Мы к Итачи!

Ночная тишина становилась пронзительно тревожной, жёстко давящей на и без того за последние полчаса сильно расшатавшиеся нервы у Кабуто Якуши, будто бы он сейчас находился в самом начале своего осознания «во что конкретно он вляпался с Учихой». Сам вверенный ему госпожой Цунаде шнырь послушно сидел рядом с ним, деля с Кабуто одну ветку дерева, мок равно с ним под ночным промозглым дождём и равно с ним был насторожен, предельно дёргано всматриваясь в лесную тьму, что уже можно было приписать за стопроцентно дурной знак. Но Кабуто, далеко не первый день знавший Саске, достаточно ясно понимал, чего ему на самом деле стоит опасаться. Затаившиеся где-то поблизости головорезы, повторная встреча с которыми для них, парочки сверх невезучих идиотов, точно выйдет не меньше, чем смертельной и очень опасной, в принципе… ничего и не значили по сравнению с тем, что могло взбрести в голову притихшему и замершему на одном месте Учихе. Угадывая, чем этот глупый шнырь руководствовался в своих всегда спонтанных действиях, в особенности, когда тот чего-то боялся, Якуши с тем нехотя пророчил себе своё собственное будущее, а именно то, что в итоге убьёт его не кто-нибудь из Акацуки, а поехавший не туда пацан Учиха. «Мы вели долбанную парочку сутки. Упустили их к началу ночи, а теперь уже полчаса они охотятся на нас, чтобы кокнуть… – чтоб хоть как-нибудь настроить всё не о том думающие мысли на нужный сейчас лад, Кабуто пытался проанализировать их непростую ситуацию, и иными словами назвать оказавшее им тёплое приветствие от до того преследуемых, он не мог. У него язык не поворачивался так явно врать себе. А им всего то стоило после почти или наверняка точного провала их миссии и первого перемещения шныря, в тот раз вышедшего для Кабуто на удивление ничего так… удачным и, кажется, спасшим ему жизнь, наскоро рвать из этого дурацкого леса, умело запутывая свои следы, а они, примерные идиоты, таились, всматривались во вдруг притихшую на опознавательные звуки малопроходимую местность и терпеливо ожидали, когда у них вновь запахнет жаренным. – Всё этот чёртов приказ, отвертеться от которого нам не дали возможности!» Ещё в Конохи они оба сняли свои повязки с протекторами и маски Анбу. Теперь их одежда была непривычной, гражданской, особо ничем их не выделяющей средь прочего ранее им встретившегося сброда этой захудалой страны. Ничего не должно было выдать их крепкую связь с Конохой. Отсюда они оба исполняли роль прожжённых нукенинов, исключительно по собственной инициативе решивших наладить первый дружественный контакт с отморозками Акацуки. Цунаде, как показало Якуши проведённое рядом с этой опаснейшей женщиной время, чтоб разрешить образовавшиеся задачи для своих подчинённых особо лёгких путей никогда, собственно, и не искала. А ещё их Хокаге множество раз при Кабуто показывала сильную симпатию к пацану, вернее она проявляла ничем конкретным необоснованную веру в него. Хотя… недавно на этой миссии Якуши поразмыслил и о другой вполне имевшей место быть вероятности. Цунаде могла тогда… там в Конохи и схитрить, провернуть умелый финт задним ходом и заблаговременно выпроводить своего «любимчика» на неопределённую по временным срокам миссию, граничившую в понимании одного лишь Кабуто, знавшего об истиной цене тайных геройствах Орочимару в рядах бывшей теперь у многих на слуху организации, с полнейшим безумием. А после благополучного ухода из Конохи её «Нэдзуми», умевшего, если ему только эта гениальная идея в голову приходила, достать связанное с нынешней Хокаге тесное окружение, достать до верного нервного тика, чтоб основательно продрало, и достать с ними или через них и саму госпожу Цунаде. И если догадка Кабуто верна, та поди сейчас в редкостном спокойствии