I dream of cracking locks

      Он еще никогда так рано не просыпался. Даже в школу. Даже в лагере. Просто никогда. Его словно воткнули в розетку, словно робота, и закрыть глаз Джейме больше не смог.       Он помнил, что до пробуждения ему снился их вчерашний поздний разговор. Как он пытался рассмотреть ее, сидящую у зеркала при выключенном свете. А она словно все глубже уходила в тень, чтобы он не мог ее достать. Джейме перевернулся на другой бок.       Факт оставался фактом: он чудовищно ошибся. Отчего-то ему показалось, что в их с сестрой отношениях что-то изменилось. Еще явственне он стал ощущать это, когда вернулся из поездки. И он не мог понять, что, пока не увидел ее в купальнике у бассейна. Тогда несколько раз в своих мыслях он назвал себя больным ублюдком.       Но она творила какие-то странные вещи, этот звонок посреди ночи. В какой-то момент ему показалось, что она пытается подать ему сигнал. И он решил, что лучше будет жалеть об этом, чем так никогда и не узнает.       Они уже распили одну бутылку, когда он забыл, что нужно следить за сюжетом и засмотрелся на ее профиль. Он был прекрасен. Этот точеный нос и чуть приоткрытый рот. Длиннющие ресницы, бросающие тени. И видимо, она спросила что-то, ответа не получила, повернула голову налево и наткнулась на его сверлящий взгляд.       У нее блестели глаза от перемены кадров на экране, в полной темноте, а Джейме просил вселенную дать какой-нибудь знак, если ему нужно это сделать. И в тот момент, когда он об этом подумал, Серсея опустила взгляд на его губы. Если это был не зеленый свет, то что?       Она не оттолкнула его, не отпрянула, и он чуть не оглох от стука собственного сердца. Ему ужасно хотелось взять ее за руку и положить на свой член, чтобы показать, как сильно он ее хочет, но он боялся ее напугать и отказался от этого. Ее губы и язык были солеными из-за попкорна, и это напомнило ему вкус собственных слез в детстве — когда плачешь так сильно и не можешь успокоиться, что они сами стекают тебе в рот.       Кажется, потом он уснул из-за количества выпитого и эмоциональной перегрузки — а проснулся в кинокомнате уже один. Сделанное перестало казаться таким ярким и романтичным при свете дня; он был благодарен сестре за то, что она вела себя, как обычно, и не упоминала произошедшее, пока он сгорал внутри от стыда.       Еще он был благодарен, что она не сказала отцу. Хотя, наверное, следовало бы. Если бы когда-нибудь его собственная дочь призналась ему, что к ней пристает ее же брат, он бы мокрого места не оставил от этого гаденыша. А их отец, при всей своей внешной пацифичности, Джейме был в этом уверен, поступил бы точно так же.       Но она была прекрасна — как снаружи, так и внутри. И ей, очевидно, отчего то было жаль его. И из всех способов дать ему понять, что ее нужно оставить в покое, она выбрала самый длинный и непростой. Попыталась показать ему, что ее мысли (если не она сама полностью) заняты кем-то другим. Хотя, он клялся сам себе, что если бы она просто сказала ему отвалить, он бы никогда в жизни больше не позволил себе ничего подобного.       И когда он заставил ее принять, что все это действительно случилось, то увидел, как она не хочет говорить об этом. Видел ее руки, не находившие себе места. Ей было неловко находиться рядом с ним, и он решил воздержаться от физического контакта на прощание, хотя ему очень сильно хотелось ее обнять.       Он перевернулся на кровати и принял прежнее положение.       Он шедеврально облажался. Если она не станет его избегать, то сделает ему огромное одолжение, хотя просить ее он об этом не в праве. Но ему самому — ему-то что делать?       Названия тому, что он испытывал, Джейме так и не подобрал. Это было слишком сложно для простой похоти. Ему вдруг захотелось всегда быть рядом. Он чуть не накинулся на другого парня, который, как оказалось, не имел на нее больших притязаний. С ним творилась какая-то чертовщина и обсудить это было не с кем. Был еще лишь только один человек, чье поведение с недавних пор стало вызывать у него недоумение. Но приходить к ней за советом он не стал бы.       В конце концов, он решил дать себе немного времени вдали от нее. Сократить их совместное времяпрепровождение, чтобы ее воспоминания тоже успели подостыть. Заполнить чем-то оставшиеся пару недель. Потом начнется учеба — быть может, им двоим уже будет не до того, что произошло этим летом.

