ящичках комода. Не закрытый в спешке флакон духов, крышечка, валяющаяся рядом. Было невероятно душно, и Серсея открыла балкон. Когда она обернулась, Джейме уже сидел на покрывале ее кровати, зажав ладони между коленями и опустив голову. Серсея села на пуф, который стоял перед зеркалом, и взглядом искала, за что бы зацепиться. Вспомнила, что в мусорном ведре, прямо рядом с местом, где она сидит, лежит упаковка от презервативов. Она хотела потом забрать ее с собой и выкинуть где-нибудь не дома, но что-то пошло не так. — Серс, я уже ничего не понимаю, — нарушил тишину брат. Он поднял голову и посмотрел на нее. Единственным освещением был блеск фонаря с улицы, и у Джейме на лице были красивые тени от листвы за окном. А белки глаз были ярче, чем луна, на которую она любовалась, пока они возвращались в машине. — Я тоже, — ответила она негромко, вздыхая, машинально повторяя его позу, зажимая руки коленками. Ему это как будто бы не понравилось, потому что в следующую секунду он поставил локти на колени и сцепил пальцы в замок, наклонившись ниже, смотря на нее снизу вверх. — Ты же не пила? Нет? — когда получил от нее отрицательный кивок головой, Джейме выразительно поднял брови в вопросе, который тут же перестал быть немым. — Тогда что ты делала с этим нариком? — Он не нарик, — Серсея собиралась ответить что-то еще, но уже ответила не так, как он хотел, и Джейме в неверии покачал головой, невесело усмехаясь себе под нос. — Разумеется. Никто ведь никогда про них такого не говорил, — то был ничем не прикрытый сарказм. — Ты же сам предложил пойти. — Один раз. Да. Я думал, мы классно проведем время, послушаем музыку, создадим незабываемые воспоминания. Я не думал, что через несколько дней найду тебя наедине с человеком... от одних только мыслей что ты провела с ним вместе какое-то время, у меня что-то сворачивается в животе, Серс.       Она никогда не слышала от него ничего подобного. Ни по уровню честности, ни уязвимости, ни прямолинейности. Джейме, видимо, тоже не ожидал от себя такого, поэтому смущенно отвел глаза и уставился на свои пальцы. А у нее что-то защекотало в носу, будто бы она сейчас чихнет несколько раз подряд. — И еще я не понимаю... — продолжил он, видимо, решив, что терять уже нечего, и хуже быть уже не может. — Я имею в виду, при всем этом, что я сейчас сказал — я верю ему. Я верю, что ты была там, потому что захотела. И я не понимаю, почему.       Ей очень сильно хотелось объяснить, почему, но он точно не был к этому готов. И вряд ли бы она смогла произнести это вслух, как сейчас делал все это он. — Я хотел это обсудить еще тем утром, но ты вела себя так, словно ничего не произошло, и я решил, что ты на меня злишься. Поэтому?       Нет-нет-нет. Он не может начать этот разговор сейчас. — Мы были не трезвы. Мы поцеловались. Мне показалось, что тебе понравилось, но... если я ошибся, Серс, я прошу прощения. Слышишь?       Она слышала его уже очень плохо. На этот день рождения Джейме предложил нарушить традицию мега-вечеринки и запереться вдвоем в кинокомнате. Они так и сделали. Серсея купила кучу попкорна, а Джейме зачем-то притащил вино. Потом она помнила несколько кадров из фильма, даже какой-то сюжетный поворот, вдруг БУМ — и он уже целует ее, а его руки гладят ее спину.       С утра она почти убедила себя, что ей это приснилось, ведь это не в первый раз — но Джейме вел себя странно, не подшучивал над ней, не пытался как-то задеть, как это обычно бывало, — и ей пришлось принять, что это все же случилось. Но он не заговаривал с ней об этом, и она была благодарна, что он позволил этой истории сойти на нет. Ну почти. — В этом ведь нет ничего такого, да? Многие целуются по пьяне. Я слышал, девчонки на ночевках тоже, — она вдруг поняла, что он так своеобразно пытается ее успокоить. — Если это все из-за поцелуя, то прости, ладно? Но не стоит вешаться на всяких кретинов, лишь бы показать, что тебе все равно.       Как было объяснить ему, что она пыталась не дать сбыться еще парочке снов? Он был прав, этот поцелуй она с натяжкой могла списать на алкоголь. Но она испугалась всего того, что она еще может сделать. И ей срочно нужно был кто-то еще для переключения ее внимания. Рейегар написал ей так кстати. — И... мне жаль, если это был твой первый поцелуй, — его тихий голос вдруг вырвал ее из мыслей. — Ты бы, наверное, хотела, чтобы он был с кем-то особенным.       Серсея задержала дыхание на несколько секунд. Какой кошмар. Он совершенно, абсолютно не думает о ней так же, как она о нем. Ей было так стыдно, что она еще раз поблагодарила ночь за то, что она черно-белая. Иначе Джейме увидел бы все: и ее пунцовые щеки, и шею, порозовевшую до самых ключиц. — Не первый, — поспешила разуверить его она, голосом, немного хриплым от долгого молчания. — Хорошо. — Но первый тоже был с тобой.       Они встретились глазами и она поняла, что он понял, о чем она. Их маленькая шалость лет в шесть-семь. Они были совсем детьми, но мама тогда так напугалась. Она разговаривала с ними по отдельности, очень долго. Как жаль, что ее беседы вразумили лишь Джейме. — А, да, — он улыбнулся, тепло и искренне, Серсея увидела ямочку на его левой щеке, которой он был повернут к окну. — Было дело. Выходит, мы и так все испортили. — Выходит, что так.       Джейме встал с кровати, и она подскочила со своего пуфа. — Это же ничего не изменит между нами? — Конечно, нет, — соврала Серсея, внутренне удивившись, как легко у нее это вышло. Он улыбнулся ей в ответ. — Я очень рад. Спокойной ночи. — Спокойной ночи.       Ей показалось, будто он раздумывал, обнять ли ее, и видимо решил, что лучше не стоит. Может, это было бы неловко, но это хотя бы было. Когда он закрывал дверь с той стороны, Серсея была уверена, что он выдохнул, и выдохнул с облегчением. Выходит, эти дни, когда он был сам не свой, он переживал, как лучше сообщить ей, что он не извращенец и ничего такого не хотел. Серсея прикусила губу. Неважно, что они договорились, что это ничего не поменяет. Как раньше уже не будет. И ей повезет, если он не будет выходить из комнаты, когда они будут оставаться в помещении вдвоем, и бегать от нее, как от чумной. Потому что она на его месте так и делала бы.       Она сняла верхнюю одежду, смыла макияж салфетками, и еле уговорила себя почистить зубы. Забираясь в постель, она надеялась только, что ей никто не приснится. Вообще никто. Идеальным сном был бы белый шум.