Глава 1

Лань Ванцзи с нетерпением ждал возможности приступить к своей новой должности. В двадцать четыре года, он переехал из семейного дома в Илин, чтобы возглавить новый филиал семейного бизнеса. Это давало передышку от удушающих правил его дома, от ожиданий его дяди и брата. Он с нетерпением ждал простора, чистого воздуха и красивых видов гор. Илин был меньше, чем родной город, но все равно предлагал все, что ему могло понадобиться. Он напевал про себя, распаковывая последние несколько коробок в кухне своего нового дома. Это был его первый дом, и ему нравилось делать его своим. Завтра он приступит к работе, думая о своем графике, он разбирал коробки и относил их на переработку.Это будет целая неделя деловых встреч, с каждым менеджером, чтобы определить местоположение филиала. Долгие дни общения с людьми — не лучшее для него занятие, но то, с чем он мог справиться. Дни пролетели быстро, установился распорядок дня: идти на работу, останавливаться за продуктами и готовить еду. Время от времени находилось время для отдыха, чтения и практики гуциня. Выходные были необходимой отсрочкой. Имея свежезаполненную кладовую и холодильник после утренних дел, Лань Ванцзи полон решимости не ступать ногой за пределы своей собственности в эти выходные. На заднем дворе была работа, о которой нужно было позаботиться: небольшой заброшенный сад и цветочные участки, которые он хотел выкопать. Но ему нужно было справиться со стрессом рабочей недели, а что может быть лучше, чем приготовить свежеиспечённый хлеб? Разминание расслабляло, убирая напряжение, которое он носил от встречи к встрече. Скоро все замедлится, и он сможет акклиматизироваться. Как только хлеб оказался в духовке, Лань Ванцзи открыл окно, наслаждаясь мягким ветерком теплого осеннего воздуха. Он сидел в кресле с книгой и ждал звонка таймера. Вынув теплый хлеб из формы, Лань Ванцзи поставил его на подоконник, чтобы он остыл под легким ветерком. Он ходил по кухне, убирая небольшой беспорядок, который устроил во время выпечки. Он стоял и мыл посуду, и единственным звуком было тихое плескание воды, пока он мыл. Откинувшись на стойку и вытирая чашку от капелек воды, Лань Ванцзи на мгновение остановился, услышав тихий звук, доносившийся откуда-то поблизости. Он поставил миску в сторону и огляделся, чтобы убедиться, что кран включен. Хлеб пропал. Ветер не усилился, и не похоже, что он просто его унёс. Затем снова этот тихий звук, Лань Ванцзи подошел к окну, на котором он оставил хлеб, и звук стал немного громче. «С таким же успехом можно посмотреть, не упал ли он», — решил он, высунув голову из окна и посмотрев вниз. Он не был готов к тому, что увидел. Под окном присел ребенок до десяти лет. Не очень привыкший к детям, Лань Ванцзи мог только догадываться, сколько ребенку на самом деле. Этот ребенок рвал и срывал хлеб, как будто это было первое, что он смог съесть за несколько недель. И судя по его состоянию, возможно, так оно и было. На мальчике была рваная одежда, одежда слишком мала для него, в ней были дыры и пятна от коричневого до еще более неприятного красного цвета. Волосы у него были длинные и растрепанные, местами спутанные, ноги босы. Лань Ванцзи издал собственный тихий звук, нахмурившись от состояния мальчика. Это привлекло внимание ребенка, и большие серебряные глаза поднялись вверх, мальчик присел на корточки и попятился, не отрывая свой взгляд от Лань Ванцзи, пока ел хлеб. Он был худым, ужасно худым. Его руки и ноги подобны веточкам, щеки впалые, а под глазами ярко выражены темные круги. Мальчик отвернулся, посмотрел на хлеб, а затем снова на Лань Ванцзи. И он принял какое-то решение, двигаясь и пытаясь как можно быстрее запихнуть в рот остаток хлеба, как будто Лань Ванцзи собирался прийти и отобрать его у него. — Помедленнее, — нарушает тишину Лань Ванцзи, было неприлично есть так быстро, и давно укоренившиеся в нем правила взяли верх над всем, что проносилось в его голове в этот момент. Ребенок замер, его большие глаза долго смотрели на Лань Ванцзи, в чем он начал узнавать страх. Этот мальчик боялся. — Тебя так стошнит, — Лань Ванцзи попытался смягчить свой голос, не делая ни малейшего движения, чтобы высунуть голову из окна. Он был почти убежден, что ребенок