Часть 6

Сквозь плотную пелену туч не просачивался свет даже самой далекой звездочки. Лука с тяжелым вздохом перевернулся на спину и уткнулся носом в локоть. Он был заперт в этой душной темноте, скован холодными стенами, придавлен нависшей над душой непомерной тяжестью. И речь вовсе не о комнате! Мастеру Непреклонному хорошо рассуждать, но поди пойми, чего хотят от тебя окружающие, если их слова расходятся с делами, а о намерениях не имеешь ни малейшего понятия. В одном он уверен точно – тварь королеве вообще не интересна. Рассказ о битве был только предлогом оставить Луку во дворце. Но зачем? Никакого скрытого смысла в играх с питомцами, казалось, не было: всего лишь забава заскучавших дам. И все же он был убежден - это не пустой каприз. Просто дело вовсе не в играх. Или даже не в нем самом. Сегодняшнее нападение, невзначай оброненные дамами замечания, кухонные сплетни Рустика, – все, так или иначе, сводилось к противостоянию Луки и героев. Но что за дело сильнейшим воинам королевства до юнца, играющего с ручными зверьками? Неужели все из-за слухов о присвоении награды? Лука снова вздохнул и постучал себя кулаком по лбу. Ерунда какая-то. Чтобы развеять их, хватило бы одного слова мастера Витольда. Кому, как не ему, знать, что никаких денег Лука не получал, и ничьим внебрачным сыном не был. Но тот не вмешивался, и это тоже было странно. Запереть безродного мальчишку или сжечь его письма нетрудно, но кто осмелится запереть Витольда Тадзио, прославленного героя королевства? Могло ли это молчание означать, что мастер Витольд заодно с королевой, или он тоже был ею обманут? Неожиданно кольнула мысль: не потому ли и воробьи не нашли Ланьку, что тот не резвился в обещанном саду, а тоже попался в клетку? Лука выдохнул и тряхнул головой. Урса не позволила бы поступить так со своим любимцем! Или… В конце концов, они добровольно отдали свои жизни костру, и если выбирать между собственной жизнью и чьей-то ручной птахой, кто выберет птицу? Эти люди целую тварь не пожалели, а ведь она была в тысячу раз сильнее и Луки, и Ланьки, даже вместе взятых. И помогло ей это? Лука закусил губу и зажмурился. Незримая тьма в углах комнаты сгустилась, покрылась прозеленью и подступила к постели. С негромким бульканьем она поплыла по разноцветным гостиным и пышным клумбам, облизала каждый угол, сожрала каждую безделушку. Тягучим шагом, словно увязшая муха, Лука бежал по мертвым развалинам, силясь кого-то догнать. Он и сам не знал, кого, пока не увидел бездонные провалы глаз, сочащиеся каплями гнили. Он узнал этот взгляд, полный тоски и страха. Свой собственный. Не сказав ни слова, он отвернулся от себя и побрел вглубь гнили, оставляя позади мелкие кожистые яйца. Лука заорал беззвучно, схватил пустоту и рывком сел на кровати. В комнате было все так же темно и душно. Он обхватил плечи руками и уткнулся в колени в безуспешной попытке унять рвущиеся наружу всхлипы. Едва рассвело, Лука отправился в библиотеку, чтобы успеть переписать письмо до прихода Рустика. К его громадному облегчению утренний дворец совсем не походил на мертвую пустыню его кошмара. В парке с веселыми кличами носились ранние птахи, суетились садовники с лейками и метлами. По коридорам сновали служанки со свежими цветами и тряпками для уборки. Все работали быстро, слаженно и совершенно бесшумно, чтобы не потревожить королевский покой. Обменявшись короткими поклонами с девушками, прибиравшими библиотеку, Лука торопливо написал новое письмо к мастеру Витольду. Больше не было смысла стараться что-то рассказать или прояснить. Теперь это была просто короткая записка с просьбой поскорее выйти на связь. Даже если ее перехватят, никто не сможет обвинить его в том, что он не ценит оказанного гостеприимства. Предыдущую «исповедь» Лука сжег здесь же, в библиотечном камине, и тщательно растер золу кочергой. Убедившись, что не осталось ни единого кусочка, Лука поспешил обратно и успел поймать Рустика перед входом в гостевые покои. - А я как раз к тебе, твое геройство! На завтрак блинчики. Любишь? - Потом разберемся. Лучше скажи, ты нашел кого-то, кто сможет отнести письмо? - Да вроде… – Рустик растерялся от такого напора. – Но это не прямо сегодня будет. - Не важно. Главное, пообещай мне одну вещь, – Лука вынул записку из-за пазухи и потряс перед носом мальчика. – Это письмо нужно передать днем