Часть 2, в которой Ириса беспокоиться о доме

Великобритания; Графство Оксфордшир; 28 октября 1987 года       Гермиона стояла перед зеркалом в ванной комнате и, слегка касаясь подбородка, всматривалась в свое отражение. Последние несколько дней были довольно насыщены событиями и девочка не могла особо выкроить времени, чтобы как следует рассмотреть себя. Нет, конечно, она видела своё отражение каждый день, как минимум во время чистки зубов, но не особенно всматривалась в него, подмечая лишь общие черты. Сейчас же у неё было, наконец, больше свободного времени и родителей, слава падшим богам, удалось убедить что с ней всё впорядке и она вполне может вести самостоятельный образ жизни, так что она, приняв душ, стала рассматривать своё тело. А посмотреть там было на что.       Первым делом, конечно, лицо — всё ещё по-детски округлое, оно, тем не менее, обладало вполне четкими и правильными линиями и обещало, в скором времени, превратиться во вполне себе милую мордашку. Его украшали два карих глаза, под длинными ресницами, в которых читалась уверенность и сила, если не сказать, дерзость. Впрочем, а как могло быть иначе? Эти глаза пусть и были детскими, но принадлежали сильной и опытной ведьме, которая уже успела заглянуть в лицо Морены и остаться при этом живой.       Пухлые розовые губки тоже обещали, уже в скором времени, начать привлекать внимание мальчишек, интересующихся противоположным полом. Была, конечно, проблема с, так называемыми, «заячьими зубами», когда два передних зуба были длиннее остальных, что выглядело, пусть и мило, но не слишком привлекательно, но на этот счёт Ириса, которая теперь Гермиона Грейнджер и никак иначе, особенно не переживала. Такой природный дефект легко исправляется либо зельем, либо заклинанием. Увы, не сейчас. Зелья в данный момент отпадали по вполне понятным причинам отсутствия у девочки нужных ингредиентов, да и это наверняка привлечет внимание родителей, а Гермиона предпочитала не распространяться о своей магии до тех пор, пока местное министерство само, официально, не сообщит об этом. Причиной тому было то, что чета Грейнджером и так сейчас очень опекает собственную дочь, что вполне понятно, но если они ещё и о магии узнают, то наверняка не слезут с Гермионы вообще, а это в планы девочки вот никак не входило. В общем, пусть Грейнджеры узнают о магии перед самой школой и официально, тогда можно будет сбежать от настойчивых вопросов. Заклинанием же поправить зубы Гермиона не могла, потому как она была всего лишь восьмилеткой, а это значило, что её магическое ядро все еще находится на этапе формирования, а потому крайне негативно будет воспринимать любое воздействие на себя. Оно было, банально, недостаточно стабильным для полноценного использования магии, а потому всё, что в данный момент было у Гермионы, это легкие заговоры, которые, в основном, черпали магическую энергию из внешнего мира, а от мага требовали лишь крупицу силы для активации. Это, кстати, и было причиной, почему вообще существует огромное множество так называемых «ведьм», которые ведут вполне успешную магическую жизнь, не будучи даже частично представлены волшебному миру и, зачастую, не знающие даже о существовании оного. Тут дело в том, что практически у каждого живого существа, есть собственное магическое ядро, которое формируется самостоятельно благодаря магической энергии, свободно плывущей по миру. Это такая своеобразная мутация, только вызванная не радиацией, а чистой, нефильтрованной магией. У большинства людей есть… Не иммунитет, но серьёзная сопротивляемость такого рода воздействиям, а потому их магическое ядро очень маленькое и способно лишь на совсем небольшое воздействие. Вот как раз на сотворение заговоров его хватит, но не более того. Слава богам живым и мёртвым, эти горе-ведьмы, которые занимаются ворожбой, приворожением и насылают разные проклятия, не имеют доступа к по-настоящему сильным заговорам и всё ограничивается лишь слабенькой ворожбой, которая известна даже не-волшебникам, потому как скрыть абсолютно всё из былин и легенд не представляется возможным.       