исчезнет, как только он отвернется. Застывший мальчик снова начал двигаться, на этот раз медленно, осторожно, его глаза метались взад и вперед. Он по-прежнему откусывал слишком большие и отчаянные куски хлеба, но продвигался медленно. Ребенок сидел на корточках, готовый бежать в любой момент. — Я не заберу его, — говорит Лань Ванцзи, осмеливаясь хоть немного пошевелиться, поднимая руку и опираясь на нее подбородком, наблюдая за ребенком. Он останавливается, когда мальчик вздрагивает и отступает еще на фут к забору. — Я только что переехал сюда, — говорит он мальчику, потому что по какой-то причине ему казалось, что он должен с ним поговорить, даже если ребенок не предпринял никаких усилий, чтобы признать его попытки. — Я пока мало что знаю об этом районе. Я не очень хорошо разбираюсь в людях. Но рынок кажется хорошим. Я подумывал о том, чтобы сделать здесь сад, — он наблюдает, как глаза мальчика бегают по прополотым участкам. — Но я еще не решил. Последний кусок хлеба исчез. Лань Ванцзи смотрел, как он исчез, думая, что такой маленький ребенок не сможет съесть слишком много хлеба за один раз. Надеюсь, он не заболеет от всего этого. Теперь, когда еда закончилась, мальчик медленно пятился назад, явно желая убежать. — Думаю, завтра я смогу снова испечь, — Лань Ванцзи старается сказать немного громче, начиная отходить от окна. Он не знал, увидит ли он мальчика снова, но не собирался его пугать. Немного потянувшись от наклона, Лань Ванцзи повернулся и посмотрел в окно. Ребенок ушел. - - - Остальную часть дня он гадал, кем был этот мальчик, есть ли у него поблизости родственники. На него это не похоже, скорее, он был в каком-то смысле бездомным. Не было никакой гарантии, что ребенок вернется, настолько испуганным он выглядел. Возможно, Лань Ванцзи не следовало ловить его и просто позволить ему пропасть. На следующее утро он начинает рано, не удосуживаясь выглянуть на улицу, пока распускает дрожжи и приступает к работе над начинкой. Если странный ребенок вернулся, ему хотелось дать ему нечто большее, чем просто хлеб. Поэтому он приготовил большую порцию паровых булочек, к сожалению, у него не было мяса, которое подошло бы ужасно худому мальчику, но он усилил начинку овощами. Он также приготовил еду на предстоящую неделю. Когда солнце поднялось высоко в небо, первая горсть булочек уже дымилась. Работая, он тихо напевал, вынимая их из корзины и кладя на тарелку. Погода держалась, было все еще ясно и тепло, поэтому он открыл окно и поставил тарелку на подоконник. Он повернулся, чтобы выключить плиту. Если бы ребенок собирался появиться снова, он не хотел бы смотреть на него сверху вниз при приближении, тогда мальчик никогда бы не вышел вперед. На этот раз Лань Ванцзи слушал, начиная с большой стопки посуды. После этого он закончил готовить булочки на пару. И вскоре он услышал его — мягкий шелест травы, тихое дребезжание тарелки. Осмотрев, Лань Ванцзи понял, что пропали только двое, поэтому он ждал, вытирая руки, и наблюдал. Маленькие костлявые пальцы быстро появились из-за края подоконника и потянули вниз еще один пучок, а за ним быстро последовал еще один. «Он еще не ел», — заметил Лань Ванцзи. Тарелка вскоре опустела, все шесть маленьких булочек исчезли в этих маленьких руках. Он подошел, стараясь идти громче, чем обычно, чтобы предупредить нервного ребенка. Отодвинув тарелку к стойке, он положил руки на подоконник и посмотрел на мальчика, ребенка, который отступил от окна, но не так далеко, как накануне. Ребенок молча, долго смотрел на него, прежде чем посмотреть на небольшой запас еды, хранившийся в дырявой рубашке, которая была на нем. «Он стал грязнее, чем вчера», — заметил Лань Ванцзи, тоже пока ничего не сказав. Губы мальчика приоткрылись, словно он говорил, но Лань Ванцзи ничего не услышал. Ребенок взял одну из булочек и нервно взглянул на Лань Ванцзи, прежде чем засунуть ее в свой маленький рот и голодно откусить. Лань Ванцзи выпрямляется, когда мальчик внезапно начинает кашлять, роняя все еще горячие булочки на землю, закрывая лицо и громко выдыхая. В Лань Ванцзи началась паника, он не учел, есть ли у ребенка аллергия на что-нибудь, он оставил приправу довольно простой, но что, если ее будет слишком много? Мысль