Десятая глава

Утро в Штормграде даже после множества перемен и конфликтов всё также начиналось с колоколов. Не тревожных — те Вари ненавидела — а рабочих, дворцовых, тех, что звенели, словно напоминая, что солнце встало, а значит, и ей пора разлепить свои глаза и порадоваться новому рабочему дню. Волосы растрёпаны, рубашка — чёрная, шёлковая и мужская — Варя любила носить вещи Влада, это почти помогало ей унять нарастающее раздражение, которое волнами атакавало её сознание каждый раз, когда очередной умник пытался учить её жизни. Влад оставил её два дня назад, уехав на юг — вопрос с торговцами с юга требовал его присутствия, уже неуспешный мятеж графа Вильяма и встреча с дипломатами. Хотя Варвара отлично помнила, как Влад мученически протянул, что это не встреча, а сходка мазохистов и садистов под флагом дипломатии. Муж оставил ей сотню поцелуев, тысячу советов и один строгий приказ: «не работать слишком много, потому что ленивые задницы могут пару дней и сами поработать, а ты, душа моя, просто обязана отдыхать и хорошо спать». — Ха. — Варя усмехнулась, одевая своё излюбленное темно-синее платье с золотой вязью на груди и рукавах. — Дорогуша, ты ведь сам женился на женщине, которую невозможно остановить, уж тебе ли не знать. От мыслей отвлёк лёгкий шелест тканевых портьер. И насыщенный запах. Запах кофе с корицей из западного крыла кухни, которое было заботливо оставлено возле кровати императрицы. Слуги отлично знали привычки своей хозяйки. На подносе кофе — крепкое, будто варёное на мятежных костях. Граф Мартелл, её новый управляющий, в шутку называл его «демонстрацией дипломатической воли». И он был свято убежден, что иногда чашка хорошего кофе до завтрака спасает больше жизней, чем армия до рассвета. Она вышла на балкон. Внизу, как муравьи, суетились солдаты, послы, монахи, конюхи и три бесполезных герцога, которые снова припёрлись без приглашения, в надежде «случайно» поговорить с нею, пока она будет «в халате, вся такая уязвимая». — Он уехал, а мне — сиди, отдыхай, — пробурчала она себе под нос, глядя очередной налоговый отчёт из Приграничья. — Да уж, легко отдыхать, когда три идиота обивают порог моего дворца, разыгрывая спектакль «я такой несчастный дворянин, позвольте не платить налоги». Она уже в голове продумала два способа унизить их словами, три — документами, и один — просто выразительным взглядом, на котором Влад специализировался лучше неё, но она старалась не отставать. Как говорится, она не посрамит своего учителя, раз уж Влад занят тем, что запугивает идиотов на юге. Протяжное скрежетание пера по пергаменту в руках писаря — он уже ждал под дверью, не зная, как сказать своей хозяйке, что доклад совета старейшин стал ещё на тридцать шесть страниц длиннее. Варя только благодаря натренированному владом терпению не обматерила весь совет, когда ей на стол для подписи принесли сорок добротных листов, скрепленных в один доклад. Стоило ли ей его читать? Сейчас Варвара, которая полночи его искренне читала и хотела понять, твердо знала, что прав Влад и такие доклады хороши только для того, чтобы разжигать камин. Влад вообще обладал уникальным видением мира и умел находить решение всех проблем. Как он это делал? Ну, Князев всегда убеждал свою жену, что он просто умный, а вокруг идиоты. Варя же не без оснований уверена, что её Влад скорее делит все проблемы на две стопки: то, что угрожает его ленивому темпу жизниА значит их придется хотя бы выслушать, и то, что в принципе можно просто сжечь, утопить или скормить коню. Варя в последний раз вздохнула и позвала писаря к себе. Молодой писарь, лет двадцати пяти, неловко поправил очки на носу и протянул ей толстенную папку от совета. — Г-госпожа, доброго вам утра, да прибудет с вами все семь гроз Штормграда! Варя кивнула, на мгновение мрачно глядя на бумаги, полагая, что они могли бы и сгореть от её взгляда. — Ладно уж. Андрей, давай-ка я упрощу себе утро и ты расскажешь суть этого шедевра на тридцати шести