Что довольно забавно, саму возможность волшебников и волшебниц колдовать, можно охарактеризовать как болезнь. Как уже упоминалось выше, уже в утробе матери, на плод начинает воздействовать магия и если у ребёнка нет сопротивляемости к этому воздействую, у него формируется полноценное магическое ядро. Это и объясняет, почему у волшебников чаще всего рождаются именно дети волшебники — им просто неоткуда взять такой иммунитет, поскольку в родительских генах такового нет. Другая совершенно категория — маглорожденные волшебники. В большинстве случаев, они являются потомками каких-то магических родов, которые, порой, многие поколения, носили этот ген как рецессивный. Ну и совсем другое дело — Обретенные. Это люди, у которых иммунитет не сформировался как генетическая мутация, и они не «получили» ядро от родителей. Поэтому Обретенные так ценится в магическом мире, как минимум Руси. Они не только не имеют «гена волшебства», но и какого-либо другого спящего гена, который мог бы пробудиться в качестве проклятия. Новая, свежая кровь, так сказать.       Хотя в Магической Британии, насколько Гермиона знала по прошлой жизни и разговорам с некоторыми волшебниками-англичанами, эта теория магического происхождения начала распространяться только в двухтысячных и многие волшебники отказывались признавать, что их магия это «болезнь». Насколько Гермиона знала, здесь сейчас занимаются совершенно другой евгеникой и вместо охоты на Обретенных, аристократы заключают близкородственные браки в надежде получить дары рода и и избежать проклятий. Это, как казалось Грейнджер, было дикостью, но, как говорят в Англии, когда ты в Риме*…       Но ладно, это всё лирика, вернемся к новому телу. То, что больше всего бросалось в глаза, когда смотришь на Гермиону Грейнджер были, без сомнения, ее волосы. Длинная каштановая грива была дикой и своевольной, никак не подчиняющейся расческе. Как бы Эмма Грейнджер не пыталась уложить волосы своей дочери в прическу, они постоянно норовили выбиться. Единственным, наверное, вариантом были тугие косы или что-то похожее на них, однако Гермиона категорически отказывалась от этого. Во-первых, терпеть боль с добрый час, чтобы связать довольно безвкусные косички или даже косу было выше её сил, а во-вторых, у Ирисы были точно такие же непослушные волосы и она уже здорово к ним привыкла, так что менять что-то она не собиралась, разве что каждое утро перед зеркалом бормотала небольшой заговор для крепкости волос, дабы они не выпадали. Терять волосы для ведьмы было не самым лучшим решением, так как через них могли неплохо так проклясть. Большинство волшебников пользовались для этого зельями, или, на худой конец, лаком, однако Гермионе хватало и заговора, которому её обучила одна старушка. А вот и символ того, что она побывала за гранью — из общей гривы на лицо упала седая прядь.       «Рано стареем, мисс Грейнджер, рано…» — ухмыльнулся Гермиона, убирая прядь за ухо, после чего продолжила рассматривать себя.       И на само тело девочка смотрела с досадой. Как бы она не крутилась перед зеркалом, ничего интересного в небольших прыщиках, заменяющих грудь и мальчишеских бёдрах не было. Впрочем, какие её годы? Всё ещё впереди.       — Нас-с-смотрелас-с-сь?.. — раздалось шипение рядом Гермиона перевела взгляд на змею, свернувшуюся кольцом на тумбочке. Невольно вспомнились события прошедшей недели.       