остановилась, когда он посмотрел на мальчика. Две маленькие ручки хватаются за булочку, откусывая ее, широко раскрыв глаза, когда он посмотрел на него. Он снова подносит паровую булочку ко рту, на этот раз медленнее, откусывая поменьше. И при этом его серебряные глаза снова смотрят на Лань Ванцзи, сверкающие, как звезды в ночном небе. — Это нормально? — спрашивает Лань Ванцзи, все еще немного волнуясь. После его слов, ребенок перестает неловко приседать на земле и плюхается на землю. Он держит во рту частично съеденную булочку, а маленькие ручки спасают остальных от грязи, таща их к себе на колени, где он обращается с ними как со священными вещами. — Тебе не нужно их есть, — говорит он ребенку, видя прилипшие к ним кусочки травы. — Можешь, — спешит сказать он, увидев испуганный взгляд мальчика, который начал охранять от него грязные булочки. — Я их не возьму. Обещаю, — клянётся он, и постепенно ребенок, кажется немного расслабляется, кушая булочки медленнее, чем вчера, но все еще с отчаянием, которого Лань Ванцзи никогда не хотел видеть. — Ты выглядишь… грязнее, — говорит он, не совсем зная, как это сказать. — Что-то случилось? Ребенок останавливается на четвертой булочке. Неужели он действительно собирался съесть все булочки? Для него это было слишком много, Лань Ванцзи придется начать ограничивать количество. Мальчик посмотрел на него, потом на садовый участок, потом обратно. Лань Ванцзи последовал за его взглядом и замер. Он моргнул, оглянулся на мальчика, который только что снова начал есть, прежде чем взглянуть на садовый участок. Еще вчера здесь было полно сорняков, толстых веток с шипами и твердыми стеблями. Теперь там было почти пусто. Там были оставшиеся части этих корней, для которых потребуются инструменты, чтобы оторвать их от земли. — Это ты, — начал он, глядя на ребенка, который сделал паузу, а затем продолжил есть. Да, Лань Ванцзи понял. Он посмотрел на участок, на аккуратную кучку сорняков в стороне. Вчера он рассказывал мальчику, что подумывает заняться садоводством. Когда он это сделал? Сколько времени это заняло с его маленькими руками? С ним все в порядке? — Спасибо, — вместо этого говорит Лань Ванцзи, снова сосредотачиваясь на мальчике, который почти закончил есть. — Мне нужно идти на работу на этой неделе, поэтому пять дней меня не будет рядом в это время суток. И снова был только пустой взгляд, и он мог только надеяться, что ребенок понял. Мальчик доел последнюю булочку. — Кажется, мне пора заняться садом, а? Думаю, успею что-нибудь сделать до наступления зимы. — Я скоро позабочусь о сорняках, — говорит он мальчику, пока ребенок смотрит на него. — Ой, меня зовут Лань Ванцзи. Истинное имя Лань Чжань, — он слегка улыбнулся, надеясь, что мальчик меньше нервничает. Губы ребенка слегка приоткрываются, его глаза снова расширяются, когда он наблюдает за Лань Ванцзи. И внезапно его встречает самая яркая улыбка, которую он когда-либо видел, глаза ребенка щурятся, когда он улыбается, образуя серебряные полумесяцы. Лань Ванцзи моргает, удивленный переменой. С улыбкой он выглядел намного лучше. Таймер сработал для следующей порции булочек, и Лань Ванцзи повернулся, присматривая за ними, пока они не пережарились. Когда он вернулся к окну, маленького мальчика уже не было. Он проводил свой день, время от времени выглядывая наружу. Больше он его не видел. - - - На следующее утро перед тем, как пойти на работу, Лань Ванцзи взял две приготовленные на пару булочки и поставил их на открытый подоконник. Он не был уверен, придет ли ребенок сегодня. Работа была утомительной, ему нужно было многое согласовать. Придя домой, он прошел на кухню и с удовлетворением увидел, что булочки исчезли. Он выглянул на улицу - никого не было. Должно быть, ребенок пришел раньше. Так что он занялся своими делами: душ, ужин, музыка и чтение. Он изучал, какие растения можно выращивать в это время года. Не будет ли мальчик возражать против того, чтобы он гулял в саду? Он подготовил его для него. Следующие несколько дней прошли в таком же ключе. Лань Ванцзи оставляет ребенку тарелку с едой и уходит на работу, а вернувшись домой, обнаруживает, что все пропало, а мальчика и след простыл. Наверное, ему стоит поспрашивать соседей. Было ясно, что