Опять перестаралась!

Доделываю дело с прошитым Акацуки и стягиваю с рожи насквозь залитую дождём маску, чтоб утереться, убирая со лба слипшиеся, мешающие моему взору волосы. И когда только над этим дурацким лесом какой крохотный просвет покажется? Кабуто сидит от меня чуть в стороне, прячась от дождя под кроной уцелевшего дерева, лечит-мучает свою пострадавшую после незапланированного контакта с прошитым руку, а головёшка фанатика в сердито-неспокойном ожидании лежит строго у его ног. -Вы! Уф-флёпки ёбанные! – сквозь с инициативы перевёртыша всё-таки всунутый в не затыкающий рот пойманного фанатика кляп раздаётся вполне определяемое на слух мычание. – Вам точно пиф-фдец! От неуёмных, непрекращающихся и точечно пронимающих меня возмущений у меня начинает сама по себе дёргаться бровь и если так дальше пойдёт, скоро нервный тик будет, и я там после за себя уже не ручаюсь. А Кабуто, напротив моего, спокойно терпит частичное присутствие нашего единственного источника инфы, вообще на него не обращая никакого внимания. Я делаю вывод, что он смирился, принял тот факт, что нам на беду ко мне угодил бо-ольшой любитель выражаться крепко и доходчиво. И заодно с этим подытоживаю, что Кабуто уже сообразил, что сраной возможности этого обменять на более подходящий вариант у нас пока не предвидится. Иду к ним, сдерживаюсь, чтоб того... не отреагировать на нашего говоруна как как бы хочется, чтоб на эмоциях не запнуть его раз и куда подальше, оглядываю перевёртыша, вернее его вызывающую у меня беспокойства руку, наспех подмечая, что наше дело дрянь. В последней битве моему напарнику серьёзно досталось и с большей вероятностью от него какое-то время толка будет мало, не то, чтоб конкретной помощи. Невольно начинаю про себя прокручивать напутствующие слова кореша-Шикаку, что мол в передрягу с Акацуки суюсь одна я, так как могу в самый жаркий момент просто слинять, а Кабуто на крупную битву прячется, и только когда я угожу в самую настоящую э-э-э... яму, он подстраховывает, и главное – в итоге лечит меня, так как у меня навыки ирьёнина хоть и имеются, но пока они находятся в плачевном состоянии. Ну и мысленно возмущаюсь, что у нас походу не так сошлось чего-то и получилось даже не наоборот запланированному, а вообще... наихудший вариант. Кабуто своим ранением запорол условия миссии в самом начале, когда мы ещё толком не подошли к предфазе сбора инфы, а теперь, сунься мы ещё раз к Акацуки, а сунуться нам придётся, не он меня лечить станет, а скорее я буду его шкурку прикрывать. А я то уже раскатала губу, что он мне после подсобит с одним крутышом и при приветственной встречи с ним займёт его собой, почти как он сделал в прошлой битве. С тем самым, с кем по моему расчёту Итачи в паре всё ещё таскается, с рыбьим мечником. Я при первой встрече его упустила из виду и чуть тогда не вляпалась. Мне, учёной на собственных ошибках, теперь не очень то прельщала перспектива опять с ним одной пересекаться. Как бы... для меня более страшными являются те противники, о ком я уже имею определённое представление и за кого я без особого напряга могу додумать-предположить, каким образом он меня ухлопывать станет. Этот рыбий напарник братца-Итачи стопроцентно для меня из категории тех шиноби, кого всяко лучше обходить стороной. И если мне не попрёт, если окончательно просру план, то в тесном бою с Итачи и вместе с Итачи ещё и с этим, как его там... сомнительно, что я смогу выстоять, я этот момент прекрасно обкумекала. Потому то и поддалась сокрытым эмоциям, понадеялась, да теперь от досады, что этот план придётся слить, закусывала губу. Расстроенная и имевшая намерение высказать из-за приключившегося ранения Кабуто запоздало пришедшую мне на ум мысль, делаю ещё один шаг к перевёртышу, но замечаю, в первые две-три секунды не веря собственным глазам, что за спиной у моего напарника прямиком из земли не слышно, и если бы я на перевёртыша не пялилась, то и не приметно, появляется враг со странной растительностью, лезшей из-под его быстро узнаваемого плаща с красными облачками. И рожицу его я не смогла сразу рассмотреть, а как рассмотрела, удивляясь такому исключению из общечеловеческих правил, не смогла соотнести увиденное с чем-то, что мне было знакомо, лишь может только с описанием от Орочимару. Тот мне как-то говорил про мухоловку в Акацуки. Тут же следом за ним из земли без словесного предупреждения или сложенных врагом ручных печатей появились семь жутких человекоподобных тел из белой массы, чем привели меня в немой аут, а Кабуто изрядно напугали, что тот позабыв о раненной руке и притихшей головёшке фанатика спустя одну секунду уже находился у меня за спиной, быстро озвучив мне имя из-под земли вылезшего противника. -Это