страницах? Писарь кивнул и кашлянул, по его лицу стало понятно, что мальчишка явно понимает, что содержанием документ императрицу не удивит. — В-ваше Величество, причина такого доклада в том, что совет опять просит вас выслушать просьбу народа Мистраля: они требуют отменить новый налог на соль, ибо он душит их рыбацкий промысел и нарушает… — …и нарушает моё терпение, — закончила Варя вслух и отложила пергамент на свой стол, глядя, как писарь снова принялся что-то записывать. Честное слово, она точно не собирается потом читать свои хроники. — Боги, дайте мне мятеж, ярмарку или хотя бы дракона. Это скучнее, чем лекция по теории магии в Академии. Андрей неловко кашлянул. — Ладно, примерно понятно, какое шоу будет сегодня, — Варя махнула рукой, отпуская писаря, — иди дальше пиши, ты молодец, не бойся. Писарь просиял в лице и резко поклонился, что берет упал с его головы на пол. Минута тишины и Варя усмехнулась, глядя, как неловко Андрей сжимал пальцами шапку. Он всё же ушел, явно решив снова продолжить писать всё, что слышит. — И вам доброе утро, — Варя вдруг вспомнила, как мягко обнимает её одеяло в кровати, ведь стоило выйти из покоев, как её тут же выцепил канцлер дворца, — лорд Сова. Канцлер шутку оценил и окинул императрицу взглядом озадаченного филина с привычным философским прищуром, за которым скрывались то ли мысли о судьбе мира, то ли резкая необходимость посетить уборную. — Ваше Величество, — поклонился он, — мы получили сообщение из Бора. Они настаивают на праве первородства в разделе торговых пошлин. — Опять они? — Да, Ваше Величество. — Канцлер на миг замолчал, прежде чем всё же высказать мнение насчет шутки императрицы ранее. — И я — лорд Совин. — Не обижайся, канцлер, — Варя пролистала пару листов документа, бросив взгляд на советника, — я всего лишь напомнила себе, что от вас и вашей любви к торговым спорам не спрятаться даже императрице. — И всё же. Как быть с Бором? — Пусть настаивают, — Варя скрутила документ в трубу, осознав, что там снова территориальные споры двух герцогов. — Первенство они могут засунуть себе… в архив. Мы предложили им союз, а не благотворительность. И да, если кто-то ещё скажет фразу «мы настаиваем», я устрою дипломатический демарш в стиле Кровавой Субботы. Совин склонил голову, слегка улыбаясь. Хотя Варя была уверена, что это была не улыбка, а оскал совы, которой дали команду сожрать мышь. — К слову… Дворянство… недовольно. — Новость дня. Дышат тоже они, надо полагать? Возмутительно. — Варя фыркнула, глядя на суету во внутреннем дворце. — Кто именно? — Дом Кантрелл. — Арестовать. Совин растянулся в улыбке. — Ваше величество… — Не радуйся так. Только за утечку документов. Если найдём документы — отпустим. Канцлер вздохнул, качая седой головой. — Я иногда завидую вашей прямоте, Ваше Величество. — Это потому что ты ещё не был замужем. Прямота — это результат брака с человеком, который может развязать гражданскую войну ради твоего сна. А пока он не рядом — приходится быть страшнее его. Лорд Совин тепло рассмеялся. — Ну что вы такое говорите, Ваше Величество. — Что, — Варя наигранно взволнованно усмехнулась, — не совсем получается, да? — Кто я такой, чтобы судить Ваше Величество? Варвара рассмеялась. — Учитывая, что ты с Его Величеством постоянно устраиваете охоту за идиотами с титулами, то уверена, что ты явно ждал более…резкого решения, да. Лорд задумчиво прокрутил ус, своим взглядом окинув мимо проходящую служанку. — Отнюдь, ведь меч надобно иногда и убирать в ножны. Наша Императрица мудра и благоразумна. — Так бы и сказал, что хотел устроить в Боре турнир по избиению младенцев, — Варвара тепло рассмеялась, глядя на канцлера. Этот хитрый дед много лет был верным советником, да и Влад любил пользоваться совиной натурой канцлера, отправляя его на охоту на мышей и крыс. — ладно, по возвращению Его Величества поднимем это вопрос ещё раз. Канцлер просиял, как Максимка, когда Варя разрешала ему съесть ещё пару шоколадных печений до ужина.