ребенок нуждается в помощи, и если он приходит так много дней подряд, то должен быть один. Но Лань Ванцзи не стал этого делать. Может быть, дело было во взгляде, которым мальчик смотрел на него каждый раз, когда он шевелился, в страхе, который был в нем заложен. Но он хотел помочь. Был четверг, до конца недели оставался всего один день. Он снял с плеч сумку и принялся за чай, поглядывая на подоконник, где стояла утренняя тарелка. К счастью, погода держалась, было немного прохладно, но не дождливо. Он не подумал о том, что будет делать в такие дни. Поставив чайник, он подошел к окну, взял пустую тарелку и как обычно посмотрел на улицу. Ребенка не было видно, но в саду слышалось какое-то движение. Он наклонил голову, пытаясь разглядеть получше, и заметил пушистую крошку. Лань Ванцзи вернулся в дом, снял с плиты чайник, и по-прежнему в костюме, вышел на задний двор. Он медленно подошел к садовому участку, остановился и уставился вниз на то, что нашел. Два кролика. Черный и белый, оба сидели в куче сорняков, которые мальчик собрал, и обгладывали их. При приближении Лань Ванцзи они на мгновение остановились, но тут же вернулись к еде. Он поднял голову и осмотрел забор вокруг своего участка. Это был крепкий деревянный забор, уходящий в землю. В нем не было дыр, через которые кролики могли бы пролезть. Тогда как же мальчик смог пробраться внутрь? Он оглянулся на кроликов и опустился рядом с ними на колени. Они привыкли к людям. Они не просто попали сюда сами по себе. Он потянулся к одному из них и дал черному кролику понюхать руку, после чего тот вернулся к своему пиршеству, ничуть не обеспокоенный. На таком расстоянии, он смог разглядеть плетеные лозы, аккуратно обвязанные вокруг их шей. Он сидел, не обращая внимания на свой костюм, а его пальцы медленно перебирали шерсть белого кролика между ушами. Он дал ему побольше чертополоха, который, похоже, пришелся ему по вкусу. Подняв голову, он наполовину ожидал увидеть мальчика, но двор был пуст, как и всегда. Он посмотрел на сам сад: самые крепкие сорняки были поцарапаны от попыток их удалить. В грязи виднелись очертания рук. Мальчик много работал для этого. Протянув руку, Лань Ванцзи находит маленькие ямки. Он видит следы ногтей мальчика, скребущих по твердым участкам грязи. Все было готово к посадке: каждое маленькое пятнышко выкопано и присыпано землей. — Он и тебя нашел? — спросил Лань Ванцзи, глядя на кролика, который пытается переползти через его ноги на еще зеленый лист. — Я сказал ему, что могу позаботиться о сорняках. Может, он сам найдет решение, а? Напряжение рабочего дня легко улетучилось, пока он сидел, наслаждаясь спокойным присутствием кроликов и теплом раннего вечернего солнца. — Я позабочусь о том, чтобы принести вам двоим нормальную еду, не хотелось бы, чтобы мои садовники проголодались, — поддразнил он их, на губах его заиграла улыбка. Он давно не был так доволен, трудно вспомнить, когда это было в последний раз. В конце концов он встал, стряхнул с себя пыль и пожелал кроликам спокойной ночи, а затем вернулся в дом, чтобы заняться своими ночными делами. На следующее утро он выложил все оставшиеся булочки и немного зеленого перца для кроликов, добавив к ним листок бумаги с надписью "кролик", чтобы ребенок знал. Вечером, перед тем как вернуться домой, он зашел в магазин, чтобы купить продукты, и приготовить что-нибудь на завтра, желая дать ребенку что-то новое. Когда он вернулся домой, булочек с паром уже не было, но перец, лежащий на бумаге, был на месте. Его перекладывали, словно подбирали и исследовали, прежде чем аккуратно вернуть на место. Может, кроликам это не понравилось, решил Лань Ванцзи, убирая продукты. Выйдя на задний двор, он взял перец и снова обнаружил кроликов возле сада. Они пробивались сквозь сорняки и при его приближении вылезли из небольшой норы в земле. Он опустился на колени рядом, не упуская из виду небольшие следы когтей вокруг норы. Должно быть, ребенок вырыл ее для них. Лань Ванцзи отломил от перца маленькие кусочки, и после нескольких обнюхиваний оба с удовольствием принялись за овощ. Странно, подумал он, кормя их. Возможно, мальчик просто хотел, чтобы Лань Ванцзи все сделал сам. Он провел с ними полчаса, поглаживая, когда перец