Зецу. Сразу ворошу в памяти всё, что помню о Зецу от Шисуи, что наш чудик типа тот, кто во всех делах Акацуки является самым-самым главным подстрекателем. Такая тайная, но очень пакостная фигура, на самом деле заправляющая всеми головорезами. Этот Зецу не показывает свой нос из-за кулис и даже его товарищи не знают, что он ещё как при делах. А к этому вроде нам надо как-нибудь умудриться эту фигуру кокнуть. После припоминаю слова и Орочимару, тот говорил, что на Зецу был сбор инфы и приборка за членами Акацуки. Что тот, если кто из них подыхал, забирал их мёртвые тела и чего-то там ещё... -Ответьте, это вы победили Какузу и Хидана? – раздаётся хриплый, не сулящий нам ничего хорошего голос, наполненный придавленным удивлением, естественно для меня понятным, так как наш противник наверняка не верил в то, что здесь видел. – Глупые молокососы стремящиеся на собственную гибель, – но за хриплым голосом последовал другой, отличавшийся манерой речи, живостью и немного даже располагающий к себе. Этот голос принадлежал второй части Зецу, белому Зецу, занимавшему собой белую половину, и судя по виду их жуткой мордахи, непостижимым образом сросшуюся с чёрной частью. – Куро, оставь их на меня. И только он предложил первым выбить нужные им ответы, как на нас одновременно побежали семь белых тел, которые я вообще не соотнесла ни с чем мне знакомым, и из-за того, что терялась, как с ними действовать, я каюсь, занервничала при близко находящемся враге, и в этот момент за спиной услышала шёпоток Кабуто, ясно говорящий мне, насколько плохо обернулись наши дела. -Шнырь, действуй. Сначала я почувствовала, что перевёртыш привычно уцепился за меня с той целью, чтоб выжить, как он то всякий раз проделывал, по необходимости готовый к моему перемещению, но не успела я отреагировать, протянуть на в нашем случае, раз враг неизвестен и нападает первым, своё чуть было не сорвавшееся «э-э-э», без объяснений говорившее напарнику, что нам придётся действовать по обыкновенному плану, а именно – каждый-сам-за-себя, Кабуто вдруг отпустил свою руку. Он без дальнейших препирательств догнал, что будет в цепке со мной мне только мешаться, посмотрел на прощание мне на затылок и понёсся прочь, приманивая своим бегством аж целых трёх человекоподобных помощников белой части Зецу, а четыре других скопом кинулись на меня. Действуя без какого-нибудь плана, пусть бывшего в зачатке разработки или обдумывания, да больше полагаясь на свой предыдущий бой, на удивление вышедший удачным, чем на вроде необходимый здесь здравый смысл, от мерзкого вида белых непонятных для меня тел не замечаю, что для техники использую за раз куда как больше чакры, чем по идеи надо, и до контакта с белыми противниками переношусь к единственной имевшейся в близости с главным врагом дзюцуметки. Из-за нехватки времени, чтоб из кармана достать приготовленные камушки или из подсумка кунаи, ещё раз использую до того стихшую, а теперь вновь начавшую истошно мычать головёшку нашего говоруна. Верно тот, каким бы идиотом он со стороны мне не казался, всё же просёк мою хитрость и уже знает, что я так и буду по нему лупить. Жахаю, надеясь причинить урон по большей площади, чтоб побыстрее одолеть или навредить всем своим противникам, но не удерживаюсь на месте и меня при соприкосновении с меткой кубарем отбрасывает вслед отлетевшей от меня головёшки в переломанные кусты. Наученная не одним падением и перелётом, я мгновенно закрываю голову прижатыми к ней локтями и сжимаюсь телом, уменьшая тем самой себе неожиданно прилетевший урон. «Вот блин, дура! Опять перестаралась!» – проносится соответствующая испытанной боли яркая мысль и я слышу под собой мычание. -Еф-фанный урод, поф-фёл с меня нахуй! Нашариваю рукой голову, тут же подхватывая её за светлые волосюшки, и подскакиваю на ноги, что делаю как можно быстрее, чтоб успеть оглядеть поле сражения. А уже активированным шаринганом ищу белых нападающих, но вместо них во тьме ночного леса примечаю одиноко палившую на меня жёлтыми глазами мухоловку. -Значит так ты справился с бессмертными? – теперь в его голосе открыто слышалось удивление. Чудик больше за собой не следил. -Эй, Ф-фецу, чего ты ф-фстал? Убей этого уф-флёпка! – мычит изо всех своих сил голова говоруна у меня в руке, и чтоб заткнуть её, я, не отдавая себе отчёта, начинаю ею раскачивать, туда-сюда, как то проделывала с ним раньше, а сама не свожу взгляда со скалящейся мне мухоловки, экстренно вспоминая, на что он там, со слов Орочимару, был горазд. И чтоб выиграть себе немного времени, чтоб не действовать с ним, как обычно наобум, а хоть немного обдуманно, сама скалясь противнику, произношу, заговаривая ему зубы. -А ты э-э-э... тоже не в курсе, где мне найти Итачи?