* * *

Влад любит говорить, что Варя слишком хороша для мира, но трон ей слишком к лицу. Варвара сидела на троне — не на декоративной резной громаде из золота и сапфиров, а на том, который она велела перековать в день своей коронации. Трон, к слову, она сменила — тёплое дерево, с подлокотниками, в которых были спрятаны секретные ниши для пергаментов, отравленных кинжалов и печенюшек. Трон царапал ладони, когда к нему прикасались без перчаток — и она это любила. Это было напоминание: власть режет, если не держишь её крепко. И может легко убить тебя, если ты забудешь эту непреложную истину. Перед ней склонялись, кланялись, клялись в верности, и всё же каждый второй мечтал вонзить нож ей в спину — желательно позолоченный и с гербом собственного дома на рукояти. Почему? Потому императрица с императором были исключительно недосягаемы для взяток и наемных убийц. Штормград всегда был бурлящим котлом из слухов, деликатных угроз и полуправды. Сегодняшний день начался, как и все другие, с отчёта Королевского Совета. Даже если Варя и спустила в мусорную урну их писанину, то сам Совет спустить туда же не представлялось возможным. — Ваше Величество, — начал граф Кранфф, сухой, как его пергаменты, и вечно пахнущий чернилами. — Состоялся второй раунд переговоров с Эгерианом. Они требуют снижения налогов на морскую соль, угрожая в противном случае перекрыть южный торговый путь. — Перекроют — утонут в собственной соли, — отрезала Варя. — Предложите им союз против северных пиратов. Упакуйте в подарок идею «экономического партнёрства» и добавьте пункт о совместной защите портов. Пусть думают, что это их идея. — Мудро, Ваше Величество, — кивнул Кранфф, делая пометки. — Также, графиня Елена вновь подала прошение о даровании автономии Ледяной Равнины. Приграничная территория со Снежной страной. — И вновь я его отклоняю. Пусть валит снег на их мосты, но налоги они будут платить, как все. Передайте ей: если она продолжит ныть, я отправлю туда казначея и палача. Первый заберёт золото, второй — язык. Совет вздохнул почти синхронно. Следующим был магистр финансов — лысоватый гном по имени Тарвин Жегнов. Он говорил с цифрами в глазах, словно видел мир сквозь призму монет. Впрочем, Варя отлично знала, что «словно» здесь лишнее. Гномы всегда славились любовью к золоту. — Доход с Имперских шахт увеличился на девять процентов, Ваше Величество, но распри с шахтёрами Изумрудной Каменоломни не утихают. Профсоюз требует увеличения пайка и отмены третьей смены. — Увеличить паёк. Оставить смену. Рабочие не рабы, но и отдыхать им не по пути. Пусть поймут: я не против их сил, я за их пользу. Гном нахмурился, но кивнул. В этом дворце не спорили. Во всяком случае, не дважды. А с Владом Тарвин уже дело имел и затылок всё ещё трещал. Варя перевела взгляд на канцлера. — Лорд Бреан требует снижения налогов на провинции Лиорна. — Говорил канцлер, растягивая слова, как тесто. — Он грозит, что его рыцари не станут поставлять хлеб в столицу, если… — Если он не получит то, что хочет, — закончила за него Варя и устало откинулась в кресле. — Пусть попробует. Отправьте патруль на границу Лиорна. Без оружия, но с приказом запретить вывоз зерна за пределы