Часть 1, в которой Ириса попадает

Где-то в Сибири; 1 октября 2022 года       Ириса устало вздохнула, припав на оба колена. Наконец-то. Женщина держалась из последних сил, но на лице ее зияла пусть и слабая, но улыбка. Всё получилось. С тех пор как она узнала об этом проклятом пророчестве, прошло уже более десяти лет. Десять лет, которые плотно были наполнены работой и усилиями. Бессонные вечера за древними фолиантами, которые порой переходили в ночи над берёстами, и всё ради того, чтобы найти выход из этой патовой, казалось бы, ситуации. Сколь много раз она разговаривала со старцами, пытаясь найти ответ, не сосчитать. Ритуалы, зелья, заклинания, всё вело её к этому единому моменту, моменту, когда она смогла, самолично, собственными силами, воспрепятствовать древнему пророчеству.       «Ну что-же…» — мелькнула мысль в голове женщины, которая больше всего на свете хотела отдохнуть. — «Пора…»       Ириса не пытала праздных надежд, она прекрасно знала, что это утро станет для нее последним. Но в конце концов, она была готова умереть, осознавая, что тварям из Нави больше никогда не удастся прорваться в реальный мир. Разрыв, который был обязан принести Бесконечную Ночь был закрыт и она, Ириса Аминова, приложила все усилия для того, чтобы подобная ситуация больше никогда не повторилась. Она была ведьмой. Настоящей потомственной ведьмой из древнего рода и для таких как она, нет ничего почетнее, чем умереть, отдавая долг Матери-магии.       Женщина бросила последний взгляд на восходящее солнце, символ её успеха, её победы, и сомкнула глаза.       Её маленькая фигурка стала заваливаться на спину, но когда тело упало, души в ней уже не было.

***

Великобритания; Графство Оксфордшир; 2 октября 1987 года       Дэниэль Грейнджер не мог найти себе места. Буквально час назад он сорвался с рабочего места, благо в работе на самого себя есть определенные плюсы, и прибыл в Больницу Святого Георга, что в Оксфордшире, куда доставили его дочь. Его милая дочурка, Гермиона, та самая, которой он читал Зимнюю Сказку Шекспира по вечерам, попала сюда. Ему позвонили из школы, где зареванная учительница и сообщила эту ужаснейшую новость. Положа руку на сердце, Дэниэль мог бы признаться, что после этих слов мало что запомнил. Кажется учительница говорила что-то о драке и о том, как Гермиона ударилась головой, о том, как много было крови. Всё это пролетело мимо головы молодого дантиста, в то время, как он вскакивал в машину.       — Как Гермиона?! — в помещение влетела Эмма Грейнджер, мать пострадавшей. Она как-раз отлучилась за покупками, а потому новость о ситуации с дочерью получила только от взволнованного мужа.       — Всё ещё в операционной. — сухо ответил глава семейства Грейнджеров. Причиной отсутствия эмоций в голосе мужчины были банальные нервы. Паника, злость, обида — он уже попросту не знал, какие эмоции должен испытывать.       — Боже! — всхлипнула женищна, падая на стул в зале ожидания. — Что случилось?! — из коротких объяснений мужа она уяснила только самое первоочередное и теперь нуждалась в подробностях.       — Я… — Дэн было начал объяснять, однако запнулся на полуслове, сам осознав, что он толком не знает, что случилось с его дочерью. — Миссис Милфред говорила, — продолжил он, собравшись с мыслями и вычленив из головы самое важное. — Что её толкнула какая-то девочка. Она ударилась об угол парты и разбила голову. — договорив это, Грейнджер понял свою ошибку, так как его супруга начала плакать с удвоенной силой.       Вдруг, одна из многочисленных дверей ведущих вглубь больницы открылась и в зал ожидания вышел мужчина в белом халате.       — Мистер Грейнджер! — громко ссказал он, всматриваясь в многочисленные лица собравшихся здесь.       Услышав собственную фамилию, Дэниэль подскочил к врачу.       — Что с моей дочерью?! — потребовал ответа он и даже миссис Грейнджер стала плакать тише, вслушиваясь в слова мужчины.       Доктор на секунду скривился, не иначе как не одобряя столь громкий тон своего собеседника, однако уже спустя секунду он вернул на лицо доброжелательную улыбку.       — Мистер Грейнджер, спешу вас обрадовать. — добродушным тоном заявил врач. — С вашей дочерью всё будет в порядке. — он на секунду замолчал, давая возможность осознать услышанное. Тут уже и Эмма Грейнджер поднялась со своего места и приблизилась к говорящему. — Рана довольно серьёзная, но мы наложили швы. К тому же, нет сомнений, что у… — он посмотрел на бумаги в своем планшете. — У Гермионы сотрясение мозга. Ей нужен покой. Вряд ли это будет иметь долгоиграющий эффект, однако мы бы хотели за ней понаблюдать.       — Слава богу… — выдохнул Грейнджер, после чего совершенно не по-мужски всхлипнул, давая волю эмоциям.       — И ещё, — вмешался врач.       — Да? — слегка растерянно отозвался Дэниэль. — Что-то ещё?       — Скоро сюда прибудет офицер, — сказал врач. — Вам нужно с ним побеседовать. Формальности, конечно, но без них никуда.       — Да-да, конечно! — быстро закивал мужчина. Ему и самому хотелось поговорить с представителем власти. В конце концов, такое никак нельзя спускать на тормозах.