закончился. Затем он зашел в дом, где привел себя в порядок и расслабился перед вечером. - - - В это утро Лань Ванцзи проснулся раньше обычного: встал и начал готовить еду. Хлеб хорошо набивал желудок, так что это было в планах. Он не хотел постоянно давать мальчику булочки, приготовленные на пару, они ему наверняка надоели бы. Еда с рук казалась лучшей идеей, мальчик часто хватал и убегал. Он поставил варить рис в большой кастрюле, собираясь приготовить множество рисовых шариков, которые потом можно будет предлагать каждый день. Но сегодня он решил, что пельмени вполне подойдут. Не самая лучшая еда для рук, но питательная и сытная. Он принялся за работу: делал разные начинки для рисовых шариков, лепил пельмени, пек буханку хлеба. Это успокаивало. Лань Ванцзи всегда любил готовить, он готовил вместе с матерью, но даже когда ее не стало, это по-прежнему помогало ему чувствовать близость с ней. Он всегда готовил для себя. Но сейчас он готовил для другого - для того странного мальчика, который помогал ему копать огород и нуждался в еде. Это было приятно - делить свою стряпню с другим. Он открыл окно, впуская в дом различные ароматы. Хлеб был готов и должен был остыть, прежде чем Лань Ванцзи соберется его нарезать. Он не хотел, чтобы ребенок съел целиком весь хлеб сегодня, у него было еще кое-что для него. Поэтому он взял лист бумаги и написал на нем "Пожалуйста, подожди". Он положил его на тарелку и положил хлеб рядом с ним, чтобы тот остыл. Напевая себе под нос, пока варились пельмени, Лань Чжань заметил первые звуки, издаваемые его маленьким другом. Он посмотрел в окно и увидел, как маленькая рука тянется вверх, хватая хлеб и записку. Наступила пауза, затем рука вернулась и медленно положила хлеб вместе с запиской. Лань Ванцзи слегка улыбнулся, радуясь, что мальчик готов ждать, и подошел к окну, чтобы поприветствовать его. Улыбка дрогнула, когда он увидел, что мальчик идет к забору, как бы уходя. — Привет, — позвал он и пожалел об этом, так как мальчик заметно вздрогнул, сгорбился и медленно повернулся, чтобы посмотреть на Лань Ванцзи, страх и печаль, так ясно читались на его худом лице. — Прости, — сказал он мягче, стараясь не напугать его еще больше. — Тебе не нужно уходить. Я просто дал ему остыть, чтобы нарезать его для нас, — он поднял бумагу, —Видишь, здесь написано "подожди", а не "нет". Напряжение ребенка немного спало, но он не подошел ближе. Он смотрел то на записку, то на Лань Ванцзи, но в его глазах не было понимания. Мысль поражает его, как поезд. Мальчик не умеет читать. Он не взял перец для кроликов, потому что не знал, для чего он нужен. Он положил хлеб на место не потому, что ждал, а потому, что подумал, что Лань Ванцзи больше не хочет с ним делиться. —Почти готово, хорошо? — Он посмотрел на испуганного ребенка, который все ещё был одет в потрёпанную одежду. — У меня есть еще, я подумал, что сегодня мы сможем поесть в одно и то же время. Ты не против? Тишина, потому что от ребенка он не услышал ни слова. Они долго смотрят друг на друга, ребенок обдумывает предложение, а затем медленно шагает вперед, к окну, через которое они общались. Лань Ванцзи воспринял это как согласие. Он улыбнулся ребенку, а затем вернулся в дом, чтобы спасти пельмени от превращения в кашу. Он начал готовить тарелки, добавляя к ним соус для макания. Подойдя к окну, чтобы взять хлеб, он выглянул наружу. Мальчик был уже ближе, сидел и медленно осматривался. Он все еще был недосягаем, но это было не страшно. Лань Чжань нарезал хлеб на куски, оставив некоторые на завтра, а в те, что они собирались съесть, добавил немного джема. По примеру мальчика он ставит готовую тарелку на окно, отходит от нее и ждет, пока маленькие ручки не возьмут ее осторожно и не исчезнут. Он дает ему еще одно мгновение, прежде чем подойти к окну, глядя на мальчика, который сел в отдалении и поставил тарелку на землю, уставившись на нее большими глазами. — Ты не против, если я поем снаружи? — спросил Лань Ванцзи, заставив ребенка снова поднять на него глаза. Мальчик посмотрел между Лань Ванцзи и раздвижной стеклянной дверью, через которую можно выйти на улицу. —Я не обязан, - говорит он ему, не желая давить. Мальчик несколько раз сжимает руки, нервничая, размышляя. Но