***

      Серсея почти уговорила себя, что все не так уж и плохо. Выйти из такого с минимальными потерями для репутации, самооценки и домашнего микроклимата — едва ли победа или успех, но точно не худший вариант. Открывая глаза, она осознала, что ее не раздражает даже дождь, отчего-то барабанивший в окно, и очевидно пасмурная погода снаружи. Объяснение этому небывалому состоянию было лишь одно.       Она наконец-то выспалась.       Она потянулась к тумбочке за телефоном, а разблокировав его с рыком досады утопила лицо в подушках. Поняв, что скоро будет нечем дышать, она легла на спину и подняла телефон над головой на вытянутых руках. Уведомлений было всего два, поэтому не заметить его у нее бы не вышло. РТ: «тебе сильно влетело? мне очень жаль»       От такого участия и заботы у нее закатились глаза. Дождь за окном стал бесить неимоверно. От кого, по его мнению, ей должно было «влететь»? СЛ: «клянусь, еще одно сообщение, и я тебя заблокирую»       Серсея уже сама была не рада, что заварила эту кашу, и уж точно не планировала продолжать это «общение» больше недели. В конце концов, он же ее отшил. Что ему теперь надо от нее вообще? РТ: «мне показалось, ты была расстроена, а твой брат был так зол на меня, что вполне мог сорваться и на тебе, понимаешь, о чем я?»       Да он издевается. СЛ: «мой брат никогда не сорвался бы на меня. а сейчас до свидания, диалог продолжать не планирую»       После нескольких яростных ударов ногтями по экрану, Рейегар Таргариен улетел в блок, Серсея бросила телефон на одеяло и глубоко вздохнула, пытаясь унять растущую в груди злобу. Пора было перестать позволять тупым существам мужского пола портить себе настроение.       Телефон завибрировал снова. Она почуствовала острое желание ругнуться матом вслух. NN: «это мой дополнительний, никому не известный аккаунт. я понимаю, отчего ты злишься, но я могу загладить вину»       Серсея уже сделала несколько кликов, чтобы добавить в черный список и этот ник, но Рейегар успел отправить вдогонку еще одно сообщение. NN: «я кое-что набросал. хочу, чтобы ты услышала до того, как я сыграю это парням» CЛ: «серьезно, на это еще кто-то ведется?»       Она увидела, как он подгружает файл — то ли видео, то ли аудио — и у нее почти пошел пар из ушей. Казалось, он вообще не осознает, какой кринж он вытворяет. Скорость набирания текста у Серсеи выросла кратно. СЛ: «что мне написать, чтобы ты ничего не отправлял?» NN: «приезжай»       Далее шел адрес. Это был очень хороший район. Вряд ли ее просто так впустят в дом, даже если она ударится головой так сильно, что вообще решит поехать. А если и решит, то только чтобы лично послать его нахер.       Он словно прочитал ее мысли. NN: «тебя пропустят, я всех предупрежу»       Серсея заблокировала экран и села на постели спиной к балкону. Дождь в любом случае скоро кончится. И вообще-то она была умнее, чтобы купиться на такое, но ей было любопытно все равно. Это пахло кинопленкой из павильонов, которых в этом городе было так много. Не так уж часто кто-то пишет о вас песню, когда вам семнадцать лет. Она набрала в легкие побольше воздуха и вздохнула полной грудью.       Это будет дружеская встреча, она даже краситься не станет.