***

Великобритания; Графство Оксфордшир; 12 октября 1987 года       Честно говоря, Ириса представляла себе посмертие как-то иначе. С одной стороны, не было единственного мнения, что ожидает человека, а тем более волшебника, после смерти. Одни говорили, что он попадает в мир иной, каким бы его не описывали разные народы, другие говорят, что волшебник сливается с Матерью-магией, становясь с ней единым целым. В общем, мнения были разные, но Ириса никак не ожидала, что отдав свой последний вздох, она очнется от неописуемой головной боли в больничной палате. И что все вокруг будут говорить на английском. Слава богам, этот басурманский язык она знала, пусть и в несколько устаревшей форме. Среди прочих книг помогающих ей бороться с пророчеством, были и книги на английском. Большим для неё удивлением стал тот факт, что когда она заговорила, то не услышала в своем голосе и грамма акцента. Она, конечно, этого не знала, но любой сведущий в этом деле человек заявил бы, что у неё произношение пош*. У женщины ушло совсем немного времени, чтобы понять, что она здесь не в своём теле. Да что уж там, она даже не во взрослом теле. Предварительный осмотр показал, что девчонке (спасибо и на этом), в которой она оказалась было лет восемь-девять, не больше. То что это не её собственное детское тело подтвердилось тем фактом, что на лицо падали каштановые волосы, в отличии от привычных черных. Сомнений не было, она, каким-то образом, переместилась в тело этой девочки. Впрочем, почему каким-то? Не было сомнений, что в этом замешана Мать-магия, ведь только у неё есть возможность управлять душами ведьм и колдунов.       Осознав всё это, самое время было бы запаниковать, расстроиться или разозлиться, однако ничего такого Ириса не испытывала. С прошлой жизнью она уже давно попрощалась — отдала все долги, завершила все дела и попросту закончила со всем, что ещё могло держать её при жизни. Морально она готовилась к самому худшему, однако шанс прожить ещё одну жизнь? Не так уж всё и плохо. А раз памяти тела у неё нет, придется справляться собственными силами.       Перво-наперво, аккуратными расспросами, Ирисе удалось выяснить, что зовут её Гермиона Грейнджер и что попала она ни много ни мало, в самое настоящее прошлое. Почти на сорок лет назад. И да, старушка Англия, мать её за ногу. Она самая. Кроме того, удалось выяснить, что в больницу она попала с серьезной травмой головы, что тоже было довольно хорошо, так как это значило, что она могла на эту самую травму списывать все свои изменения в поведении и отсутствие памяти тела. Кроме того сам возраст — 8 лет. Девочка ещё не оформилась как личность, а это значило, что из себя можно строить что угодно и никто косо не посмотрит.       Вскоре Ириса, хотя теперь лучше, даже в мыслях, называть себя Гермионой, познакомилась со своими новыми родителями, что было, своего рода, культурным шоком. В своей прошлой жизни женщина была круглой сиротой с возраста трёх лет и наличие живых родителей её здорово озадачило. С другой стороны, Дэниэль и Эмма были милейшими людьми и было видно что они действительно волнуются за свою дочь. В какой-то момент, видя заплаканные лица обоих Грейнджеров, Ирисе даже стало их жаль, ведь, судя по всему, их дочурка действительно не пережила травмы головы. Но женщина не дала эмоциям взять над собой верх. Она привычно их заглушила и стала играть роль любящей, но растерянной дочери, мысленно пожелав настоящей Гермионе, где бы она не была, всего самого лучшего. Здесь удачно удалось обыграть карту амнезии, в чём ей помог врач, который сообщил, что потери в памяти после такой травмы дело вполне привычное. Было по настоящему больно смотреть на Грейнджеров, когда они подумали, что Гермиона не помнит ничего. И Ириса не нашла в себе сил сказать, что она не помнит о жизни маленькой Грейнджер вообще ничего. Играть, играть и ещё раз играть — решила она для себя.       