и обязательно на улице, как я тебе сейчас. - Зачем? Это какая-то ловушка? - Нет. Я тебе сейчас покажу. Лука сделал пару шагов в сторону парка и звонко свистнул. Через несколько мгновений из-за поворота показался часовой. Лука заискивающе улыбнулся и виновато развел руками. Стражник, не увидев никого подозрительного, издали погрозил им и вернулся на пост. - Зачем ты его звал? – удивился Рустик. - Не его, – Лука с теплой улыбкой кивнул на живую изгородь. – Их. Рустик обернулся. Среди поредевшей листвы, звонко чирикая, сновала стайка воробьев. Блестящие птичьи глазки с любопытством разглядывали людей. - Ух ты! Они тебя слушаются? – Рустик оставил корзинку и подскочил к кустам. Воробьи переполошились, загомонили, но не улетели. - Угу. Только не трогай, ладно? Проследите за этим листочком для меня. – Лука снова встряхнул письмом и засунул его Рустику в нагрудный карман. – Куда его принесут, там и ищите сорокопута. - Последим, поищем, – согласно зачирикали птахи. - А-а! – догадался Рустик. – Нужно, чтобы они видели, за кем лететь? Лука кивнул, наклонился над корзинкой с завтраком и достал странную плоскую булочку. - Какая-то она… масляная, – нахмурился он. - Давай! Давай! Нам! – раздался с куста радостный гомон. Разорвав блинчик на мелкие кусочки, он по Ланькиной привычке наколол их на кончики веток. Рустик с удовольствием добавил еще один от себя. - Теперь пойдем сами поедим? Лука собирался снова кивнуть, но заметил на аллее мужчину в бело-золотой ливрее. Тот подошел ближе, и чопорное лицо заметно дернулось при виде развешанного на ветвях угощения. - Господин звероуст, – слуга взял себя в руки и обозначил поклон. – Вас хочет видеть ее королевское величество. - Прямо сейчас?! - Прошу за мной, ваша милость, – пригласил он плавным отработанным жестом. Лука оглянулся на Рустика. Мальчик похлопал себя по карману и бойко покивал. Лука поспешил за слугой, недоумевая, почему королева вызвала его так скоро. На этот раз его привели совсем в другую гостиную. Темные стены украшало оружие, вместо ваз со сластями на столах теснились бокалы и блюда с закусками. Плотные шторы приглушали дневной свет, погружая комнату в пропитанный табачным дымом полумрак. Лука остановился на пороге и с любопытством осмотрелся. Из всех присутствующих он узнал лишь ее величество и смутно знакомого молодого человека в богато вышитом камзоле, что время от времени брезгливо прикладывал к носу надушенный платок. Кажется, это был родич той зловредной графини, фаворит королевы Можмерский. Прочих мужчин он видел впервые, но золотое шитье и орденские ленты не оставляли сомнений – здесь собралась высшая знать Ченгора. Почти все они курили, и даже королева держала на отлете миниатюрную костяную трубку, украшенную серебряными завитками. О приходе звероуста по обычаю громогласно объявили, но королева, занятая беседой, даже не обернулась. Лука в недоумении почти пожал плечами: а говорила, что хочет его видеть. Позади раздалось нарочитое позвякивание, и он понял, что все еще торчит в дверях, загораживая проход. Аккуратно огибая гостей и мебель, он по стеночке пробрался в угол, где под деревцем отчаянно чихала в корзинке недовольная дымом Мими. Лука уселся рядом с ней прямо на пол и прислушался к беседе, время от времени помахивая ладонью перед собачьим носом. - Признаться, я не сразу оценил замысел вашего величества, – подобострастно улыбался бровастый толстяк, прикладывая руку к сердцу в шутливом покаянии, – но с высоты сегодняшнего опыта смотрю и не могу не восхищаться изяществом хода. В одно движение вывести на свет все угрозы, указать место зарвавшимся и сберечь казну. - Не устану повторять, – зычно хохотнул статный мужчина в годах, чем-то неуловимо напомнивший Луке мастера Хэвиша, – что наша Бьенна – умнейшая из женщин. Улыбка промелькнула лишь на мгновение, но собеседники ее величества тут же сделали выводы и одобрительно загомонили. - Еще бы! - Не всякий сможет нанести удар так, чтобы все вокруг считали его воздаянием за заслуги. Лука навострил уши не хуже Мими, но рядом вдруг бурно захлопал молодой господин с аккуратными усиками, и зыбкая мысль ускользнула. - Давно пора было показать этим зазнайкам, возомнившим себя оплотом королевства, кто здесь на самом деле хозяин. Браво, ваше величество! Какая изящная маленькая месть. Костяная трубка в тонких пальцах недовольно