провинции. — Это… может спровоцирует их. — Варя могла поклястся, что слышала в голосе канцлера азарт и предвкушение от возможного конфликта с Лиорном. Ну, Влад явно развлекается тем, что за пташка этот канцлер. — Именно. Тогда у нас будет повод. Я лучше потрачу казну на армию, чем буду склоняться перед заносчивым стариком, который привык жрать за пятерых и при этом ныть, что ему не хватает соли на столе. И да. Вышлите ему в подарок *мешок соли* — с подписью от меня. Пусть знает, что я слушаю его нытьё. Канцлер хищно усмехнулся, довольно поправив пенсне на носу, а кто-то за столом совета хихикнул. Варя не разделила их веселья, позволяя послу Аквеи выступить, пока старики Штормграда не вспомнили про очередной скандал. Сухой, лысеющий мужчина с лицом старой гусеницы пытался объяснить, что их флот случайно вошёл в воды Империи. Варя слушала, как ветер слушает птиц — с лёгкой насмешкой. Жалко Влада нет, а то бы посол морально был бы разбит ещё до того, как начал бы доклад. — Случайно, значит? — её голос был мягким, но каждый слог резал. — Случайно на два дня, с якорем и разгрузкой оружия на моём острове? — Это… недоразумение, Ваше Величество… — Тогда я тоже случайно прикажу выслать к вашему берегу три боевых каравеллы с «недоразумением» в трюмах. Варя пролистала документы, остановившись на крайне занимательной грамоте. Герцог Эгвальд присылал грамоту с предложением о браке. С Варварой. При живом и крайне соблазнительном супруге. — Для начала, — протянула она, обращаясь к лорду Совину, — почему герцог Эгвальд снова подал петицию о браке со мной, если у него есть жена, а у меня — Влад? Канцлер, не поднимая взгляда, отозвался с привычной ленцой, глядя на притихших дворян за столом. — Потому что у герцога Эгвальда проблемы с восприятием реальности. Он считает, что если делать вид, будто Влад — миф, то у него будет шанс. — Я отправлю ему в спальню портрет Влада. Голым. С мечом в руках. — Вы уверены, Ваше Величество? Варя задумалась, насмешливо хмыкнув. — Ну да, ещё вздумает свататься к его Величеству. Просто портрет вышлю. Лорд Совин позволил себе кратко рассмеяться, пряча смех в кулаке. — Тогда он точно осознает свои шансы. Совет и закончился на этой веселой ноте. К обеду императрица устала достаточно, чтобы устроить себе небольшой перекус кофеином. Она поднялась в покои, где ветер сквозняком тормошил занавеси, а на столе лежало письмо. От Влада. «Я уничтожил восстание. Один из дворян попытался бросить в меня вилку. Сейчас он без руки и с новой профессией: смотреть в потолок. Соскучился. Не забывай есть, пожалуйста. Или я приеду и накормлю тебя лично. Угроза реальна.» — Как трогательно, котяра. Варвара откинулась в кресле, разглядывая потолок в спальне, размышляя над предложением Снежки, которая уже пару дней активно выносила мозг Варе и Аленке, предлагая устроить небольшой проф-отбор среди зимних лордов. Что Варя не понимала, так это в какой момент влияние Влада на Снежку стало так явно, что из Снегурочки Снежная страна получила новую Снежную королеву, обожающую пить какао с зефирками и издеваться над идиотами, с восторгом разглядывая изобретения Васи. — Ну, Снежка явно удивит наших гостей из прошлого. Как минимум выбором хобби.