Первое, что заслуживает внимания, это прибытие офицера Дженкинса. Молодой совсем ещё бобби был, на удивление, вежлив и выслушал Грейнджер со всем вниманием, делая пометки на листах бумаги, прикрепленных к планшету. Впрочем, вряд ли это было чем-то необычным. Скорее всего поговорить с ребёнком заведомо отправили самого доброжелательного офицера. Гермиона же придерживалась своей легенды. На то, чтобы выяснить что в школе была драка и она разбила голову ушло совсем немного времени, а все детали можно было списать на частичную амнезию. Вот и при разговоре с офицером Дженкинсом, Гермиона говорила, что да, была драка, из-за чего она случилась девочка не помнила, как и того, кто её так неудачно толкнул. Разговор длился, от силы, пол часа и, не совсем довольный результатом, офицер покинул резиденцию Грейнджеров.       Как Гермиона позже узнала от родителей, Энни МакФлауер, а именно так звали толкнувшую её девочку, была исключена из школы.       Также Гермиона узнала, что оба её новых родителя были дантистами и имели свою небольшую клинику в ближайшем городе. Что правда, работал только отец, так как Эмма Грейнджер сидела дома с дочерью. А её опека, особенно сейчас, после травмы, была просто невыносимой. Нет, конечно, Гермиона понимала, что мать просто беспокоиться о ней, но девочке тоже нужно было немного времени наедине с собой. А тут «ты чего-то хочешь?», «почитать тебе?», «что ты хочешь сегодня покушать?» и далее по списку, а ко всему прочему куча запретов — и этого нельзя и того. В общем, жизнь маленькой девочки после травмы была наполнена разного рода трудностями.       Однако через несколько дней такой «заботы», Гермионе удалось убедить Эмму, что она достаточно хорошо себя чувствует для самостоятельности. Когда девочку, наконец, оставили в покое, она плотно занялась защитой своего нового дома.       Перво наперво, прежде чем зачаровывать его от посторонней магии, Гермиона сняла следилку. Нет, развеивать её она не рискнула, понимая, что в таком случае сюда может наведаться кто-то из представителей магической власти, но перенести следующую со стены дома на камешек и забросить этот самый камешек на проезжающую машину? Вполне-вполне. Пусть и не с первого раза, но у неё это получилось и следилка отправилась, вместе с машиной, куда-то на юг.       После этого, Гермиона уже было хотела начать рунное черчение, однако передумала и решила призвать в дом дух-хранителя. Сделать это следовало в первую очередь потому, что домовому могло не понравиться, что дом напитан магией без его участия.       Так, убедившись что на дворе Новая Луна, Гермиона, в полночь, пробралась в комнату родителей и наложила на них заговор сна, чтобы они не проснулись в самый неподходящий момент. Заговор этот был одним из простейших и знает его Ириса, наверное, лет с десяти. Нередко она сама нашептывала его себе, чтобы быстрее провалиться в сон. Особенно это было полезно, когда, уже будучи взрослой женщиной, ведьма не могла заснуть из-за постоянного стресса, связанного с этим бесовым пророчеством. В любом случае, даже если родители не спали до этого, то теперь они в полном отрубе и проснуться только под утро.       Насвистывая негромкую мелодию, Гермиона спустилась на первый этаж, где была кухня. Там она достала с полки небольшое чайное блюдце и поставила его на стол, рядом с заранее подготовленной свечей. Последнюю она нашла в небольшом чулане под лестницей. Достав из холодильника молоко, девочка налила его в блюдце, после чего зажгла свечу и, убедившись, что всё готово, она стала кланяться в четыре угла комнаты, одровременно с тем, читая заговор по-русски.       — Hozjain, hozjajushka, prijdiv jetot dom. Ne hitrosti radi, ne dlja zlogo umysla, a dlja pokoja i lada. — повтороив заговоро три раза, Гермиона замерла, ожидая результата. Однако ни минуту спустя, ни даже через десять минут, ничего не произошло и Грейнджер уже было расстроилась, однако вдруг она услышала шипение.       — Ну-с-с-с… С-с-сдрас-с-стф-ф-фуй… — Гермиона плохо знала язык змей, однако в какой-то момент своей жизни ей довелось читать записи на парселтанге, пусть и пришлось провести довольно непростой ритуал для того, чтобы вообще понимать эти закорючки. А учитывая, что в шипение она разобралась, пусть и не совсем чётко, эффект ритуала не слетел после переселения душ.       Развернувшись к столу, девочка увидела, что на нём, рядом с блюдцем с молоком, лежит огромная змея. В пору было бы испугаться или вовсе, запустить в гада каким-нибудь проклятием, однако змея заговорила с ней, а значит, кем бы она не была, с ней можно построить диалог. А учитывая, что у Грейнджер не было сомнения по поводу того, что змея появилась тут в результате этого простенького ритуала, нападать на неё было бы верхом глупости. Да и силёнок у неё на это не то, чтобы было.       - Кто ты? — спросила девочка, по английски, рассудит, что раз она в Англии, то будет и дальше пользоваться именно этим языком, скрестив руки на груди и разглядывая змею. Стоит признать, она была красивой — угольной чёрной с небольшими вкрплениями красного. Ну и глаза — ярко жёлтые с узким вертикальным значком.       — Ты с-с-сфвала хранителя и я при-ш-шёл… — зашипела змея, к которой, похоже, стоит, всё же, обращаться змей, поскольку говорил о себе он в мужском роде.       — Я звала домового. — сухо ответила девочка. Теперь сомнений не было, это дух, принявших форму змея. Она, конечно, была готова к тому, что местные хранители не будут напоминать тех лохматый карликов, какими они представлялись на Руси, но змей? Серьёзно?       — Домовых уже давно нет в Альбионе… — прошипел змей, а Гермиона, вспомнив получше знания о языке, стала понимать его чётче. — Духов осталось мало… — ведьма могла поклясться, что в шипении этого змея услышала грусть.       — Ты ландветте! — вдруг вспомнила Гермиона, смотря на змея. Не сказать, что она была особенно сильна в скандинавской мифологии, однако кое-какие знания, оставшиеся от часов проведенных, все еще теплились в ее голове. И сейчас, глядя на змея, она вдруг вспомнила о духах-хранителях ландветте, которые стояли на страже как каких-нибудь пещер, так, порою, и целых стран. С некоторыми из таких духов даже целая армия волшебников не могла бы справиться. И, что примечательно, они часто принимали форму животных. Сначала девочка об этом не подумала, но ведь действительно, куда логичнее что в некогда контролируемой викингами Англии на её зов отзовется именно северный дух, а никак не славянский домовой.       — Ты права, юная ведьма… — прошипел ей дух. — Так вы называете нас…       — Как тебя зовут? — спросила Гермиона.       — У меня нет имени… — печально отозвался дух. — Юная ведьма может звать меня как ей угодно, только позволь стать хранителей этого дома…       — Ты звучишь отчаянно. — заметила Гренджер приподняв одну бровь.       — Так и есть… — отозвался змей, спустя пару секунд тишины. Было видно, что ему не хочется в этом признаваться, но, похоже, он действительно не в самом лучшем положении. — Местные маги забыли про духов, — стал пояснил он, когда девочка продолжила смотреть на него с выгнутой бровью. — Мы умираем… Я не хочу умирать!.. — в последних словах змея слышалась настоящая паника.       — Ты поклянешься защищать этот дом и всех, кто в нём проживает. — категорично заявила девочка.       — Клянусь! — радостно отозвался змей.       — Поклянись своей сущностью. — добавила неудовлетворённая Гермиона. Просить у духа такое было, конечно, верхом наглости, но ведьма не собиралась рисковать понапрасну. Если змею это действительно так важно, он согласиться с её условиями. Бесы, с домовыми куда проще, от них она, хотя-бы, знала чего ожидать.       — Клянусь… — недовольно отозвался змей, после полуминутной паузы, во время которой Грейнджер не торопилась его, давая время подумать.       — Мои родители не должны знать о тебе. — предупредила ведьма.       — Я буду скрытен, — легко согласился змей. — Пока ты сама не позволишь мне явиться себя.       — Хорошо… — кивнула Гермиона. — Я принимаю твою клятву. Что же до имени… — она улыбнулась. — Будешь Кузей. — и засмеялась.       Шипение вырвало Гермиону из её мыслей и она смерила змея слегка рассеянным взглядом.       — Да. — кивнула она, после секундной паузы. — Пора браться за дело.       Сейчас обоих Грейнджеров старших не было дома — Дэниэль был в клинике, а Эмма отлучилась за покупками, потому Гермиона приступила ко второй части своего плана по защите нового дома — рунам.       Захватив с кухни нож, она спустилась в подвал, не забыв включить свет. Одинокая лампочка давала не то, чтобы слишком хорошее освещение, но и девочка не собиралась устраивать здесь фотосессию.       Она подошла к одной из стен, игнорируя шипение Кузи и стала настраиваться на ритуальный лад. Вообще, то, что она собирается здесь делать, было под запретом в Магической Британии даже в её время, однако следилку она убрала, а в том, что маги следят за всей Англией она сильно сомневалась, поэтому к ритуалу подходила со спокойной душой.       Магические Ритуалы, вообще, были чем-то похожи на заговоры в том плане, что не требовали от волшебника устоявшегося ядра. Рунам была нужна лишь искра, после чего они брали энергию из внешнего мира. Конечно, были и ритуалы, которые полностью задействовали ядро волшебника, но чего-то такого Гермиона проводить здесь не собиралась. И не потому, что не хотела (было у неё в загашнике пару интересных ритуалов), просто не могла, так как детский резерв был совершенно неподходящим топливом для них и она скорее бы согнала себя в могилу, прежде чем успешно их завершить.       Грейнджер надрезала руку и, за неимением подходящих инструментов, стала выводить кровавые руны на стене пальцем, попутно приговаривая заклинания. Естественно, на русском, но для магии это было несущественно. Минут через десять с этим было покончено и стену подвала стала украшать руническая вязь. Приложив руку к футарку, девочка «зажгла» руны. На секунду они засветились, но вскоре погасли и Гермиона стала аккуратно вытирать кровь со стены. Более она здесь не нужна, руны выжглись на ткани мироздания и более не нуждались в физическом подтверждении своего существования. Ну и, найди родители изукрашенную кровью стену, было бы… неловко. Да, неловко…       Следующие две недели Гермиона провела притворяясь паинькой и, когда была такая возможность, наносила новые руны. Вскоре дом был защищен и от сглазов и от внимания, и от злых намерений и от кучи чего ещё.       А потом… Потом началась школа. Гермиона никогда не была в Аду, но она была на девяносто процентов уверена, что выглядит он именно как Школа Святой Агнес, что в Оксфордшире.       Нет, Ириса догадывалась, что Гермиона Грейнджер была не самой популярной девочкой в школе, но тот градус издевательств, который она познала был сверх всякой грани. И, казалось бы, учителя должны были пресекать такие телодвижения в её направлении, особенно после недавнего, но нет, реагировали они разве что на драки, которых, учитывая пылкий характер девочки, на начальном этапе было изрядно. Но винила то в них её! Как зачинщицу. В общем, к концу второй недели, Грейнджер стала ограничиваться только проклятиями в сторону особенно упорных. Неожиданно пошла кровь из носа? Ну что-ж, бывает, сходи к медсестре. Запутался в собственных ногах и упал лицом в пол? Ай, как неловко.       В общем, девочка развлекалась как могла. А на следующие выходные она запланировала выход в магический мир. _____________________________________________ *Когда ты в Риме, веди себя как римляне. (англ. When in Rome, do as the Romans do) — английская поговорка. Аналог русской «С волками жить — по волчьи выть» или «Со своим уставом в чужой монастырь не лезут»