вот раздается резкий кивок. Лань Ванцзи на мгновение замирает, впервые ребенок действительно дал ему ответ. — Спасибо, — говорит он ему, заметив, что мальчик все еще ждет еды. Он снова берет свою тарелку и идет к двери, раздвигает ее и оставляет открытой. Он садится на ступеньку, не приближаясь к нему, остро ощущая на себе пристальный взгляд. Он держит тарелку на коленях. — Пельмени с курицей и овощами. Только немного курицы, я не знал, к какому количеству мяса ты привык. Я и сам не очень много ем, —объясняет он, наблюдая за тем, как мальчик постепенно расслабляется и приходит в нормальное состояние, когда становится ясно, что Лань Ванцзи не собирается подходить к нему ближе. Это уже было ближе, чем раньше. — Там, где я рос, было правило не разговаривать во время еды, — объясняет он, подцепляя пальцами пельмень. Обычно он так не ест, предпочитая палочки, но он не хотел, чтобы ребенок стыдился. — Я еще не решил, нравится мне это правило или нет, — продолжает он, откусывая кусочек. — Возможно, я его изменю, — поясняет он, глядя на мальчика, который держал в руке теплый пельмень. Лань Ванцзи ел, значит, и ему можно, поэтому он так и сделал. Пельмень исчез у него во рту. Щеки надулись от большого количества еды, а глаза мальчика заблестели, глядя на Лань Ванцзи. — Тебе нравится? — спросил он, получив в ответ охотный кивок. Это заставило Лань Ванцзи слегка улыбнуться: ребенок общается, это хорошо. Он обмакнул пельмень в соус и продолжил есть. Он наблюдал за мальчиком, который теперь смотрел то на соус, то на новый пельмень в своей руке. Мальчик макает пельмень и подносит его к губам, затем делает паузу, его губы раздвигаются, и Лань Ванцзи оказывается достаточно близко, чтобы услышать это: — Медленно, — шепчет ребенок, едва слышно, и на этот раз он откусывает кусочек, а не всю порцию. Лань Ванцзи застыл на месте. Голос ребенка был мягким, приятным. Лицо мальчика расплывается в улыбке, когда он чувствует разницу, макает оставшуюся часть пельменей и съедает ее. — А ты знаешь, есть ли продукты, на которые у тебя аллергия? — спрашивает он, желая убедиться, что, продолжая кормить мальчика, он не причинит ему вреда. Но в ответ он получает лишь пустой взгляд. Аллергия - это очень громкое слово, он ведь до сих пор не знал, сколько мальчику лет. — А есть продукты, от которых тебе плохо? Тошнит? В ответ на этот вопрос глаза мальчика расширились, и он быстро кивнул головой. Лань Ванцзи поджал губы, обеспокоенный. Он не знал, как спросить, от каких продуктов ребенку плохо, ведь мальчик молчал. — Что-нибудь из того, что я тебе приготовил, заставило тебя чувствовать себя плохо? — спросил он для начала. Быстрый ответ - покачивание головой. Лань Ванцзи кивает, понимая, что пока все в порядке. Это означает, что большинство овощей безопасны. Впредь он будет держаться подальше от распространенных аллергенов, чтобы быть в безопасности. — Дай мне знать, если тебе станет плохо. Я не хочу, чтобы ты расстраивался. Может быть... — Лань Ванцзи сделал паузу, пытаясь сообразить, как он может об этом узнать. — Перевернуть тарелку? Если тарелка будет перевернута, я буду знать, что больше так не делать. Мальчик еще долго размышлял над этим, прежде чем медленно кивнуть головой. Он наблюдает за тем, как ребенок практикуется, берет тарелку, в которой он ел, и переворачивает ее в траве, а затем возвращает обратно, на этот раз слегка кивнув. Хорошо, это было хорошо. — На эту неделю у меня есть рисовые шарики. Я еще не знаю, что приготовлю на завтра. Сегодня я собирался посадить несколько семян в саду, — делится он, и они оба смотрят в сторону грязи. Лань Ванцзи еще немного понаблюдает за мальчиком. — Ты один? — спрашивает он, уже более мягким голосом. Реакция почти мгновенная. Ребенок напрягается и бросает взгляд на забор, словно подумывая о побеге. —Прости, — быстро говорит Лань Ванцзи, с тревогой глядя на мальчика. — Все в порядке. Я больше ни о чем не буду спрашивать. Ребенок оглядывается на него, неуверенно, но постепенно успокаивается. — У меня есть семена морковки, капусты, чеснока и немного репы. Думаю, они поспеют до первых морозов, — говорит он, глядя в сторону огорода, чтобы дать мальчику возможность почувствовать себя в безопасности. Это