Это... к тебе.

Почти все шиноби в организации Акацуки выполняли два вида обязательств. То были привычные и постоянные миссии от главы организации, являющиеся их основной работой, зачастую бывшей опасной и сложной. Как же без этого, они все нукенины S-ранга и бесспорно умелые шиноби, и их миссии должны были соответствовать им самим. Но время от времени им поступали миссии и от Какузу, казначея организации Акацуки, перечить с которым по доводам значимости и необходимости не брался даже Пейн, первым прознавший толк в сноровки их непревзойдённого счётовода. Итачи не был исключением из общего числа нанятых нукенинов в ряды Акацуки, и после нескольких лет, проведённых в дали от Конохи, вышедших для него достаточно трудными, хоть он никому не жаловался и не показывал о том вида, он стал смотреть на миссии от Какузу как на некий отдых от основной работы, в которой провал или разного рода недоработки были абсолютно недопустимы. Миссии от Какузу же всегда упрощались до одного и того же алгоритма действий: поиск указанного им шиноби, его убийство с минимальным нанесением следов внешнего вреда и самое главное, получение награды за оставшийся от этого шиноби труп. Да, вырученные деньги необходимо было принести в организацию и отдать их строго Какузу. Итачи в какой-то мере нравилась простота логического мышления их казначея. К тому же они в паре с Кисаме по наводке Какузу куда чаще отлавливали нукенинов, отъявленных мерзавцев, за которыми, как и за Итачи, тянулись дорожки из трупов, горя и слёз. Это не противоречило внутренним устоям Итачи, впрочем, случались и исключения и их казначей нацеливался на достойных, очень ценных на подпольном рынке шиноби. С подобными случаями Итачи мог только мириться, оправдывая свои действия тем, что у него в таких битвах условия с противниками были в больших случаях равны и из-за разных показателей настолько переменчивы, что и он мог также оказаться убитым, как он сам убивал других. Но нынче их миссия по отлову очередного ценного нукенина вышла для них «совсем как кратковременный отпуск», такими словами Кисаме описал их успешно завершённую миссию, когда он с Итачи сдавал ещё свежий труп скупщикам. Миссия и правда оказалась лёгкой, они сэкономили себе пару дней времени, один из которых Итачи и Кисаме по общему их сговору решили потратить на отдых во вполне нормальном отеле одного из селений, лежавшим на их пути до Амегакуре. Надо заметить, что Итачи не являлся какой-нибудь прихотливой или изнеженной особой, требовательной к условиям своего отдыха. Он не нуждался в завышенном комфорте. Он мог спать в абсолютно любых условиях, будь он в пещере или под открытым небом. Во время миссии собственные удобства для него не имели какого-либо значения, что не скажешь об его внутреннем спокойствие... Он не мог расслабиться в Амегакуре. Находясь вблизи с прочими членами Акацуки, он всегда был настороже и много думал, анализируя действия других, но и когда он оставался один, наедине со своими мыслями, когда он мог бы немного передохнуть от постоянного напряжения, он вместо этого прокручивал в голове намертво отпечатавшиеся эпизоды из своего прошлого, вновь и вновь терзая себя болезненными воспоминаниями. Внутреннее спокойствие и драгоценные мгновения забвения, к которым Итачи тянулся по наитию, ценя каждую их секунду, были редкой для него наградой. Его потаённое желание хоть совсем кроху времени побыть в дали от своих бед, от плана, который он давно для себя продумал, от боли и разочарования, от переживания за Саске, бесконтрольно продавливало собой необходимость возвращаться этим же днём в Амегакуре. Итачи понимал, что как таковое это желание являлось обманчивым, прошлого не вернуть и сделанного не исправить, но порой он поддавался ему, медлил с очевидным выбором и молчаливо упрямился. И к прочему, как