* * *

Южные аристократы были как плохое вино — тёплое, мутное, и отчаянно пытающееся притвориться выдержанным. Ещё и попахивало чем-то гнилым или подгорелым. Влад стоял на мраморной террасе нового дворца, построенного в духе средневековой мании величия с колоннами в виде горгулей и барельефами, где лица богов подозрительно напоминали его собственное. Как сказала бы Варя — слово «подозрительно» не поможет Владу убедить всех, что это не его барельефы. В зале для аудиенций ожидали шестеро. Должно было быть семь, однако с Вильямом Влад поговорил слишком плодотворно, конечно, не для самого графа, который теперь мирно гнил в земле. Все оставшиеся в шелках, с кольцами, размером с куриное яйцо, и выражениями лиц, которые можно было бы назвать «Я сейчас задам вопрос, а потом пожалею». Влад вошёл медленно, в своей коронной манере: будто только что вернулся с охоты на богов и у него в мешке ещё кое-что шевелится. Сел. Не спеша. Улыбнулся, как ягуар на веганской вечеринке. Хотя Влад скромно любил сравнивать себя со львом. — Дорогой Клим, ты снова здесь. Ты ж вроде как поклялся не показываться при моём дворе, пока не перестанешь быть куском сопливой мятежной интриги, — сказал он и сделал глоток вина. — Рад, что твоё чувство стыда и здравый смысл погибли раньше тебя. Клим сглотнул. Остальные молчали. Один даже начал креститься. Не по адресу, но попытка засчитана. — Ваше Величество, — начал кто-то из толпы, — мы лишь хотели обсудить поставки зерна… — Конечно, вы хотите. Все хотят что-то обсудить. Вопрос лишь в том, хотят ли они дожить до конца обсуждения, — Влад поставил кубок на стол. — Я скажу просто: юг кормит север. А север не хочет кормиться. Значит, или юг перестанет кормить, или я заставлю север проглотить вилку вместе с кашей. Вот и вся геополитика. Пауза. Тишина. Один из лордов тихо икнул. Возможно — от страха. Возможно — от вина. Или от того, что Влад только что уволил его брата, мать и семейную собаку из жизни. Спесь сбить удалось только с барона Клима, а вот остальные не дрогнули, требуя своё. — Автономию, — сказал граф Веркс. — Преференции, — вставил барон Сертьяно, не зная, что значит это слово, но звучало богато. — Свободу торговли, — добавил третий, граф Ликрин, у которого склад с зерном плесневел ещё со времён его прапрадеда. А четвёртый молчал, но шептался с пятым. И это бесило Влада больше всего. Он сидел в зале Совета, где потолок был выше, чем амбиции этих бородатых господ, а воздух тяжёл от благовоний и фальши. — Знаете, господа, — Влад лениво откинулся на кресло, вальяжно крутя кубок с красным вином. — Я бы всё это записал… но некуда. Кожу для новых указов вы ещё не сдали. Животных жалко, а с вас — всё равно, что с дуба кору драть. Кто-то фыркнул, кто-то побледнел. Никто не рассмеялся. Ну, юмор короля не для всех — особенно, если после его шутки исчезают графы или целые подпольные рынки. — Вы нас не уважаете, Ваше Величество, — процедил тот, что с золотым зубом и голосом старого вала. Граф Лиркин. — Я? Вас? Да вы что! Я вами восхищаюсь. Такое сочетание пафоса и глупости — это же талант. Один выпросил титул у прабабки, другой — у пьяного регента, а третий, если мне не изменяет память, вообще продал свою крепость за бочку мёда. Или за проститутку? Исправьте, если ошибаюсь, у меня в хрониках «бочка» и «блядь» рядом стоят. Южане начали переглядываться. Граф Веркс сделал шаг вперёд. — Мы пришли не за оскорблениями, а за правами. — А я на троне сижу не чтобы нюни вытирать. Ваши права? Вот они, — Влад достал кинжал, воткнул его в карту, пробив юг страны. — Соблюдать закон, платить налоги и не строить из себя проклятых фей с манией величия. Южные лорды поспешно удалились, скрипнув зубами. Влад усмехнулся, видя, что барон Мерийский всё же не ушел, а решил, видимо открыть рот, а не только шептаться. Лысый, толстый, с пудрой на щеках, будто собирался на бал, а не на политический допрос. — Да прибудет с Вами благодать небес и гроз, Ваше Величество! Вы так похудели. Видимо, заботы о короне… Влад закатил глаза. Слишком предсказуемо. Кажется, за три века эта забота из лизоблюдства совсем не изменилась. — Или я просто перестал жрать ночами, как вы, барон. Что вы хотели? — Мы