помогает. В конце концов Лань Ванцзи приходится вернуться в дом, и пока он моет руки, на подоконнике появляется тарелка мальчика. К тому времени как он идет за ней, ребенок снова исчезает. Лань Ванцзи заканчивает работу на кухне, убирает еду и собирает вещи для сада, а также угощение для кроликов. С уже подготовленным садом все просто. Он добавляет немного удобрений и семена, засыпает их и размечает участки. Затем он слегка поливает их водой и готовится к вечеру, устраиваясь с чашкой теплого чая и книгой. Солнце уже зашло, когда он услышал его - первый раскат грома, прокатившийся по небу над головой. Он казался громче обычного и не прекращался, когда Лань Ванцзи повернул голову к окну. Мальчик. Есть ли у него безопасное место? Сможет ли он остаться в тепле и сухости? В ту ночь было трудно заснуть, слушая непрекращающийся шум дождя, бьющего по окнам. Он оставил окно открытым, положил несколько полотенец на всякий случай, но так и не смог заставить себя закрыть окно. - - - Он просыпается чуть позже обычного и чувствует себя усталым. Он не выспался. Пройдя на кухню, он принялся за кофе - то, чем он редко баловал себя, но в чем нуждался. Он поднял с пола влажные полотенца. Дождь прекратился еще ранним утром, но земля на улице все еще была мокрой и грязной. Увидит ли он сегодня мальчика? Наблюдая за пейзажем и потягивая кофе, он сильно забеспокоился. Надо было проверить погоду. Надо было пригласить мальчика в дом. Да кого он обманывал, мальчик не хотел сидеть с ним на траве, и он никак не мог затащить его внутрь. Но все равно надо было что-то делать. Звук плиты отвлек его от мыслей, и он сосредоточился на готовке. Ему хотелось чего-нибудь теплого. Суп. Суп был теплым. Он достал большую кастрюлю и принялся за дело, супу требовалось время, чтобы стать вкусным. Он тонко нарезал курицу, добавил мясо в бульон, много овощей и картофеля, чтобы заполнить желудок. Он также приготовил хлеб, поджарив его, чтобы он хорошо сочетался с супом. Затем он на мгновение заглядывает в холодильник и выбирает дыню, достает ее и разделывает, нарезая маленькими кубиками, чтобы есть их пальцами. Это заняло больше времени, чем обычно, но он наполнил миску и приготовил тарелки, положив ложку в миску, а затем подошел к окну и поставил каждую. — Суп полон, будь осторожен, — проговорил он в пустой двор, на всякий случай. Ему бы не хотелось, чтобы мальчик пролил на себя горячий суп. Вернувшись в дом, он поставил свою тарелку и стал ждать, наблюдая за окном. Услышать приближение мальчика было легче по мокрой траве. Он пришел не так быстро, как накануне, отметил Лань Ванцзи. Маленькие ручки взяли миску первыми, осторожно держа ее. Он услышал, как мальчик удивленно вздохнул. Прошло еще немного времени, прежде чем руки вернулись за тарелкой, должно быть, он куда-то отлучился и поставил миску. Дав мальчику еще одну небольшую передышку, он подошел к окну со своими тарелками. Лань Ванцзи не мог сдержать хмурого взгляда, увидя мальчика, сидящего в грязи и обнимающего миску с супом. Его длинные волосы были мокрыми на концах и сухими только сверху, где они высохли. Его одежда выглядела так, словно она все еще была мокрой, и возможно, имела еще больше дыр. Мальчик даже не смотрел на него, тупо уставившись в суп. Он был бледнее обычного. Ночь была тяжелой. — Можно мне снова выйти на улицу? — спросил Лань Ванцзи, наконец-то поймав на себе взгляд серебристых глаз, которые выглядели такими безнадежно усталыми. Он кивнул и снова отвел взгляд. На этот раз Лань Ванцзи не колеблется, оставляет дверь открытой и садится на ступеньку, не собираясь давить на ребенка. — Я подумал, что неплохо было бы выпить чего-нибудь теплого, — тихо говорит он, наблюдая за тем, как мальчик просто смотрит в миску. Он слышит тоненькое фырканье. — Лань Чжань, — говорит мальчик так тихо, что его можно было бы не услышать, если бы Лань Ванцзи не напрягался, чтобы слышать его. Его имя. Ребенок произнес его имя, он сел чуть прямее, стараясь не расплескать еду. — Да? — спросил он, стараясь не показаться слишком нетерпеливым. Он не мог спугнуть его сейчас, не после всего. Ребенок нахмурился, с недоумением глядя в суп. А серебряные глаза смотрят на него, расстроенные, потерянные: —Почему? — Это было