Кисаме заметил и чем он окончательно убедил Итачи своевольничать, если они понадобятся Пейну, то он или Зецу наверняка свяжутся с ними. Стояла глубокая ночь. Кисаме давно крепко спал, завалившись на свою кровать, как и пришёл он, в плаще и сандалиях. Он делил свой сон с обнятым, заботливо перебинтованным мечом, а Итачи со стороны казалось, что никто и ничто не сможет разбудить эту неразлучную парочку до самого утра. Итачи в небольшом номере занимал собой вторую кровать, сидел на ней, прислонившись спиной к стене, сидел без звуков и движений, будто он был в каком-то оцепенении. Но, как бы он не старался отвлечься, как бы он не старался выдохнуть спокойно, он пялился в противоположную стену и опять вспоминал своё прошлое, куда его увели собственные мысли: мысли о Шисуи, им самим убитых родителях и о Саске, о том, каким он видел младшего брата в последний раз, когда тот, что скрывать, основательно удивил его. И если бы Итачи дали волю, если бы сказали ему, что он сегодня ночью может поступать так, как сам захочет, то он бы просидел подобным образом всю ночь напролёт, ни разу не сомкнув своих глаз, настолько он, глубоко погрузившись в мысли, не замечал течение времени. Вот только минуты отдыха были для него не только редки, но они всегда быстро заканчивались. И их отдых, саму тишину погрузившегося во мрак номера, в которой Итачи только начинал себя чувствовать комфортно, резко и без предупреждения прервали. Пространство в середине комнаты беззвучно исказилось, покрываясь чёрной рябью, а из середины техники перемещения появился не Пейн и не Зецу, являвшимся их привычным связным, а появился Тоби. Вот кого-кого, а его Итачи никак не ожидал здесь увидеть. Отчётливо просматриваемая в темноте маска полностью покрывала лицо ночного визитёра, и у того, пока он не присмотрелся и не увидел, что Итачи внимательно наблюдал за ним, так и не шелохнувшись с места, все движения отличались собранностью и были абсолютно беззвучны. А как Тоби заприметил нацеленный на него взгляд, он стал вести себя по-другому, начал кривляться и дёргаться, и полушёпотом загалдел, будя своей непрекращающейся и слегка возбуждённой болтовнёй Кисаме. -Так вы, семпай, здесь, а я вас обыскался, думал, что и с вами того... беда, как с Какузу и с Хиданом. Пейн сейчас всех собирает. И ему нужны вы, Итачи. Меня за вами отправили. Слышал, у нас особый гость. Какой-то проблемный пацан. Сам Зецу клич дал, сказал, что ему драться с ним выйдет себе дороже и чтоб мы сами с ним разобрались. А он всё о тебе... сейчас дерётся с Дейдара и с Конан. Мне вас надо срочно привести к остальным, а дальше разбирайтесь с ним сами. Итачи уже на пару с Кисаме стоял возле Тоби, и недопонимая о каком это госте говорит им Тоби, он водрузил себе на голову шляпу, прикрывая ею лицо. Итачи не спорил с тем, что он должен был подчиниться приказу Пейна и немедленно явиться туда, куда от него требовалось, он вообще ни с чем не спорил, принимая сказанное ему за факт. «Поспать так и не получилось», – лишь успел подумать он, скользнув по недовольному напарнику взглядом. И сразу после этого Тоби перенёс их в место поблизости с деревней, скрытой дождём. Некогда росший здесь лес сейчас был выжжен и напоминал котлован с множеством, насколько хватало Итачи осмотреться сил его шарингану, крупных рытвин и выбоин. Это место однозначно совсем недавно было полем боя, просто нешуточного сражения с явными следами использования целого ряда мощных техник. Вдали за стеной дождя что-то ухнуло и по изуродованной местности волной разошёлся в предупреждении звук, который Итачи уже однажды слышал, и который вместе с ним слышал и Кисаме. И в подтверждении догадки Итачи, его напарник, уже не имевший на своём лице и следа сонливости, отступил на пару шагов назад. -Это... к тебе, – шепнул Кисаме, без дальнейших