обеспокоены новыми налогами… Влад подошёл ближе, будто по-дружески. Похлопал по плечу сюртука Мерийского, сделав заметку после помыть руки трижды. Нет, стоит помыть руки в спирте и пять раз с мылом. — Беспокоитесь за себя или за народ, с которого вы до этого брали в три раза больше, чем я установил? — Это… инсинуации! — Это бухгалтерия, Мерийский. Сухая, злая, но честная штука. Не волнуйтесь, я вам пришлю копию. Вместе с повесткой в Совет. А может и в камеру. Подумаю. Разве не чудесно, что жизнь состоит из сюрпризов? Барон хотел было возразить, однако Влад прищурил глаза, сверкнув холодными сапфирами. Коронный взгляд, отработанный столетиями, и собеседник чувствует себя блохой в лепешке навоза. Громко отстукивая шаги каблучками, Барон исчез с глаз императора, бурча под нос что-то о несправедливости. Он вздохнул, встал и протянул руку к магическому кулону на шее. На первый взгляд — простая побрякушка с янтарём. На деле — канал связи с тем, кто знал, каким голосом он хрипит, когда болен, и как именно хмурит брови, когда на самом деле хочет обнимашек. — Варя, ты меня слышишь? — полушёпотом сказал он, касаясь камня. Кулон засветился. В центре его империи, в столичном дворце, Варя подняла голову от свитка с долговой распиской дворянства. Голос Влада прозвучал прямо в её ухе, как будто он стоял за спиной. — Слышу, конечно. Уже кого-то убил? Влад хрипло рассмеялся, тепло глядя на кулон, сияющий в темноте. — Пока нет. Но юг раздражает. У них у всех лица, будто их родила одна капризная коза с манерами. И усы такие, что я начинаю думать, что ты права — я должен был стать парикмахером, а не императором. Варя отложила свиток, с наслаждением слушая голос мужа, который отдавал легкой дрожью в её сердце. Вроде обычный голос, однако, Варя могла бы найти сто причин, почему этот голос она любила больше остальных семи миллиардов. — Ты должен был лечь спать, как нормальный человек. Вчера ты не ел. Сегодня ты не спал. Завтра ты станешь мумией. А я напомню: мне нравится твоё лицо достаточно сильно, чтобы потом убить этих идиотов, если ты вдруг станешь подобием мумии. — Воспитанный мужчина не перебивает свою супругу, когда та его ругает. Особенно если она права. Опять. Всё время. Я уже подозреваю, что ты тайно прокляла меня быть невыносимо очарованным тобой. — Нет. Это просто любовь, княже. Но я рассмотрю вариант с проклятием, если ты не выпьешь отвар от головной боли. Или мне прислать к тебе на юг весточку от Василисы? Влад усмехнулся, вспоминая любовь директрисы Академии к нотациям о здоровье. — Колючечка, да ты просто чудесная шантажистка, а я — чокнутый муж. Наш союз — как гроза и чай с мёдом. Ничего общего, но вместе — идеальны. Кстати, ты поела? — А ты? — Я первый спросил, дорогуша! — А я могу пропустить этот вопрос? — Колючка, это несерьезно. Между прочим я волнуюсь. — Именно поэтому я сегодня завтракала. Варя решила умолчать, что завтракала она чашечкой кофе с куском булки с маслом. — Ага. Узнаю это тон, любовь моя. Что, опять кофе с булочкой? — … — Варя? — Ты лучше скажи, а ты ел? Ты же не думаешь, что я забыла свой вопрос? — Восхищаюсь тем, как ты превзошла меня в умении менять тему разговора. И я ел. Я ем власть. Хрустит, но питательно. — Ты идиот, Князев. Ещё и мне лекцию о питании чуть не устроил. — Твой идиот, — сказал он тихо и прикрыл глаза. — Надо будет научить Макса стрелять из лука так, чтобы ни одна цель не выжила. А Веруську — чтобы она никогда не доверяла мужчинам с чёлками. Они либо поэты, либо убийцы. Иногда и то и другое. Варя тепло рассмеялась, глядя на сверкающий амулет в руке. — А как насчёт мужчин с коронами? А, Княже? — Их вообще нельзя пускать в дом. Один вот завёлся у тебя — теперь тебе приходится слушать, как он разговаривает с самыми глупыми людьми в королевстве и делает вид, что всё под контролем. — Ты красивый, когда ворчишь. — А ты страшная, когда льстишь, — он усмехнулся. — Ладно. Пойду раздавать обещания и пинки. А ты, моя императрица бурь и гроз, не забывай: Я люблю тебя. Даже когда ты права. Особенно тогда. Он отключил кулон и повернулся к рабочему столу, за которым его ждал доклад о знати Юга. — Итак, где мы были? Ах да. Каша и вилка. Итак, сыграем в геополитику.