занимается своими прямыми обязанностями… от свалившейся на неё долгожданной радости отойдя в заслуженный и так необходимый ей запой. Всё же по содержанию эти понятия для нынешней Хокаге являлись почти что одинаковыми. -Не смей мне высовываться, – предупредительно проговорил он Саске, едва для этого шевельнув губами, да едва и исключительно для Учихи превысив свой голос до плохо слышимого шёпота. Но ясно угадывая в резком передёргивании плеча Саске его настрой прямо тут и сейчас жахнуть, и отсюда угадывая свою ожидаемо плачевную участь, Кабуто для надёжности ухватился за это плечо своими цепкими пальцами. Недогляди он за Саске, как поставленный в этой убийственной миссии старшим, пацан начнёт действовать… необдуманно, спонтанно, да по обыкновению для Кабуто чересчур рискованно, и остаток их пока ещё неплохо тёкшей ночи для них быстро полетит в бездонный отстойник. – Замер и тихо жди. У всякого шиноби бывает в жизни срабатывает сигналившее чувство, что он влип в крупные, непомерные по имевшимся у него силам неприятности. Чувство некой повышенной тревоги. Кое где жутко зудящее чувство, то самое, что сейчас и испытывал Якуши. С того отвратительного момента, когда его жизнь пересекли-переплели с жизнью шныря, туго переплели, намертво, его счётчик стал не просто так сигналить, тот от напряжения зашкаливал чуть ли не ежедневно, готовый в любой момент окончательно замереть вместе с неготовым к этим со всех сторон суровым переживаниям сердцем Кабуто. Просто Саске Учиха – теперь его пожизненное наказание, и этот факт Кабуто надо было принять как данное. В самом начале ещё будто возмущённый исключительной несправедливостью Якуши и правда пытался отмахаться от шныря. Не он должен был всюду таскаться за нестабильным во всех планах пацаном, присматривая за ним, не ставившим самого Кабуто, как старшего или хоть как более опытного шиноби ни во что приемлемое… но вот после встречи с Шисуи, с неожиданным и своеобразным защитником Саске, маячившем за ним весьма грозной тенью, все подобные вопросы утратили для Якуши какую-либо значимость. Саске – так Саске. Присмотреть за ним, чего собственно сложного? Всё стало ясным и специально для него разжёванным. Веса не имеющий Орочимару дал положительную на Кабуто характеристику и после завершающих штрихов от госпожи Цунаде и, конечно же… и от самого Шисуи, Якуши уже был в принципе не особо то и против пацана. Главное при всём этом дурдоме уцелеть… и чтоб с ним вместе выжил и Учиха, так… на для него лучший исход, чтоб ему в итоге контактировать с одним только шнырём, отдельно от Шисуи, что для него… привычнее что ли… -Ну-у… наши припёрлись… – шепнул Саске, дёрнув головой прямо под их дерево. «Снова подкрались к нам незаметно… Да так нас убьют, а мы всё будем решать, что нам делать…» – Кабуто уже давно стал нервничать, а теперь он был очень близок к тому состоянию, чтоб реально психануть, потому как абсолютно не догадывался, как им правильнее в их провале поступить. Сражаться с Акацуки им было нельзя, во всяком случае не сейчас, когда они по навязанному им плану только начали себя зарекомендовывать. Надо было бы незаметно отступить… обдумать всё хорошенько, и хоть бы немного позже продолжить вести этих головорезов на расстоянии, да они свою драгоценную возможность куда грамотно ретироваться с треском просрали. А теперь, когда эти двое их вновь нашли, что остаётся? Опять довериться Учихе? Якуши вздрогнул и с трудом заглотил никак не лезшую в глотку слюну. С земли, задёрнув голову вверх, на него смотрел мокрый из-за усилившегося дождя блондин с диковатым взглядом и с на вид внушительной косой в руках. «Он кокнет нас…» – у Кабуто в голове пронеслась безошибочная догадка, откровенно обдавшая его мокрую спину предупреждающим