качнулась. Кто-то с шумом втянул воздух. Все взоры обратились к высокому мужчине с черными как смоль волосами, лишь едва тронутыми сединой. Усатый господин пошел пятнами и залепетал, едва удерживаясь от раболепного поклона: - Мы, разумеется, не имели в виду, господин герцог… Лука толком не понял, что сейчас произошло, но и ему было ясно: усатый еще поплатится за длинный язык. Вельможа, которому предназначались проглоченные поклоны, не удостоил провинившегося недоумка даже поворотом головы. Дав наступившей тишине позвенеть немного, ее величество картинно вздохнула: - Не выставляйте меня неблагодарным чудовищем. Это была всего лишь… скажем, забота? Без должного присмотра даже благородное оружие со временем покрывается патиной. Что думаете, ваша светлость? Его светлость обратил к королеве отливающий серебром взор и благосклонно улыбнулся одними губами: - Я тоже считаю, что Витольд заслужил щелчок по носу. Моему сыну, как и всему вашему поколению, будет полезно усвоить, чем может обернуться излишняя самонадеянность. В гостиной как-то очень знакомо похолодало. «Мой сын, Витольд?!» Лука вскочил и опрокинул стоявшую рядом корзинку. Этот пугающий господин - отец мастера Витольда?! Перепуганная Мими заскулила во весь голос. Королева смерила быстрым взглядом шумную сценку в «живом уголке» и выразительно глянула на фаворита. - Да кто там воет?! – граф Можмерский не пропустил намек. - Зачем притащили сюда это чучело? - А, так это же новая забава двора, - с облегчением заулыбался толстяк. - Сестрица Амалия прожужжала все уши. Неужто матушка не рассказывала вам, граф? - Вот эта визгливая псина?! - Да нет же. Мальчишка рядом с ней. Луку тут же обступили, словно он и вправду был цирковой потехой, и лишь ее величество опустилась в глубокое кресло, наблюдая представление со стороны. - Так ты тот самый звероуст? – кто-то из господ ухватил его за плечо и развернул к себе. - Наслышан о твоей роли в этой истории. - Если играть с комнатными собачками – все, что он может, - дохнул дымом другой, - большего он и не заслуживает. - Не будьте так категоричны, друзья мои. Скажи-ка, дитя, ты мог бы призвать кого-то более впечатляющего? К примеру, – похожий на Хэвиша мужчина на мгновение задумался, – вашланского тигра? Лука проглотил рвущийся наружу вздох. То они оружие полировали, теперь хотят тигра в гостиную. Что творится в головах у этих людей? - Вы бы еще священных зверей вспомнили, дядя, - фыркнул Можмерский. - А почему нет?! Мальчик, ты можешь призвать сюда зверя стихий? - К-кого? ... – вырвалось у Луки. По гостиной прокатился дружный хохот, но королева даже не улыбнулась. Она медленно перевела взгляд на герцога Тадзио, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза ресницами, потеряв интерес. - Ну, тогда, может быть, волка? Что? Тоже нет? - вельможа развел руками и с усмешкой оглядел остальных, словно призывая в свидетели глупости этого ребенка. - Надеюсь, он хотя бы может приказать этой псине заткнуться, – все еще бледный господин с усиками неприязненно дернул в сторону собаки носком сапога. Мими с визгом увернулась и прижалась к ногам Луки. Он наклонился и подхватил дрожащий меховой комочек на руки. Стук крошечного сердца и почти осязаемый ужас животного разом заставили его позабыть о страхе. - Будь здесь тигр, вы бы так же сделали? – С вызовом рявкнул он в лицо усатому. – Я могу попросить ее замолчать. Но даже молча животное будет страдать от шума и вони! Вельможи переглянулись и снова расхохотались, кто едко, кто снисходительно. - Ого, вот это гонор. - Ай да королевский герой! - Шут гороховый... Костяная трубка со звоном врезалась в ни в чем не повинный столик, рассыпая тлеющий табак по зеркальной полировке. - Меньше всего на свете я желаю прослыть мучительницей собачек. Мими может уйти. К Луке тут же подбежал кто-то из слуг и протянул собачью корзинку. Резким движением веера ее величество смахнула пепел на ковер. - Ты тоже, – холодно добавила она, глядя прямо в глаза Луке, и отвернулась. Раздалось несколько осторожных смешков, и Лука в одно мгновение сделался пустым местом. На него не смотрели даже слуги! Предоставленный самому себе Лука вышел из задымленной комнаты и глубоко вдохнул. Несмотря на то, что утром он своими глазами видел, как во дворце вычистили каждый уголок, он мог поклясться, что даже воздух здесь дурно пахнет.