Какое-то время Гермиона провела в больнице и это было… Скучно. Читать ей врач строго запретил, а Грейнджер, чего уж таить, не отказалась бы от прочтения какого-нибудь детективчика, желательно эротического. Хотя, вряд ли бы такое поняли. В любом случае, всё свободное время, которое не было занято процедурами, Гермиона тратила на то, чтобы лучше узнать мир вокруг. В конце концов, она в прошлом. Да что там, Советский Союз все еще существовал. Это, кстати, значило, что путь домой ей строго заказан. При советской власти к ведьмам отношения было, мягко говоря, скверным. А она, к тому же, ещё и англичанка теперь. Кстати, в том что она ведьма, сомнений не было. Когда выдалась свободная минутка, Гермиона заглянула внутрь себя и рассмотрела свои каналы. Что о них можно было сказать? Чистый лист. То есть абсолютно. Ни единой родовой отметки — ни даров, ни проклятий. Каналы ее были чисты, как горный ручей. И пусть резерв был не ахти каким большим, но Грейнджер возблагодарила Мать-магию за такой подарок. Она была Обретенной. Чистой, незапятнанной. Конечно, это значило никаких наследств от богатеньких родственников, однако одновременно с тем — никаких контрактов, никаких обязательств. Делай что хочешь, живи как хочешь.       В любом случае — прошлое. О да, это была, по её меркам, самая настоящая древность. Времена до её непосредственного рождения. И если пузатые телевизоры она ещё видела, то вот сплошь и везде курящие люди её, мягко говоря, раздражали. Нет здесь ещё табу на табак. И раздражали они её не тем, что курили, а тем, что не делились. Ну в самом деле, кто даст восьмилетней девочке сигарету? А она уже привыкла с утренним кофе выкуривать одну или две. В общем, ломайся — не ломайся, а ничего ты не получишь, деточка.       Через какое-то время, врачи заявили, что она достаточно стабильна для того, чтобы перевести её на домашнее лечение. Хотя, освобождение от школы на пару недель ей и выписали, Гермиона едва не завыла, когда осознала, что ей придется снова ходить в самую обычную школу. По крайней мере до тех пор, пока к ней не придёт письмо из школы магической. А когда это ещё будет? В Магической Британии было несколько магических школ и Гермиона, естественно, не знала, в какую её зачислит местное министерство. Принимали они в разном возрасте, от девяти до пятнадцати лет. Но даже по самым скромным прикидкам, ей ещё целый год мучаться среди детей в обычной школе, а в перспективе — и того больше.       Когда Грейнджеры с дочуркой приехали домой, то Гермиона не могла не оценить того, насколько хорошо они жили. Большой двухэтажный дом с гаражом, в котором ютились два автомобиля. В доме было, кроме хозяйской и детской спальни, две гостевые комнаты, просторная гостиная, кухня с новейшим (по меркам времени) оборудованием и самая настоящая библиотека, смещенная с рабочим кабинетом. В общем, жили Грейнджеры вполне неплохо и единственное что удручало Гермиону, это отсутствие какой-либо магической защиты. Дом был уязвим к разного рода сглазам и проклятиям и, как обратила внимание Гермиона, кроме второсортной следилки, которую, видимо, поставили местные чиновники, этого дома совсем не касалась магия.       «Ну, ничего» — думала Гермиона, оглядывая этот простор для творчества. — «Ведьма я, или кто» ___________________________________________________________ *Произношение пош (англ. Posh pronunciation) — своего рода акцент в британском английском, который стереотипно приписывают аристократии. Впрочем, этот акцент встречается и «обычных» людей. То, что Гермиона говорит с таким акцентом, это авторское допущение, основанное на том, что образованные врачи, коими является чета Грейнджеров, будут говорить именно так.