ледяным ознобом. -А-А-А! Ёбанные крысы! Я нашёл вас! – последовал с земли под мощный взмах косы больно довольный возглас. -Шнырь, действуй! – спешно протараторил Якуши, ещё крепче цепляясь за плечо Саске теперь и второй рукой. Он почувствовал, как их обдало сырым порывом ветра и крепко зажмурил под своими очками глаза. В этот момент блондин и сам, как резко бьющий в рожу ветер, за своим взмахом стремглав кинулся в атаку, и в этот же самый момент они исчезли, уже врезаясь в соседний ствол дерева, росшего за спиной у злющего блондина. -Крысы! Опять съебались! – раздался им вдогонку громкий окрик, отчётливо слышимый через звук дождя, а следом разнёсся треск и на землю упала ветвь дерева, в крупную щепу перебитая косой блондина. -Как действуем? – со сбитым выдохом спросил Кабуто у Саске, и сделал он это не для того, чтобы решительно вставить своё слово или строить перед Учихой из себя старшего, а по метким меркам шныря «хрен знает кого», он просто хотел знать, если у них опять пойдёт не по плану, в какую ему сторону надёжнее выйдет щемиться от неизвестно как действующего Учихи. -Прошитый… – шепнул в ответ Саске и без предупреждений с мгновенной скоростью перенёс их на новое место, бывшее в отдалении дерево, где они прятались минут десять назад, там он и договорил, – палит на нас… Якуши, приходя в себя от повторного и окончательно выбившего из него трезвый дух перемещения, ухватился за плечо Саске, чуть ли не повиснув на нём и… ещё не послав их изначальный план куда подальше, просипел: -Не суетись ты. Мне надо с ними пере… – и запинаясь на полуслове, он наконец-то сфокусировал свой взгляд на щедро залитой чёрным пламенем неровной проплешине в ночном, некогда малопроходимом и заросшем лесу. А пару секунд назад этой проплешины ещё не было, – говорить… – выплёвывает он остаток слова, нехотя припоминая, что Саске Учиха гений, сам придумавший и практически освоивший до конца две новых уникальных техники. Для Кабуто этот весомый факт всё же необходимо было принять. Но Якуши знал ещё один неоспоримый факт о Саске, помимо своей гениальности тот был непроходимым идиотом! – Ты чего творишь? А если ты их убил! В тонкой, сложно составленной миссии вот таким образом использование сильной и опасной техники наверняка навредит им! А они ещё даже не подошли к особо важной фазе плана, связанной с Итачи Учихой! -Тиши, перевёртыш… Они живы… – произнёс Саске, указывая своей рукой на крутивших головами в разные стороны двух уже точно их головорезов. – Этих так просто не ухлопать. Кабуто терпеть не мог, когда Саске обращался к нему своими неясно откуда взявшимися прозвищами. Кроме перевёртыша у пацана в наличие были и другие обращения, совершенно непонятные на вложенное в них содержание. Но вот с перевёртышем, беда просто, история продлилась, и из вроде как исключительно безобидного прозвища от Учихи оно с подачи Госпожи Цунаде переросло в кодовое имя Якуши на этой убийственной миссии. -Твоя правда… – ещё необдуманно шёпотом протянул Кабуто, тем невольно признавая наблюдательность шныря, но надёжно пряча это признание за поправлением дужки своих очков. За стеной чёрного пламени стояли два готовые к бою головореза, и один из них точно пялился на парней ничего хорошего не сулящим взглядом. «И как мне с такими переговаривать? – серьёзно усомнился он в предложенном Шикаку Нара и одобренном госпожой Цунаде плане. – Они мне и долбанного рта открыть не дадут…» В этот пик всех сомнений Якуши шнырь уверенно встал в полный рост и громко крикнул, взирая на нукенинов с верхней ветки дерева вниз. -Мы к Итачи! Или подраться хотите? На что Кабуто Якуши крупно дрогнул и впившись взглядом в взлохмаченный затылок шныря, мысленно простонал: «Ну вот опять! Весь наш план в жопу!»