***

      Они с Тирионом смотрели какой-то новый мультик от Пиксар, когда он услышал шаги по лестнице. Времени было около четырех часов вечера. Джейме поднялся с дивана и вышел в коридор, надеясь увидеть поднимающегося наверх отца, но увидел ее, нагнувшуюся, чтобы завязать шнурки на кроссовках. Какое-то время он стоял молча, но не выдержал. — А ты куда? — В город, ненадолго.       У Джейме уже кольнуло от ее ухода от ответа, но настаивать он не стал. — Давай я тебя подвезу? — Нет, не надо. Спасибо, правда, но не надо, — она подняла голову и улыбнулась, а от этого ему стало еще хуже. — Тогда хотя бы скажи, где тебя искать, в случае чего.       Лицо сестры поменяло выражение так быстро, что он едва успел осознать, что натворил. Если бы она была собакой, он бы назвал это «ощетинилась», а так — это был оскал. — Джейме, что за херня? Что тебе надо? — прошипела она, понизив голос, так что он скорее прочитал по губам, чем услышал. Мультфильм в гостиной был в самом разгаре. — Я просто хотел... — Просто хотел что? Когда я поеду трахаться с парнем, ты тоже поедешь со мной, на всякий случай? Ты что, больной? — она смотрела ему прямо в лицо, практически не моргая, а он почувствовал, как к горлу подступает тошнота. В гостиной раздался смех Тириона. — Да иди ты нахуй, — произнес он, наконец, отводя взгляд и уходя из горидора. Джейме с ужасом осознал, что у него дрожит нижняя губа, и он даже не мог сказать, сколько времени это продолжалось.       Входная дверь рявкнула через несколько секунд. Он вздрогнул и сжал подлокотники кресла, в котором сидел. Потом немного посмотрел на потолок, подождал и немного поморгал, приходя в себя. Тирион вскочил и убежал на кухню. — Ты куда? — запоздало бросил Джейме ему в след. — Там реклама, я пить хочу, — ответил он, осторожно наливая в стакан воду, держа графин своими маленькими крепкими ручками.

***

— И в тебе что-то такое, сейчас уже не вспомнить, Но тогда именно оно заставило сердце вздрогнуть, В поезде скучаю о тебе, О тебе думаю утром, Даже когда я не знаю, о чем думать, Я думаю о тебе.*       Серсея неловко сглотнула и пошевелилась на диване, садясь на него с ногами. — Я только думаю, что нужен здесь женский голос. Именно в бридже. Жирная точка женским вокалом, — отметил он, убирая гитару.       Она ничего не ответила и Рейегар закурил. Слегка крутнулся на стуле, на котором сидел, посматривая на нее слегка снизу. — Что скажешь? — допытывался он, еще слишком плохо ее зная, чтобы что-то прочитать на лице. — Отличная песня. Станет классикой. Как «Нечто глупое»** или любая песня Эда Ширана, под которые первые танцы на свадьбах танцуют. — Он засмеялся вслух. — Каков разбег! У тебя ужасающая манера делать комплименты. — Это и не комплимент. — Не понравилось? — он улыбался одними глазами. — Я же сказала, что понравилось, — чтобы чем-то занять руки, Серсея схватила ближайшую подушку и положила ее на колени. Рейегар стряхнул пепел в пепельницу на столе. — Чувствую, что сейчас будет «но», — усмехнулся он, снова чуть крутнувшись.       Было бы странно сказать об этом сейчас, но ей действительно понравилось все от и до. Ей просто вдруг пришло в голову, что она никогда не слышала, как поет Джейме. И ей до слез почему-то захотелось, чтобы у песни был другой автор.       Рейегар ответной реплики не дождался. — Завтра я собираюсь показать ее парням и включить в следующий альбом. — Не надо надо мной смеяться, — встала Серсея, и он тут же подскочил тоже. — Я и не смеюсь. Если мы в чем-то и согласны, так это в том, что она отличная, и я ей даже немно-о-о-жечко горжусь. Пошли, провожу тебя.       Они прошли сначала в гостиную, потом в холл, все в обратной последовательности от того, как она заходила. Серсея обернулась к нему лицом, когда дошла до двери, и Рейегар церемонно поцеловал ее в щеку. — Ну что это за детский сад, — взвыла она, почти топнув ногой. Рейегар расхохотался. — Хочешь большего — подрасти, — улыбнулся он, смахивая якобы существующие от смеха слезы. — А вообще, можем заключить пакт. — О боже. — Как в кино. Если никого не найдешь до тридцати или устанешь искать, набери мне. — Когда мне будет тридцать, на тебя уже без слез не взглянешь, — она взялась за дверную ручку. — Ауч! Пиши про них песни после этого, — он сделал вид, будто его это задело, но вот ее куда больше задело это «них». Тут же залегла складка между бровями, и это от него уже не скрылось. Рейегар тоже потянулся к дверной ручке. — Надеюсь, твои парни ее забракуют. Песня — отстой, — выплюнула она и вылетела за дверь.       Дома, на том же самом месте, ее ждал Джейме. Вместо мультика уже был фильм, Тириона не было поблизости, и она аккуратно подлезла ему под руку, так, чтобы он обнимал ее за плечи. Они просидели так молча несколько минут, смотря в экран, пока он не убрал руку и не встал с дивана. Серсея непонимающе воззрилась на него, потеряв опору и не сидя, а уже лежа. — Сигаретами пахнет. Тошнит даже.