объяснений уступая Итачи право действовать первым. Итачи, ещё удивлённый, что он может таки оказаться правым, не винил напарника в предусмотрительной осторожности. Как-то им двоим уж доводилось встречаться с Саске и они оба тесно соприкоснулись с его «убойной техникой», так Кисаме, справедливо злясь на младшего брата Итачи, весьма долгое время называл непонятную для анализа технику Саске. С того дня у Итачи остались в напоминание о встрече с Саске не зарастающие шрамы на правой руке и плече, а у Кисаме на лице, в то время вызвавшие в рядах Акацуки много шума и злых шуток. «Неужто правда... Саске пришёл?» – Итачи не верил в примеченный уже не им одним факт использования глубоко въевшейся в память техники. Он вглядывался по направлению звука в дождливую тьму ночи, незаметно для других напряжённо хмурил брови под шляпой и в половину своего внимания слушал Тоби, разъяснявшего полушёпотом им ситуацию. -Здесь собрались все, кто был с Пейном, когда Зецу запросил о помощи. Ненормальный пацан забрал себе тела Какузу и Хидана. Спрашивал о вас, Итачи, наверное тоже убить захотел. Зецу говорил, что с ним был напарник, его как раз Дейдара и ловил. -Я понял. – спокойным голосом шепнул ему в ответ Итачи и, уже не смея удержать себя на месте, он рванул по направлению звука происходившей в отдалении битвы, держась от просматриваемого котлована чуть в стороне, во тьме уцелевшего леса. Одна мысль, что это мог быть Саске, от неожиданности и неготовности принять глупость младшего брата, идущего не иначе чем на верную гибель, путала всё логическое мышление у Итачи, а последующая мысль, что если это всё же и есть Саске, то он явно объявился куда раньше чаянного срока, тревожило Итачи настолько сильно, что заставляло его без оглядки бежать вперёд, желая как можно быстрее утвердиться в своей догадке или же опровергнуть её. Опять повторялось прошлое, с Итачи всё происходило, как в последнюю его встречу с Саске. Внешне он оставался непоколебим и бесстрастен, а внутри него клокотала такая огромная прорва чувств, что одна лишняя капля, одна бесконтрольная мысль, и все его наработки за столько лет, всё это полетит коту под хвост. В рядах Акацуки имеются слишком много сильных шиноби, которые легко могли бы растереть в мелкий порошок и опрометчивого мальчишку, и вместе с ним, коли Итачи найдёт в себе дурость заступиться за Саске, и его старшего брата, ставшего у них на пути. И Итачи был очень близок к желанию, если он разглядит в нарушителе спокойствия Акацуки своего брата, вступиться за него. В шагах триста от него раздалась череда взрывов, не мощных, показывающих блистательные навыки подрывника Дейдара, а стандартных, прекрасно выполненных и, похоже, принадлежавших Конан. Итачи, пересекая лишь в течение пары секунд очередную выжженную до черноты проплешину, запрыгнул на дерево, стремясь под тенью крон деревьев добраться до быстро меняющегося своё местоположения боя. Не зная наверняка, кто является нарушителем и что происходит, он планировал как можно дольше оставаться для противника неприметным, в случае, если это окажется не Саске, собрать на нарушителя данные, определяясь в его умениях и возможностях. А если это Саске... Впереди за взмывающей в небо Конан, быстро взмывающей, явно отступающей от противника из-за его напора, мелькнула тень, вёрткая, показавшаяся с разнёсшимся «ух-хом» сначала в одном месте, а через мгновение уже рядом с Конан на ветке дерева, и Итачи, сам застыв на ветке и даже позабыв дышать, разглядел чужой активированный шаринган. -Саске? – вырвалось из него придавленным голосом. И нарушитель на краткую секунду замер, заметил в стороне Итачи и намеренно позволил Конан взлететь в небо, а сам, грубо тряханув в руке головой Хидана, теперь без сопровождающего звука мгновенно исчез, полностью уходя из зоны видимости Итачи.