сказано не совсем уверенно, чуть сильнее, чем прежнее слово. И что он должен был подумать, почему? — Почему суп? — спросил мальчик, нахмурившись еще сильнее, и через мгновение наблюдая за мальчиком, Лань Ванцзи медленно понял, значение этого вопроса. — Почему я продолжаю оставлять тебе еду? — Ребенку не нужно отвечать, он знает, что мальчик спрашивает именно об этом. — Честно. Я не знаю. Мне не нужны деньги. Мне всегда нравилось готовить и печь, было приятно поделиться этим с кем-то. На самом деле, я не очень хорошо лажу с людьми, но я знал, что этим могу помочь тебе хотя бы немного. И мне понравилась твоя работа, вполне справедливо, что я даю тебе еду. Ребенок слушал, опустив взгляд на миску, к которой он все еще прижимался. Он был достаточно застенчив, чтобы отвести взгляд. — Один, — наконец произносит мальчик, отвечая на вчерашний вопрос, который заставил Лань Ванцзи попытаться отступить. — Холодно. Голодно. Такой голодный, — он говорит с трудом, словно ему тяжело говорить. Его руки держали миску в смертельной хватке. — Хочешь еще еды? — спросил Лань Ванцзи. Он мог бы оставлять больше, может быть, несколько раз в день, если бы мальчик чаще возвращался, куда бы он ни убежал. Но его вопрос заставил мальчика оглянуться на него, и теперь к нему примешивался страх, он резко покачал головой. — Хорошо —мягко сказал он, стараясь не давить. Если мальчик не хочет есть, значит, все в порядке. Лань Ванцзи замолчал и взял ложку с супом. Сегодня ребенку потребовалось больше времени, чтобы повторить за ним. Он наблюдал, как его маленькая рука возится с ложкой, балансируя суп. Мальчик ел. Сегодня не было блеска в глазах и улыбок, вместо этого ребенок закрыл глаза после нескольких глотков теплого бульона. Его дрожь прекратилась. Неужели он дрожал все это время? Он снова тихонько выдохнул, открыл глаза и сосредоточился на еде. Лань Ванцзи ел медленнее, не в силах отвести взгляд. Казалось, мальчик был на грани слез и отчаянно боролся с ними. Суп был доеден, миска поставлена на траву, а мальчик взял хлеб и стал хрустеть им в обеих руках. Лань Ванцзи должен был объяснить, что это идет в комплекте с супом. Но сегодня почему-то было трудно подобрать слова. После того как мальчик долго смотрел на дыню. Лань Ванцзи наблюдал, как он подцепил маленький кубик и положил его в рот, как скривилось его лицо, как он резко сглотнул и как после этого у него начался рвотный рефлекс. — Не обязательно есть это, — быстро проговорил он, видя, как маленькая рука тянется за добавкой. — Помнишь, о чем мы говорили? — Он смягчил тон, когда рука мальчика повисла, напрягшись. — Если ты перевернешь тарелку, я больше об этом не узнаю. Мальчик не смотрит на него, но его рука опускается на колени. Лань Ванцзи слегка расслабился. Это не было аллергической реакцией, но было больно видеть, с каким трудом ребенок сдерживается. Мальчик начал двигаться, и Лань Ванцзи напрягся, стараясь не шевелиться, чтобы не спугнуть мальчика. Лань Ванцзи смотрел, как мальчик встает, берет тарелку с дыней и идет в сад. Лан Ванцзи напрягся, видя, как мальчик уговаривает своих маленьких друзей, кормя их дыней, которую сам не может съесть. Он успел закончить трапезу до того, как ребенок вернулся и снова сел за стол. — На этой неделе мне снова придется работать, — тихо говорит он, снова принимая взгляд. —Ты присмотришь за нашим садом, хорошо? Наконец, он получает небольшой кивок, и напряжение покидает ребенка. Лань Ванцзи смотрит на мальчика, дождь намочил его и смыл часть грязи. Кожа на его хрупком теле тонкая, на многих участках тела видны синяки, проступающие сквозь одежду. Он встал и пошел в дом, положил тарелки и взял телефон, чтобы узнать погоду и надеяться, что мальчик не останется под дождем, как накануне вечером. Он повернул голову, услышав звон тарелок на окне. Он подошел к окну, но ребенка уже не было, и Лань Ванцзи вздохнул. Сегодня он заговорил... это уже прогресс, верно? День прошел спокойно, несколько дней не было дождя, и это немного успокоило. Но Лань Ванцзи не мог не думать о ребенке. Может быть, он сможет купить ему новую одежду? Сделать для него что-нибудь еще? Мальчик боялся только одной мысли о том, что ему дадут больше еды, как же заставить его принять что-то еще?